Валерий Туманов – Лабиринт (страница 10)

– Хоть этот на месте?

«Этот» оказался на месте. В трубке слышались соболезнования. Мартынова орала, он успокаивал. По телефону это намного проще.

Затем, какое-то время она стояла молча, слегка покачиваясь. Дрожащая рука с телефоном медленно опускалась. Игнат подошел к большой стеклянной горке, напоминавшей музей хрусталя, взял стакан с полки, открыл графин, понюхал, стал наливать воду. Вздрогнув на звук, Ольга повернулась и без раздумий запустила смартфон. Игнат отскочил, посыпалось стекло, Ольга навзничь упала на широченный диван. Протяжно заорала.

Тут в двери показалась встревоженная Ирина Радилова, крупная женщина среднего роста в расстегнутом плаще с платком на шее.

10

Узнав результаты экспертизы, Сергей Радилов впал в прострацию и тупо ходил по комнате, боясь звонить Ольге. Идти к ней в одиночку, тем более не решился, и, ожидая супругу, что должна была отпроситься с работы, он время от времени теребил правую щеку, словно та немела. Таков уж был Сергей Радилов, невысокий и округлый с вечно испуганными глазами. От работы он не отлынивал, и дело в его руках горело, но для принятия решения, даже самого малого, ему непременно требовался указующий перст и широкая спина, за которую потом можно спрятаться. С детства таковым был двоюродный брат, Олег Мартынов, сообразительный, бесстрашный, деятельный. Затем появилась Ирина. В их тени Сергей ощущал себя вполне уютно.

О том, что главный бастион рухнул, он догадался еще в ту ночь, когда, после пары дней законного «расслабления», примчавшаяся Ольга усадила его за руль. Ну не мог Олег, только прибыв, сразу куда-то сорваться, не выдав ценных указаний и вдобавок исчезнуть из сети. Остаться без связи можно было на Озере, но там, куда он обычно мотался, всегда был в доступе.

Примчавшая с работы Ирина, не раздеваясь и не разуваясь, ухватила Сергея в кухне и потащила в прихожую. Пока он шнуровал ботинки, в двери показались капитан Ярцев и старший лейтенант Беленький, наперебой выражая соболезнования. В основном Ирине, хотя братом покойного был Сергей. Неловко переминаясь, сообщили насчет допроса.

Ирине пришлось идти к Ольге одной. Радилов с облегчением глянул на щелкнувшую за ней дверь.

Ярцев уложил фуражку на верх шкафа в прихожей, снял ботинки и, когда от них густо пахнуло, быстро пошел в зал.

Лучше бы ты не разувался, – думал Радилов, глядя на следы от потных носков и пропуская Беленького вперед. Тот сходу развалился в удобном, с детства знакомом кресле. Ярцев, оглядевшись, взял из дальнего угла табурет, попробовал на прочность, сел.

Подержанная мебель скромной панельной трешки Радиловых доставалась им от родственников – либо по наследству, либо с барского плеча Ольги Мартыновой.

– В общем, Серега, велено тебя допросить, – серьезно заявил Беленький. – Так что колись.

– В чем колоться? – он перекидывал испуганные взгляды с одного на другого. – Вы что, мужики?

Собираясь занять пустое кресло, Радилов подумал, взял стул и уселся, как на допросе.

– Ты, эт-самое, Сергей, – произнес капитан. – Что насчет Мартына думаешь? Кто его мог грохнуть?

– Да я какую ночь не сплю, – подхватился Радилов. – Все варианты перебрал.

– Ну и?

– Так никто. – Он отбросил руки в стороны. – Врагов, вроде, нет. Дорогу никому не перешел.

– Ну, с его-то способностями, он много кому мог перейти, – протянул Николай.

– Ты об этом, – неуверенно произнес Радилов. – А кто теперь за Олега будет?

Капитан со старлеем хмуро переглянулись.

– Ты, сейчас, о чем? – спросил Ярцев.

– Гляди, нос прищемишь, – недовольно бросил старлей. – Лучше скажи, куда Мартын мотался? И чего привез?

– Так, он не отчитывался. А привез снасти, порох, дробь, пыжи, квасцы, да вы ж сами разбирали сумки.

– За это не убивают, – сказал капитан. – Может еще чего? Серега?

– Ну а что он мог привезти? Я не в курсе.

Повисла пауза. Повертевшись на неудобном табурете, Ярцев спросил:

– На кого ваше ранчо записано?

– Так на Олега. И два катера его. А еще один мой, и коптильня.

