Валерий Туманов – Лабиринт (страница 9)

– А может это Радилов? – предположила Серова.

– Вряд ли, чтоб Серега… Как? – развел руки Беленький. – Я их обоих с детства знаю. И Серого, и Олега.

– С Радиловым сегодня надо плотно пообщаться, – Жмых сделал пометку в блокноте. – Коль, ты и займись.

– Допустим, Мартын не сам потреблял, – начал Фомин. – Может в сейфе хранил, который исчез?

– Есть уточнение, – эксперт поднял палец. – В зале, где был сейф, концентрация минимальна. В двух спальнях по западной стороне вообще отсутствует, в коридоре и санузле количество незначительно. А вот в юго-восточной спальне концентрация максимальна. В основном на полу.

– Так это же комната Мартына, – с недоумением сказал Беленький.

– Хрень какая-то. – Фомин вскочил, прошелся к дальнему углу и обратно. – Надо бы еще Ольгу и оболтуса его опросить.

– А вдруг это сын с компанией наследил? – осторожно спросил Игнат.

– Нет, Андрей на ранчо не бывает, – уверенно сказал Беленький. – Они с пацанами на даче в Лотосе зависают.

– А может и там проверить? – спросила Серова.

– Кстати, да, – согласился майор и чиркнул в блокноте (Аннушка довольно порозовела). – Давай ты, Славик. Антон? (Эксперт кивнул). И Анну возьмите.

– Только этого нам не хватало. Откуда здесь может быть кокс? – спросил Фомин, глядя на Коборова, опустившего голову так, что курчавые волосы казались вздыбленными на загривке. – В Клещеевке как обстановка? Эдик? Ты руку на пульсе держишь?

– Исключать не могу, – прозвучал глухой ответ. – Но не думаю, что оттуда.

– Почему?

– Они и раньше дозами не торговали. Там была перевалка, отстой, максимум оптовая фасовка. Но сейчас они выпали из трафика. После известных событий эти места для наркодельцов стали неспокойными. Как черная метка. Клещеевским больше не доверяют.

– И все же? – спросил Жмых.

– Я выясню, само собой. Есть у меня там пару человечков надежных. – заверил Коборов. – А у Мартынова врагов не было? Может ссорился с кем-нибудь?

– У Мартына? Враги? – удивился Фомин. – Уж кто-кто, а этот умел с людьми ладить. Дипломат. Так, Андрей?

Жмых утвердительно кивнул.

– Вы так хорошо его знали? – спросил Игнат.

– А кто его не знал? – Фомин поднялся и развернулся к окну. – Он человек известный, а городок маленький, здесь все друг друга знают.

– Я его не знал, – уверенно сказал Эдик. – Во всяком случае не настолько, чтоб за него ручаться.

– Ты, Эдуард, в Верхнегожске два года живешь, а мы всю жизнь. Я Олега с мальства знаю. Но выяснить надо, согласен. Так, майор Жмых?

– Само собой. Споры, ссоры, связи, контакты, телефон пробить. Этим займутся… – он быстро огляделся. – Так, Ярцев, и... Беленький. Всех опросить, заостряясь на конфликтах.

Когда все разбежались, а Игнат поплелся в архив за делом Милейки, Жмых и Фомин остались наедине.

– Ну и на кой ляд вы его взяли? – спросил майор.

– Тебе в помощь.

– На хера мне помощник, у которого с башкой нелады?

– Ты не видишь, что он вернулся?

– Откуда?

– Из каптерки. Из своего небытия. К жизни вернулся. И сразу начал копать.

– А вы не допускаете, что его копания и спровоцировали это убийство?

Фомин помолчал.

– Даже если так, то запретить ему мы не можем. Он будет действовать сам. Пусть лучше работает у нас под присмотром. Глядишь, и делу поможет.

– Может и оружие ему дадите?

– Пока без оружия. В помощь кому-нибудь из оперов. А дальше посмотрим.

9

Спустившись по сбитым ступеням, Игнат обернулся на железную дверь, решетку СИЗО, крашеный кирпич стены. Наверху, в приемной, уже зажегся свет.

Вот я опять на службе. Хорошо это, или плохо?

Шагая по Пролетарской, он держался за голову, и, судя по камню в затылке и пульсирующим толчкам, хорошего этот день принес мало.

Нет, сначала вроде ничего, даже поучаствовал в допросе Асеева. Тот разболелся не на шутку – хрипел, кашлял, сморкался в замусоленный платок. Жмых считал, что тот симулирует. Игнат склонялся к тому же, если бы не налитые кровью мокрые глаза, явно больные. Очкастый адвокат с выбритыми до синевы щеками густо разил одеколоном и напирал на здоровье подзащитного, требуя отпустить под подписку. Но майор был непреклонен. За овальный синяк на его бедре электрику грозил реальный срок, и против этого адвокат был бессилен. Зато по убийству Мартынова тот сходу отметал любую предъяву. Мол, прибыл Асеев по работе, бежал от страха. По той же причине забыл, как помог Мартынову занести сумки в дом. Связать убийство с Асеевым пока не получалось, несмотря на полное ощущение его причастности.

