Валерий Туманов – Лабиринт (страница 8)

– В любом случае, – подытожить Фомин. – Дело вырисовывается заковыристое и поганое. Может подняться много лишней вони. В наших интересах раскрыть как можно скорей. Поэтому я решил привлечь к расследованию Рогозина.

Замерев со стеклянным взглядом, майор медленно сминал бумагу в кулак. Но спорить не стал.

6

Утром заслушали сводки Верхнегожска.

Ночью, рядом с «Кульбитом» повар подрался с посетителем, оба изрядно выпившие. Досталось и патрульному из наряда – бывшему однокласснику задиристого кулинара, а ныне «скурвившейся мусорской душонке». Дебоширы доставлены в СИЗО. Еще, со двора одинокой старушки были украдены дрова, «цельная половина поленницы». Из заявления следовало, что похитители выбрали ольховые.

С делами разобрались быстро. Драчуны из СИЗО, после извинений полицейским, должны привезти старушке дрова в обмен на закрытие дела.

Когда веселье утихло, Фомин сурово прищурился.

– А теперь к делу. Небезызвестный Андрей Васильевич Чурьев… Или кто-то его не знает? – Он обвел взглядом стол.

Владельца базы «Русалка», трех яхт и закрытого коттеджного комплекса для VIP-персон знали все, во всяком случае, о нем слышали.

Хрустнув пальцами, Фомин продолжил:

– Чурьев прислал документы Асеева и ходатайство насчет подписки о невыезде вместо задержания.

– Да на нем, как минимум, сопротивление полиции… – возмущенно вставил Беленький.

– А еще алименты за 3 года, – добавил Жмых.

– Ну, алименты Чурьев взялся погасить, – продолжил Фомин. – Думаю и адвоката он предоставит.

– Интересно, – спросил Коборов. – Он обо всех своих работниках так печется?

– Только об электриках, – пошутил Беленький.

– Небось, без света сидит, – Славик расплылся в улыбке.

Фомин сурово покашлял, завершая совещание.

– Асеева допросим завтра. С докторами я решу, если будут против. Нет времени ждать. А у тебя, Андрей, чтобы к вечеру все свидетели, кто хоть что-то или где-то… Ну, ты понял…

7

Игнат вернулся из Твери на автобусе, под вечер и голодный. Заскочил в привокзальную кафешку с облупленными кафельными стенами. Завалил поднос всем, что осталось на стеклянной стойке. Изрядно поколебавшись, закал еще пиво.

Зразы с картошкой улетали на раз-два, только успевай отрезать. Орудовать ножом и вилкой было «меткой чужака», и единственным, что осталось от восьми лет Питера. Настя хихикала, когда он кусал мясо на весу, или отковыривал котлету ребром вилки. «Нож в правой, вилка в левой». Игнат, со старанием туповатого школьника начинал именно так. Вскоре приборы менялись местами, и нож замирал в зажатом на столе кулаке. Теперь же, когда движения впечатаны в мозг, над ним иной раз подсмеиваются здесь, но «нож в правой, вилка в левой» незыблемы, как память о Насте.

Когда на столе возникая пинта с Чешским барным, Игнат даже не поблагодарил. Лишь завороженно наблюдал как подрагивает вечернее зарево в янтарном напитке.

Зачем взял? Черт. Если сумею не притронуться, значит комиссию прошел.

Заключение должны отправить Фомину.

"Всего один глоток" выдался жадным и затяжным. Тяжело дыша, Игнат тупо созерцал пену, стекавшую в ополовиненный бокал.

Во дурак. Зачем на такое загадывать? Знал ведь, что не удержусь.

Обреченно махнув рукой, он вновь ухватил посудину, поднял, подержал, с удивлением понимая, что больше не хочет пива. Совершенно. И было в этом что-то новое. Вернее, давно забытое старое.

Запел смартфон, и бодрый голос Фомина сообщил, что к службе его допустили, поэтому завтра в восемь-тридцать, как штык.

8

Подполковник не стал ждать рапорта, и утром Игнат уже сидел по его левую руку, на стуле, так как кресла ему не нашлось. Рядом Эдик, за ним Ярцев. В торце стола Жмых. По другую сторону расположились Балабаев, Беленький и Серова.

Жмых суровым видом выражал недовольство, и не столько тем, что Рогозин присутствует до назначения, сколько тем, что рапорт неминуемо будет утвержден.