– То есть ранчо Ольге достанется. А хоромы на Ленинском, они на ком?

– Так это, он сразу на Ольгу записал. На нем только машина была, и та вон, исчезла. Ничего не слышно?

– Как сквозь землю, – рассек ладонью воздух Беленький. – Ни на каких камерах не всплыла.

Все опять замолчали.

– Ты бы хоть чаю налил. – Славик почесал и без того красную шею.

Радилов подскочил.

– Или чего покрепче, – добавил Николай. – У тебя в том шкафчике коньяк стоит.

– Мы ж, эт-самое, на службе.

– Да брось ты, Слав, по 50 грамм, стресс снять.

– Хотя ладно, – махнул рукой Ярцев, которому и 150 как слону дробинка.

Радилов, отчего-то хромая, пошел к потертому секретеру, отбросил дверцу, достал ополовиненный коньяк. Подвинул журнальный столик, выставил стопки.

– А ты что там Рогозе в кафе наплел? – спросил Николай. – Что за человека знал Мартын?

– Дурак я болтливый, – ругал себя Радилов, открывая бутылку. – Язык бы отрезать. Но кто-то ведь просил Олега изменить показания. И в первый, и во второй раз.

– Какой второй? – почти одновременно спросили оба оперативника.

– А? – испуганно переспросил Радилов, разливая коньяк. Рука его стала подрагивать. – Да это я так, забейте.

– Серега! – настойчиво произнес Беленький. – Выкладывай. Здесь все свои.

Поставив бутылку, Радилов тяжело вздохнул. Лоб покрылся капельками пота.

– Ну, второй, это когда мы время поменяли. А первый – когда для Заулина алиби делали. Кому-то ведь это понадобилось, Заулин тогда уже мертвый был. – Он бросил взгляд на одного, потом на другого.

– А может, этот «кто-то» и Мартына грохнул? – предположил Беленький. – Ты думай, Серега, напряги мозги, вдруг Мартын что-то говорил или намекал.

Зажмурившись в воспоминаниях, Радилов отрицательно подёргивал головой. Затем распахнул глаза и побледнел.

– А вдруг он и меня… Ну, убьет. А? – голос его подрагивал. – Мужики, мне бы охрану. А?

– Ты, эт-самое, не бзди, – успокоил Славик. – Если б хотели, тебя давно бы грохнули. Еще до приезда Мартына. Ты ж там неделю торчал.

Вполне разумный довод не слишком успокоил Радилова. Он стрелял глазами, нижняя губа подрагивала.

Капитан поднял стопку, подбадривающе кивнул Сергею. Беленький решил помянуть Мартынова. Ярцев сказал, что до погребения поминать нельзя. Повисла пауза. Радилов заторможено поднял стопку. Тогда Беленький предложил выпить за скорейшее завершение расследования. За это пили трижды, пока не закончился коньяк.

11

Пока в башке Игната вертелся истекший день, ноги куда-то брели. Остановился на углу Чкаловской и Баркасной. В тревожном смятении забилось сердце.

Неужели сегодня?

Он не думал идти в первый же день. Но пришел. И ключ лежал в планшетке.

Накрапывал мерзкий холодный дождик. Наконец ноги отпустило, сердце смирилось. Щемящее томленье усиливалось с каждым шагом. Подняв ворот и застегнувшись до верха, он миновал угловой дом, двухэтажный, четыре окошка вдоль дороги, три в глубину, красный кирпич под облупленной желтой побелкой, остатки голубизны выступающих углов. Дощатые стены второго этажа, где обитала семья бывшего железнодорожника дяди Гены. Он и продал Игнату лодку. Как сказал потом сосед Геннадия снизу, можно было найти и дешевле. Ну и фиг с ним – лодка была добротная, смоляная, легко вмещала четверых. Игнат табанил веслами, удерживая суденышко на ветру, а двое рыбачков – Юленька и Костик азартно удили плотвицу. Из пшеничной косы Юлёнка выбились кудряшки. Счастливая Настя щелкала на смартфон.

Мучительно стянуло лицо, пелена в глазах. Проскочил дом Трофимовых. За ним коричневый деревянный забор на две калитки и разделенный пополам дом, где прожиты самые счастливые и самые ужасные минуты. Игнат сел на перевернутую лодку, закрылся ладонями. Глухие толчки в груди.

К счастью, дождливая Чкаловская была безлюдна. Когда хлопнула дверь сарая со стороны дяди Гены, Игнат резко поднялся и двинул к забору.

Никого не хочу видеть. Сейчас надо побыть одному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.