Валерий Увалов – Затерянный мир (страница 23)
В толпе раздались шепотки, и кто-то выкрикнул:
— Отлучение!
— Смерть!
Крики превращались в хор десятков голосов.
Тарсий поднял руку, и гомон стал стихать, а когда осталось слышно только фырканье лошадей, он продолжил:
— Вот пусть Господь через вас, люди Ручецково, и решит, чего заслуживает брат Воледар.
В это время двое мужиков вынесли в центр площади столик с кувшином и большими песочными часами, которые тут же перевернули.
— Пока падает песок, те, кто считает, что брат Воледар заслуживает милосердия, пусть бросит в этот кувшин столько, сколько его душа пожелает. Если по истечению времени не наберется двадцати рублей, — отец Тарсий снова перекрестился, — помилуй Господь его душу.
Священник замолчал, но народ так и остался стоять на месте. «Быстро у них тут с правосудием», — подумал я.
— Видишь, брат Воледар, — обратился Тарсий к узнику, — люди не желают, чтобы кто-то сеял сомнения в их вере, так почему же ты считаешь иначе? Покайся за грехи свои, очисти душу перед Господом и паствой. — Он обвел рукой стоящих на площади людей.
— Мне не за что раскаиваться, моя вера крепка, как никогда, — впервые услышал я басовитый голос Воледара.
— Ну что ж, это твой выбор, брат, но я дам тебе еще один шанс. — Тарсий набрал воздуху и громко сказал: — Неважно, как рассудит Бог, все деньги, которые окажутся в кувшине, будут переданы этому храму. — Священник повернулся вполоборота и указал на купола церкви.
В толпе зашумели, затолклись, и вот первый желающий вышел вперед и, продемонстрировав всем монету в одну копейку, бросил ее в кувшин, а мужичок, выносивший стол, записал это на бумаге. После этого лавину прорвало, и народ повалил как река. Хитрый ход: наверняка требуемой суммы не наберется, а вот пожертвование соберут.
Так и случилось. Когда до окончания времени оставалась одна минута, поток людей иссяк, а сумма остановилась на двенадцати рублях и тридцати копейках.
— Время истекает, брат Воледар, — вновь заговорил Тарсий. — Господь высказал свою волю. Ты готов покаяться?
Я смотрел в глаза узника и не видел там ничего, кроме решимости принять свою судьбу. Спонтанно, как и всегда это у меня бывает, я решил, что делать дальше. Запустив руку во внутренний карман куртки, я вынул кошель, быстро пересчитал содержимое и тут же сжал губы, так как сумма оказалась недостаточной.
— Никфор, — позвал я мальчишку, — ты не одолжишь мне твои десять копеек?
Пацан заглянул мне в лицо, потом посмотрел на площадь и сунул руку в свой карман.
— Вот, — протянул он мне монеты.
— Спасибо, Никфор, я верну, — потрепал я его по волосам и вышел вперед.
Свод главного зала Успенского Собора, вот уже четыреста лет поражал своим величием и красотой любого, кому посчастливилось побывать здесь. Огромный купол нависал над центральной частью зала на высоте более ста метров, удерживаемый на своем месте лишь верой истинных христиан и служителей церкви. И если долго на него смотреть, то можно заметить, как он медленно вращается, не останавливаясь вот уже сотни лет.
С внутренней части купола на молящихся смотрели лики святых — как тех, что были до пришествия, так и после, и каждый в их глазах мог увидеть осуждение или одобрение своих деяний и мыслей.
Под стать храму была и его внутренняя отделка. Множественные арки с колоннами, которые удерживают просто невероятных размеров и красоты мозаичные картины. Они словно оживают на глазах и переносят в те времена, когда люди только появились здесь, в Беловодье. Вот святой Акинфий получает напутствие от посланника Господа, а вот он же демонстрирует дар, которым Господь наградил всех, кто родился на этой земле. Все это знакомо каждому с малых лет, но не каждый видел эти картины вживую.
«Да, так уже не строят», — подумал епископ Явен и потер пальцами уставшие глаза. Затекшая спина напомнила о себе, и он немного поерзал в кресле, после чего попытался прислушаться к тому, что говорит епископ Хведар.
— Мы уже потеряли одно княжество и продолжаем терять сельбища на южных границах Царства Божьего.
Но эпископа Явена хватило лишь на одно предложение, после которого он оперся о подлокотник и, положив голову на ладонь, снова ушел в раздумья.
Вот уже третий день собор пытается решить, что делать с угрозой железодеев на южных рубежах. Еще сто пятьдесят лет назад об этих дьявольских отродьях никто не слышал. В Беловодье царил относительный мир, не считая периодических стычек с соседями. Но они всегда заканчивались миром, так как все живущие на этой земле получили дар и находятся под сенью Господа. С железодеями все иначе, эти дьявольские отродья появились внезапно и сразу же проявили свою преисподнюю сущность.
