Валерий Воскобойников – Зов Арктики (страница 32)

Но три другие были целы.

Редкие полыньи уже схватывались морозом. На поверхности их неподвижно лежали ледяные тонкие иглы — сало.

— Теперь бы шторм, чтоб торосы раздвинуло, — мечтали мы.

А до Берингова пролива оставалось уже почти сто миль.

Пешком можно было дойти.

Главное, пробиться к мысу Сердце-камень. Там замечали береговое течение к проливу.

НЕСЧАСТЬЕ

Несчастье случилось в те минуты, когда на горизонте уже был виден мыс Сердце-камень.

В этот день капитан Воронин двинул ледокол в четыре утра.

Ледокол налетел на очередную льдину, но при «малом вперед» она вовсе не поддалась.

Ледокол отошел назад, и капитан Воронин скомандовал властно:

— Полный вперед!

Корабль ринулся вперед, и тут его внезапно рвануло, раздался дикий треск, какого не было даже, когда ломались лопасти.

Можно было подумать, что мы наскочили на мины, и они рвутся под корпусом судна.

Ледокол замер.

Мы понимали, что это уже не лопасть сломалась, что случилась авария еще страшнее.

— На мостике мне делать больше нечего, — сказал скорбным голосом капитан Воронин и ушел в каюту.

— Произведите, пожалуйста, осмотр, — попросил побледневший Отто Юльевич штурмана Хлебникова.

Хотя и без осмотра все уже поняли, что случилось. Обломался не только винт, обломался и гребной вал. И теперь-то уж мы были совсем беспомощны.

Девяносто миль оставалось нам до Берингова пролива.

По чистой воде десять-двенадцать часов ходу.

А теперь мы стояли на месте, вокруг нас сжимались льды, и уже никто, даже мы сами, не мог помочь кораблю.

Из ледокола мы превратились в обыкновенную баржу. Баржу ледокольного типа.

НАДЕЖДА

— Надежда у нас есть, — сказал вечером Отто Юльевич в кают-компании. — За два дня хода после аврала мы успели приблизиться к береговому течению. Если не будет встречного ветра, нас может вынести в пролив.

Никто не ответил. Все сидели безрадостные.

— Здесь некоторые товарищи слишком разволновались. Одни говорят, что надо срочно эвакуировать 11* 163 всех людей на берег. Другие предлагают просить помощи у ледореза «Литке». У ледореза помощи мы просить не будем. Он занят своим заданием, да и не сможет он к нам подойти. Высадка на берег возможна. Об этом я думал. Но высаживать людей будем в крайнем случае. А пока сообщаю вам приятную новость. Профессор Визе подсчитал, что за три часа нашего вынужденного бездействия мы приблизились к Берингову проливу на три мили.

Тут все оживились, и кто-то даже крикнул «ура!».

Нас несло к проливу всю ночь и весь следующий день.

А вечером мы устроили концерт.

Профессор Визе играл на пианино мелодию из оперы «Князь Игорь». Потом его сменили мы — играли музыку уже несерьезную. Малер пел частушки, которые он сам сочинил о нашем угольном аврале.

Двадцатого сентября мы увидели мыс Дежнева.

Мыс едва темнел низкой узкой полоской в туманном горизонте.

Но ведь сразу за ним был Берингов пролив в Тихий океан.

— Еще дня три — и будем в проливе, — сказал Муханов.

Лучше бы он этого не говорил.

УТРОМ

Утром мы увидели, что нас тащит назад.

Мы снова проходили те самые места, которые я вчера зарисовывал в блокнот, только теперь в обратном порядке.

Капитан попробовал поставить судно на якорь. Но тут к якорной цепи подошло ледяное поле, и якорь наш был для него как пылинка. Мы и сами-то были для него пылинкой.

Мы выскочили на лед, стали быстрей долбить лунки для взрывчатки.

Первых взрывов, конечно, не хватило, чтобы разбить это поле.

Взрывали второй раз и третий.

Взрывы не помогли. Нас тащило назад.

Скоро мыс Дежнева скрылся за горизонтом вовсе.

На другой день нас опять потащило к нему, и его снова можно было разглядеть. Но теперь мы боялись радоваться.

Огромные белые поля смерзались, и вокруг не было видно ни одной полыньи.

Вода только вокруг судна. И то мы часто спускались окалывать лед, чтобы корабль не вмерз вовсе.

— Если не будет хорошего ветра и не разломает поля, то дня через два можно объявлять о начале зимовки, — сказал профессор Визе Отто Юльевичу.

Хороший ветер задул очень скоро. Он дул с Тихого океана, принес тепло, туман и мелкий дождь.

— Замечательно! — говорил Отто Юльевич. — От дождя раскиснут ледяные поля, и тогда попытаемся осуществить одну мою идею.

Дождь шел и шел, и ледяные поля стали действительно раскисать.

Потом туман раздвинулся, и я увидел, что нас несет мимо мыса Сердце-камень.

Здесь мы были шесть дней назад.

На палубе было пусто. В кают-компании тоже. Все стали прятаться в каюты. Что хорошего мы могли сообщить друг другу в эти дни?

Веселым ходил один профессор Визе.

Время от времени он восклицал:

— Прекрасно! Поразительно!

Он был счастлив оттого, что корабль носит течениями, и эти течения, никому раньше не известные, теперь можно нанести на карту.

Еще несколько дней назад Отто Юльевич связался по радио с маленьким пароходиком-тральщиком «Уссуриец». Только этот корабль не успел уйти на зиму в свой порт. Он плавал недалеко от Берингова пролива в Тихом океане.

Отто Юльевич просил его не уходить от кромки льда — вдруг нас вынесет.

26 сентября тральщик радировал, что попытается к нам пробиться.

Это было маломощное судно, и во льдах оно идти не могло. Но капитан тральщика Косторубов увидел на пути к нам большую полынью.

А УТРОМ ВЕТЕР ПЕРЕМЕНИЛСЯ

А утром ветер переменился. Теперь он был попутным и дул все сильнее.