Со вторым заданием вышло похуже – опросить Ольгу Мартынову на предмет наркотиков. На резонный вопрос: как ее опрашивать в таком состоянии, Жмых пожал плечами, мол она еще ничего не знает, и, уже у двери, буднично добавил: «Заодно и сообщишь.» Затем обернулся, буквально на миг. Лицо серьезное, но в уголках глаз промелькнула недобрая ухмылка.

Словно отыгрывался за прошлое.

Когда, волею судьбы, Игнат прибыл из Питера в Верхнегожск, Фомин определил его в отдел по особо тяжким, где обязанности начальника исполнял Жмых, чей приказ о назначении третий месяц болтался в областных кабинетах. Бумаги вскоре вернулись с неожиданной резолюцией о необходимости конкурса на вакантную должность. Фомин эти нововведения воспринял пустой формальностью, но прибывшая комиссия с этим не согласилась. Перелопатив личные дела, комиссия рекомендовала капитана Рогозина, с учетом его послужного, благодарностей и наград. Пытаясь возразить, Фомин сделал это не очень корректно, а потому назначение Игната было оформлено в два дня. Оскорбленный подполковник стал в позу, чем спровоцировал внеочередную проверку, а потому позу пришлось сменить. Так Игнат стал начальником убойного отдела, а Жмых его подчиненным.

Остановившись, Игнат сверился с адресом. Приметный особняк на Гвардейской. Обновленный с иголочки, желтый в голубой огранке каменный двухэтажный дом с резными полуколоннами, арочным портиком, и мордами львов над высокими центральными окнами, слишком диссонировал с семейной четой Мартыновых.

Бронзовая табличка гласила, что памятник архитектуры построен в 1876 году каким-то обществом. Не дочитав, Игнат задумался.

Раз живут в нем, значит отреставрировали за свой счет. Странно для владельца небольшой коптильни и магазина.

Купить подобную «историю» несложно – город заполнен руинами, величественно умирающими вторую сотню лет, с тех пор как рухнула империя, и образцовый, можно сказать эталонный уездный город, потерял былое значение. В годы индустриализации часть жителей разбежалась на народные стройки, в эпоху пятилеток горожане перебирались как могли из неблагоустроенных «памятников» в силикатные трехэтажки хрущевок с канализацией, паровым отоплением и горячей водой. В общем, число исторических зданий, к коим относился каждый второй дом Верхнегожска давно и многократно превысило количество желающих их купить. Потому что не каждый имеющий деньги, даже большие, захочет пройти семь кругов ада согласований, обременений, постановлений, ограничений и обязательств. Куда проще и дешевле отгрохать домину в дачном поселке за городом на бывших совхозных полях.

Сомнения Игната развеял хриплый и злой голос Ольги Мартыновой в домофоне. Когда он вошел, та сидела в кресле, подобрав ноги, в центре огромной гостиной, обставленной современно и дорого, но безвкусно.

Мартынова заметно осунулась, сальные волосы сбились в космы. Овальный стол вмещал пустую коньячную бутылку и гору бычков на широком блюде.

– Ты снова в ментовке работаешь? – грубо спросила она, будто и не видела его вчера утром на берегу. – Ты ж в магазине, у этого… ну, еврея… фамилию забыла.

– Цельс, – ответил Игнат. – Только он немец.

– Да, какая разница, – Ольга достала сигареты из кармана халата, стала открывать пачку.

– Я бы вас всех разогнала к чертовой матери. Вот ты, какого ляда приперся? Розыском должен заниматься, раз в ментовке.

Когда она прикуривала от зажигалки, Игнат спросил насчет наркотиков.

Ольга закашляла, подняла злые глаза.

– Да ты сам, походу, обкурился. Где Олег – и где наркота? Он что, подросток? – Поднявшись, она подошла ближе, пристально разглядывая лицо Игната. – Или вы повесить на него что-то задумали, пока его нет? Олег вернется, он вам устроит. У него вся ментура вот здесь. – Она потрясла кулаком, на удивление крупным, затем села в кресло, ненадолго задумалась.

– А может ему плохо стало? А? Как думаешь? – она выпустила струю дыма. – Хотел вызвать скорую, потерял телефон. И сам поехал в больницу. Может ему аппендицит вырезали? Лежит, а позвонить не может. Вы больницы проверили? В Торжке, или еще где. Проверили, я спрашиваю?!

– Ольга Степановна. Тело вашего мужа обнаружено у озера со следами насильственной смерти, – выдал Игнат на одном дыхании. – Возбуждено дело. Примите искренние соболезнования.

На выпавшую на пол сигарету Мартынова посмотрела с удивлением, затем подняла глаза и недобро улыбнулась.

– Да у тебя точно крыша съехала. Не зря люди говорят. – Двигаясь по комнате, она нервно выуживала из сумки мобильник.

– Сейчас… Толику Фомину звякну… Он тебе задаст *****лей, – произнеся с особым смаком матерное словечко, она вслушивалась в гудки. – Ну где он провалился?

Фомин не отвечал, Ольга ускорялась, шуруя между окном и шкафом. Игнат отошел к двери. Отбившись, она набрала Жмыха.