За сто тридцать лет в столкновениях с железодеями погибло очень много верующих, а двадцать лет назад случилось нашествие, превратившее княжество Кровень в безжизненную пустошь. И только собрав святое воинство и дружины истинных верующих в единый кулак, удалось остановить лавину нечисти, а затем и разбить войско сатаны. Но с тех пор железодеи снова начали поднимать голову, творя бесчинства, сея страх и сомнения в сердцах паствы. И теперь над Беловодьем витал дух новых потрясений.
На мгновение вынырнув из своих размышлений, епископ Явен окинул взглядом высших иерархов церкви, включая Митрополита Олекшия, который и собрал собор. Тридцать ревнителей веры сидели в кругу, в золоченых креслах, с уставшими от пересуд лицами. А в это время епископ Хведар расхаживал в центре круга, постоянно поворачиваясь, пытаясь заглянуть каждому в глаза.
— Я считаю, что пришла пора созвать святое воинство и пройтись огнем и даром по южным землям, дабы отправить в преисподнюю всех слуг сатаны, — закончил Хведар и преисполнился собой, будто на него снизошла благодать.
В этот момент Явен не выдержал и бросил:
— Я понимаю призыв Владыки Хведара выжечь всю заразу одним махом. — Епископ Хведар прикрыл глаза и немного поклонился в знак благодарности за поддержку, и Явен ответил таким же поклоном. — Но меня тревожат причины сложившейся ситуации.
— Что ты хочешь сказать, Владыка Явен? — степенно спросил митрополит, поглаживая свою седую бороду.
Явен поднялся и также вышел в центр.
— Святейший Владыка. Благочестивые братья. — Явен поклонился сначала Митрополиту, а затем сделал три поклона, поворачиваясь на месте. — Епархия Владыки Хведара находится в княжестве Чарогор, которое как раз и лежит на юге наших земель и подвергается набегам со стороны железодеев. И желание Владыки призвать святое воинство обусловлено лишь желанием сберечь свою паству.
— Так и есть, — вклинился епископ Хведар.
— Однако! — Явен поднял палец. — Он умолчал о причинах, которые привели к ослаблению силы и духа защитников южных рубежей. — Явен сделал секундную паузу и повернулся к стоящему рядом Хведару, поймав его злобный взгляд.
— Продолжай, Владыка Явен, — подбодрил Митрополит.
— Нам известно, что между княжеством Чарогор и Вяторечье уже как год идет междоусобная война за железный рудник, находящийся на границе княжеств. Владыка Хведар не даст мне соврать, — Явен обозначил поклон в сторону упомянутого епископа, — что зачинщик этой войны является князь княжества Чарогор — Люборезов. И замечу, что война продолжается до сих пор, унося жизни так необходимых для защиты воев, а земли обоих княжеств подвергаются разорению. Так, может, прежде чем призвать святое воинство, нужно попросить Владыку Хведара и Владыку Левонита, который окормляет паству в княжестве Вяторечье, утихомирить князей и навести порядок на границе? А уж потом, если они не справятся, тогда и давать клич.
Иерархи начали переваливаться то в одну сторону, то в другую, перешептываясь со своими соседями. А Явен просто физически чувствовал на себе две пары недоброжелательных глаз.
Удар посоха Митрополита о каменный пол, разнесшийся эхом по всему залу, остановил перешептывания, и все обратили взор к Святейшему Владыке.
— Решено! Я отправлю весточку князьям Люборезову и Крепосветову с требованием прекратить вражду.
— Благодарю, Святейший Владыка, — снова поклонился Явен.
Он уже хотел идти на свое место, когда Митрополит продолжил:
— Но мое послание доставишь ты, Владыка Явен. — Митрополит указал посохом на епископа и хитро прищурился. — К кому, как не главе службы ведомников, прислушаются эти двое. Заодно, Владыка Явен, сможешь разобраться с ситуацией на месте, — может, действительно пора созвать святое воинство? — Олекший резко переменился в лице, и его глаза блеснули угрозой. — А если не одумаются и продолжат чинить раздор, пусть пеняют на себя!
Спустя час епископ Явен сидел в своем скромном кабинете и размышлял над происшедшим на соборе. А ведь он не собирался вмешиваться в решение данного вопроса, но кто-то словно дернул его влезть со своими замечаниями, вот только кто — Всевышний или дьявол? Эта мысль полностью завладела им, и он глубоко ушел в себя, таращась немигающим взором в деревянную столешницу стола.
— Владыка Явен.
Легкое покашливание и его имя вывели Явена из задумчивости. Он поднял глаза и увидел человека в простой рясе церковного служащего, застывшего на пороге.
— А, это ты, дьякон Степай. Что случилось?
Степай поклонился и сказал:
— Владыка, прибыли ведомники из княжества Вяторечье. Говорят, что привезли вещи слуг дьявола, которых раньше не видели.