Валерий Воскобойников – Зов Арктики (страница 34)

Почти за сто лет до этого плавания подштурман российского флота Семен Челюскин первым из европейцев достиг самой северной точки Азиатского материка. В честь его этот мыс назвали мысом Челюскина.

В честь его назвали и пароход, который по заказу Советской страны построила Дания.

Пароход был шикарный.

Ковровые дорожки в коридорах, большие каюты с широкими окнами, мягкие кресла в кают-компании.

Но для плавания по северным морям он был приспособлен плохо. И капитан Воронин, и Отто Юльевич Шмидт сразу это поняли.

Почему же Отто Юльевич согласился взять для тяжелого плавания пароход, не ледокол, а как его быстро прозвали «водокол».

Тяжелые ледоколы удачно проламывались сквозь льды, но их топки пожирали за день десять грузовиков угля. «Сибирякову» дважды пришлось подкармливаться по дороге.

Обычный пароход мог забрать уголь на весь путь. А кроме того, он мог заполнить трюмы грузами для строящихся поселков. Поэтому от его плавания была практическая польза.

У «Челюскина», как тогда говорили, не было еще биографии. Он отправился в рейс сразу.

Мелкие поломки начались уже в Балтийском море, вскоре после выхода из Ленинграда.

А когда пароход попал в льды Карского моря, то сразу же полетели заклепки, разошлось несколько швов, и в корпусе судна появилась такая трещина, что люди передавали через нее друг другу рукавицы.

Все считали, что через трудные льды «Челюскин» проведут ледоколы.

Сначала так и было — «Челюскину» помог «Красин». Но потом у «Красина» сломался вал, а мощный ледорез «Литке» сам превратился в терпящее бедствие судно.

И «Челюскин» прошел весь путь самостоятельно.

4 ноября он был у мыса Дежнева, и до чистой воды оставалось полмили.

Она была рядом, чистая вода, и там могли плавать даже байдарки. Но дорогу к ней преграждало ледяное поле.

Люди закладывали такие порции взрывчатки, которые могли бы подбросить хорошую гору, — по сто двадцать килограммов зараз.

Непроходимый лед уже начал поддаваться.

Все считали часы, оставшиеся до победы.

Но внезапно налетел тайфун, он погнал воду из Тихого океана в Ледовитый, и «Челюскин» вместе со льдами стало увлекать назад, на север.

Прошло два дня, и до чистой воды было уже тридцать миль.

На неприспособленном для Арктики пароходе началась зимовка.

Холоднее всего было в каюте Отто Юльевича — три-четыре градуса тепла, но он не разрешил поставить в своей каюте дополнительную батарею.

Он приказал получше обогревать каюту, где жили дети.

Пароход таскало льдами несколько месяцев.

Но люди продолжали научную работу, читали лекции, работали разные кружки. Отто Юльевич вел кружок немецкого языка.

А по ночам пятеро людей тайно пробирались в трюмы и готовили снаряжение к высадке на лед.

В том, что «Челюскин» однажды будет раздавлен льдами, и Отто Юльевич, и капитан Воронин были уверены.

Но они не хотели, чтобы об этом раньше времени на корабле знали все.

Это случилось 13 февраля.

Дул сильный северный ветер. Льды сжимались, громоздились друг на друга, с грохотом рушились.

Огромный ледяной вал подходил к ледоколу.

Наконец льды приблизились вплотную к «Челюскину».

Беззащитный корабль стоял рядом с восьмиметровой надвигающейся стеной. Огромная льдина встала дыбом, пароход качнулся под ее нажимом.

Тут на первую льдину налегла вторая, еще более страшная, и одним ударом борт корабля был разорван.

Несколько минут люди еще надеялись, что все обойдется. Борт разорвался высоко, в надводной части. Быть может, они бы заделали пролом.

Но тут надвинулась еще одна льдина — и страшный удар потряс весь корабль. Вода прорвалась в машинное отделение, в трюмы. Нос корабля начал быстро опускаться в воду.

А люди уже заняли свои посты и выгружали приготовленное заранее снаряжение на лед.

Отто Юльевич и капитан Воронин стояли у трапа и руководили выгрузкой.

Корма парохода задиралась все выше. Пассажирскую палубу заливало водой.

Дальше на судне оставаться было нельзя. Аварий-ноё снаряжение лежало на льдине.

— Все на лед! — скомандовал Отто Юльевич и тут вспомнил об ордене Ленина, которым его наградили за поход «Сибирякова».

Орден находился в каюте.

Вода в каютах была уже выше колен. Плавали книги, сломанный стул колыхался среди битого льда в просторном коридоре парохода.

Отто Юльевич пробрался в каюту. А когда он вернулся на палубу, там стоял лишь капитан Воронин.

— Отто Юльевич, скорей давай, все сошли.

Они стали быстро спускаться.

И в ту же минуту корма задралась почти вертикально.

Внезапно на корме появился человек. Это был завхоз Могилевич. Он замешкался где-то в трюме.

— Прыгай, прыгай скорей! — кричали ему.

Могилевич хотел прыгнуть, но поскользнулся, на него накатились бочки, рухнул разломившийся капитанский мостик.

Через минуту корабль ушел под воду.

Когда челюскинцев награждали орденами, завхоза Могилевича наградили посмертно.

Радист Кренкель поддерживал связь с Большой землей.

Поэтому правительство немедленно узнало о гибели «Челюскина». Спасением челюскинцев руководил Валериан Владимирович Куйбышев.

Спасти их было очень трудно.

Корабль затонул в таком районе Арктического океана, куда ни ледоколы, ни самолеты в зимнее время не добирались.

Буржуазные газеты советовали проститься с надеждой на спасение людей.

Сразу же после гибели парохода Отто Юльевич приказал построить людей и сделать перекличку.

И каждый почувствовал себя на льдине членом борющегося коллектива.

Речь Отто Юльевича была короткой.

Он сказал, что правительство уже знает об аварии и обязательно пришлет помощь.

Они должны стойко ждать этой помощи на льдине и сохранить жизнь каждого человека.

Через пять минут на льдине все работали.

Одни, получив теплую одежду, налаживали кухню.