Валерий Воскобойников – Зов Арктики (страница 35)

Другие вылавливали из воды бревна и доски и принялись строить барак.

Третьи расставляли палатки.

Четвертые стали продолжать научные наблюдения.

На другой день они построили барак на пятьдесят человек. В бараке было надежнее и теплее. Стоял мороз более 30 градусов.

Сам Отто Юльевич продолжал жить в своей тонкостенной памирской палатке.

А в это время вся страна следила по газетам за жизнью в лагере Шмидта.

Снаряжались ледоколы, самолеты перебрасывались на Чукотку.

Рабочий день на льдине начинался рано.

В пургу, в сильные морозы люди выходили строить аэродром. На льдине длиной сто шестьдесят метров и шириной — сто пятьдесят надо было срубить все торосы и заструги, отнести их подальше. На всех было два лома и несколько лопат. Пешни утонули вместе с пароходом. Их сбросили на лед, но «Челюскин» перевернул льдину, на которой они лежали.

Поэтому люди работали по очереди, сменяясь через каждые десять минут.

К вечеру усталые люди собирались в бараке.

Отто Юльевич рассказывал им о международных событиях, о новостях в стране. Сводку новостей Москва передавала каждый день специально для лагеря Шмидта. «Лагерь Шмидта» — такой адрес был на телеграммах, правительственных и обычных.

Газеты всего мира печатали сообщения о лагере Шмидта.

Некоторых удивляло, что люди, оторванные от мира, там, на осажденной льдине, не поотнимали друг у друга одежду и пищу, а держатся стойко и даже продолжают учебу и научные занятия.

Главным лектором был, конечно, Отто Юльевич. Он читал лекции на самые различные темы: о современной поэзии и о будущих космических сообщениях, о происхождении языка и по философии. Барак, в котором проходили занятия, был всегда полон слушателей.

— Что бы сделал англичанин на месте Шмидта? — говорил крупный английский государственный деятель Ллойд-Джордж советскому послу академику Майскому. — Ну конечно, для поддержания духа сотоварищей он нагрузил бы их работой. Занял бы спортом, охотой… Но читать лекции по философии!.. Ха-ха-ха!.. До этого мог додуматься только русский!

Сжимающиеся льды то и дело ломали аэродром. Тяжелую работу приходилось начинать снова.

Трещины раскалывали льдину. Одна из них разломила пополам барак. Люди строили ледяные мосты через трещины, ремонтировали жилье.

Помощь была уже близко. Летчики Слепнев, Молоков и Каманин после тяжелых перелетов достигли Чукотки.

7 апреля их самолеты сели на ледовом аэродроме.

Список улетающих был составлен заранее. Первыми в нем были дети и женщины. Последним — Шмидт.

Через несколько дней начались регулярные полеты между ледовым лагерем и материком. Самолеты были маленькие. Летчики нагружали людей не только в крохотные кабины, а даже в фанерные ящики, которые привязывались под крыльями.

Льды снова наступали на лагерь.

Ледяной вал снес кухню. Через день другой ледяной вал смел барак. Но людей в лагере оставалось все меньше.

И вдруг в Москву пришла телеграмма: Отто Юльевич тяжело болен.

Он уже несколько дней чувствовал себя плохо, но держался. Над лагерем проносились жестокие холодные ветры. Морозы не затихали. А он в легкой нерпичьей куртке находился на аэродроме с утра до вечера.

8 апреля у него поднялась температура. Он лежал в штабной палатке и продолжал руководить всеми работами в лагере.

Его уговаривали сесть в один из самолетов и улететь на Чукотку. Ведь регулярные рейсы были налажены.

— Начальник лагеря должен улететь последним, — отвечал он.

А на льдине из ста четырнадцати человек оставалось уже двадцать восемь.

Радист Кренкель принял срочную правительственную телеграмму.

Шмидту приказывалось сдать все дела и срочно вылететь в американский госпиталь на Аляску.

Отто Юльевич часто терял сознание. Но, придя в себя, немедленно требовал доложить о том, как идет перевозка людей. Заместитель не сразу решился показать ему приказ правительства. Сначала даже думали погрузить его в самолет, когда Шмидт совсем потеряет сознание.

К аэродрому его несли на носилках.

У Шмидта было тяжелейшее воспаление легких.

Через полтора месяца челюскинцы ехали из Владивостока в Москву на специальном поезде.

На каждой станции к поезду выходили люди с цветами. Ночью и днем встречали они героев ледового лагеря. На каждой станции происходили митинги.

19 июня в Москве было теплое, яркое утро.

Еще только стало рассветать, а к Белорусскому вокзалу уже собрались тысячи людей.

Просторная площадь была переполнена москвичами. К перрону вокзала подошел поезд.

Из вагона легко выпрыгнул бородатый, немного сутулый, высокий человек. Лицо его было осунувшимся, но глаза светились радостью.

За ним на платформу стали выходить все челюскинцы.

Они ехали на легковых машинах по улице Горького к Красной площади, и вся дорога была в цветах.

Гибель «Челюскина» из трагедии стала победой.

Победой мужественных советских людей над Арктикой.

Этот рейс выполнил свою задачу. Если обычный грузо-пассажирский транспорт прошел почти весь Северный морской путь и до чистой воды ему оставалось полмили, то в сопровождении ледоколов и самолетов ледовой разведки караваны судов должны проходить этот путь обязательно.

Северный морской путь переставал быть лотереей.

Если советские летчики на самолетах советской конструкции сумели разыскать в Северном Ледовитом океане лагерь Шмидта, сесть на льдину, а потом благополучно вернуться назад, значит, авиация должна начать постоянную работу на Севере.

Так появилась полярная авиация.

Всем строительством на северном побережье руководило Главное управление Северного морского пути.

А управлением этим руководил Шмидт.

Многие пытались достигнуть полюса.

И лишь редкие достигали его.

Для многих главным было поставить рекорд, сказать всему миру: «А я был на полюсе».

Отто Юльевич мечтал не о рекорде, а о серьезной научной работе в центре полярного океана.

Для научных наблюдений надо было жить около полюса, и жить подолгу, по крайней мере несколько месяцев.

Экспедиция на полюс готовилась серьезно.

Отто Юльевич сам подбирал людей.

Профессор Визе давно мечтал побывать там. Но в последние годы он был уже нездоров.

Все четверо участников экспедиции: и Папанин, и Кренкель, и Ширшов, и Федоров — были опытными полярниками.

Но зимой перед полетом на полюс Отто Юльевич заставил их тренироваться.

Они жили под Москвой на заснеженной поляне в палатке. На палатке крупными буквами было написано: «СССР. Дрейфующая экспедиция ГЛАВСЕВМОРПУТИ 1937 года».

Отто Юльевич часто приезжал к ним, и они вместе опробовали снаряжение, кастрюли и примусы, пищевые концентраты и одежду.

Однажды он узнал, что будущие полярники спят в спальных мешках не раздеваясь.

И рассердился.