Пока Фомин зачитывал результаты ДНК-экспертизы, подтвердившей труп Мартынова, Игнат вникал во вчерашние бумаги. Несколько раз возвращался к фотографии следов. Следы, как следы, но было в них что-то странное – неприятно странное, а что именно, понять он так и не смог.

В осторожно приоткрывшейся двери, оббежав всех тревожным взглядом (еще бы, убийство серьезней серьезного), Леночка полушепотом спросила Фомина насчет чая. Тот молча кивнул. Для верности пересчитав сидящих, секретарша исчезла.

– И еще по делу, – произнес Фомин, – Господин Чурьев шлет бумаги в подтверждение алиби Асеева.

– Кто бы сомневался, – зло вклинился Жмых.

Фомин продолжил:

– Присланы заявления свидетелей, видевших Асеева: главного механика и завпищеблоком. Один видел Асеева с половины восьмого до одиннадцати вечера. Другая с восьми до девяти.

– Ну это же не алиби, – высоким голосом выкрикнул Славик.

– Не алиби, – хитро ухмыльнулся Фомин.

– Товарищ подполковник, – Рогозин обратился так официально, что начальник выпрямился. – Могу я поднять дело Милейки?

– Ты будто не сам его вел, – вставил Жмых.

– Если надо – возьмем в архиве, – сказал Фомин. – Что ты там хочешь увидеть?

Игнат и сам пока этого не знал. Была между этими убийствами какая-то связь. Подозреваемым был Заулин. После его гибели появилось алиби от Мартынова и Радилова, видевших его на озере. Затем они изменили показания.

– На чем основывалось обвинение в суде? На смене показаний двух братьев?

– Да у него пику во дворе нашли, – раздраженно выкрикнул Жмых. – Позднее, когда траву скосили.

Сжав лицо, Игнат задумался. В кабинете стояла тишина. Славик стал осторожно открывать минералку. Фомин взялся объяснять:

– Позднее выяснилось, что в момент их встречи с Заулиным мимо проходила яхта. Допрошенные владелец и пассажиры указали иное время, исключавшее алиби Заулина. После чего они и уточнили свои показания.

– Значит, пика нашлась… – протянул Игнат после паузы. – Заулин что, принес ее с места преступления и бросил в своем дворе?

– Как бы странно это ни выглядело, – ответил Фомин, – спросить было уже не у кого. А ты к чему клонишь?

– Если пику подбросили, и Заулин невиновен, значит убийца Милейки на свободе. Не исключено, что он же убрал Мартынова. И он же давил на него тогда, требуя сменить показания.

– Допустим так, – не стал спорить Фомин. – Что это нам дает сейчас?

Игнат не нашелся с ответом. Действительно, ничего. Но если убийца Мартынова тогда убил Милейку, значит он подбросил Заулину дезу о том, что Игнат собирается его устранить при задержании. Это подвигло Заулина на побег, загнало на остров, что и привело к череде трагедий, обрушивших жизнь Игната. Найти убийцу и выяснить его мотивы становилось жизненной необходимостью.

– Ничего не дает, согласен.

– Дело запросим. Изучай. Была бы польза. – Фомин посмотрел на часы. – А мы, наконец, заслушаем эксперта.

Тут в дверь постучали, и Леночка, до этого пару раз пытавшаяся войти, поймала взгляд Фомина, в два захода занесла на подносах чай с сушками и малиновым вареньем в вазочках.

Начав обстоятельно и важно, Балабаев прошелся по деталям известным, либо не слишком значимым. Затем интригующе заявил, что в зале и коридоре обнаружил оттиски армейских берцев Асеева давностью не больше пяти дней.

Все отреагировали так или иначе, а Беленький едва не поперхнулся чаем. Ведь Асеев уверял, что в доме был две недели назад, а значит, до отъезда Мартынова.

Азартное оживление прервал громкий щелчок со скрипом. Все замолкли, а Славик, озираясь подобно сове, закачался, балансируя подлокотниками.

– Твою ж дивизию! – выплеснул досаду Фомин. – Пора с зарплаты удерживать.

Тот бессвязно оправдывался, но подполковник махнул рукой, дав знак эксперту продолжать.

А продолжение вышло еще интересней: в образцах пыли обнаружен кокаин. И, со слов эксперта, кокс был отменного качества.

Вот тут все оцепенели. Жмых, Фомин, Беленький и Ярцев нервно переглядывались.

– Да ну, – прервал молчание майор. – Не поверю. Чтобы Мартын наркотой баловался?

– Бред… – Фомин дернул плечами.