Валерий Цуркан – Я не могу остановиться (страница 10)

Три года они были под следствием, их пытались обвинить в убийстве товарища. Рассказам о проклятом топоре и обо всём, что там произошло, никто не верил. Они пытались показать следователю место, где всё это случилось, но не смогли его найти. Поворот с трассы вёл в никуда, там не было никакой деревни и заброшенного лагеря. А деревни Кирча, как оказалось, вовсе не существует, она фигурировала лишь в легенде, которую Артём раскопал во время своих краеведческих поисков.

Елюся уволилась из детского сада, начала, как и хотела, вести фотоблог и стала преуспевающим блогером. Артём написал книгу об их приключении и, успешно продав её, выступил консультантом сериала «Проклятие труда». Потом, на волне популярности, стал профессиональным писателем и написал ещё три книги в жанре мистики и хоррора, но они не были столь успешны, хотя первый и второй романы даже перевели на иностранные языки.

Бука Сука Димка и Катя поженились и уехали в Москву. Тёма честно поделился с ними гонораром от первой книги и сериала.

***

Лена стояла у широкого кухонного окна загородного дома, наблюдая, как первые осенние капли дождя стекают по стеклу, рисуя причудливые узоры. Коттедж — светлый, построенный в скандинавском стиле с панорамными окнами и просторной террасой — утопал в золоте и багрянце осеннего леса. Казалось, сама природа создала эту идиллическую картину семейного счастья.

За её спиной на дубовой разделочной доске лежали аккуратно нарезанные овощи — она готовила рагу по рецепту своей бабушки, которое так любил Артём. На плите булькал густой соус, наполняя кухню тёплыми ароматами тимьяна, чеснока и специй. Это было частью их семейных традиций — каждую пятницу они устраивали почти праздничный ужин. В этот раз обещали приехать в отпуск Бука с Катей, их ждали с минуту на минуту — Димка уже отзвонился с аэропорта.

Из гостиной доносился счастливый визг пятилетнего Миши — Артём устроил с сыном шумные игры, изображая медведя, а их лабрадор Бакс радостно носился вокруг, громко лая и добавляя хаоса в эту домашнюю идиллию.

Лена улыбнулась, вытирая руки о фартук — подарок свекрови на прошлое Рождество. Её пальцы скользнули по керамической кружке с детским рисунком и надписью «Лучшая мама», которую ей подарили Тёма и Мишка.

Ужас давно отступил, но изредка воспоминания возвращались. В основном во снах. Иногда, по ночам, когда её будили кошмары, подходила к окну и пристально вглядывалась в тёмный лес за их участком. В эти моменты казалось, что между вековыми соснами мелькает высокая фигура. Она убеждала себя, что это игра света и теней, туман или переутомлённое воображение.

Чайник на плите засвистел, прерывая её мысли. Она машинально потянулась выключить газ...

Тук.

Лена замерла, рука застыла в воздухе.

Тук. Тук.

Звук раздавался из-под раковины. Сердце начало биться чаще, Елюся опустилась на корточки и приоткрыла дверцу.

Вспомнила, что Артём вызвал сантехников, и это они стучат где-то в подвале по трубам. Облегчённо захлопнула дверцу и принялась шинковать овощи кухонным ножом.

— Мама?

Голос сына прозвучал, как гром среди ясного неба. Лена обернулась, и нож выскользнул из её пальцев, с грохотом упав на пол. Миша стоял в дверях, прижимая к груди потрёпанного плюшевого медвежонка — любимую игрушку, без которой не ложился спать. Большие синие глаза смотрели на неё с беспокойством.

— Почему ты такая бледная? Ты заболела?

Елена почувствовала, как её губы сами собой растягиваются в неестественной улыбке.

— Нет, солнышко. Всё хорошо.

Она наклонилась, чтобы поднять нож, её пальцы сжали рукоять с такой силой, что побелели костяшки. Миша, удовлетворённый ответом, убежал обратно к отцу, его смех радостно зазвенел в гостиной.

Лена вернулась к разделочной доске. Нож взлетал и со стуком опускался, мелькал всё быстрее и быстрее. Кусочки огурцов разлетались в стороны.

Артём зашёл на кухню.

— Бука и Катюня позвонили. Они скоро подъедут… — Он замер, увидев картину перед собой: весь пол был усеян ошмётками огурцов. — Елюсик?

Лена посмотрела на мужа. В её глазах — лишь пустота и ужас.

— Я не могу остановиться, — прошептала она. — Он не может остановиться.

Командировка в таёжный ад

Глава 1. Посёлок Рассвет

Бескрайность. Это было первое впечатление, выжигающее все мысли. Северная тайга в конце августа казалась морем, застывшим в миге увядания. Жёлто-бурая пожухлая трава, прошитая лёгким багрянцем кустов, растущих под елями и низкорослыми берёзами, колыхалась на ветру.

Небо, низкое и тяжёлое, затянутое свинцовой пеленой, сливалось в конце прямой трассы с горизонтом в безрадостное молочное марево.

По дороге, зажатой с обеих сторон стенами леса, ехал видавший виды ГАЗ-3308. За кабиной возвышался ярко-жёлтый кунг с красной полосой посередине, на которой белой краской крупными буквами было написано «АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА ЭЛЕКТРОСЕТИ». Вдоль трассы тянулась ЛЭП, провода натянуты на деревянных столбах, установленных здесь при царе Горохе.

И провода, и разбитая дорога, и машина, попрыгивающая на кочках, казались лишь временным препятствием для дикой тайги. Если бы по этой дороге изредка не ездили, то она заросла бы и исчезла с лица земли. Но пока в отдалённом посёлке на отшибе цивилизации продолжали жить люди — на трассе иногда появлялись грузовики, а по артериям проводов бежал электрический ток, как кровь, питающий вымирающее селение.

Машину вёл Сэвтя Вылка. Его приземистая крепкая фигура словно выточена из северной ели — такая же несгибаемая. Глаза, прищуренные в постоянном напряжении, бегали между бесконечной линией трассы и деревьями с обеих сторон дороги, выискивая знакомые ориентиры в этом однообразном и унылом пейзаже. Пальцы мёртвой хваткой держали руль, чувствуя каждую кочку, каждый просевший участок дороги.

Рядом с водителем сидели два пассажира.

— Чёртова дорога, — выругался Андрей Середин. — Кажется, мои почки сейчас выскочат через горло. Ты уверен, что мы не заблудились, Сев?

— Путь один, — буркнул Сэвтя, не отрывая взгляда от дороги. — Куда ты здесь заблудишься? Ни одного поворота. Тут и слепой проедет.

— Один путь до края света, — ехидно процедил Степан Краснов. Лицо, изрезанное преждевременными морщинами, было спокойным. — Расслабься, Андрюха. Наслаждайся природой. Чистый воздух. Птички щебечут.

— Не слышу я никаких птичек.

— Если перестанешь ныть и прислушаешься, то услышишь.

Андрей хмыкнул и отвернулся к окну. Он не любил, когда старшой начинал шутить и выпендриваться.

Бесконечная равнина, заросшая лесом, утомляла взгляд, навевая тоску. Ещё пара часов тряски в гробовой тишине. Затем Степан посмотрел на часы и выбросил очередной окурок в окно.

— Почти на месте. Скоро должен быть распределительный щит, а за ним поворот.

Он не ошибся. Вскоре показался столб с электрошкафом. За ним действительно находился поворот к посёлку Рассвет, и ещё одна ЛЭП на таких же древних деревянных опорах, уходящая вправо от таёжной трассы.

Степан отдал команду. Сэвтя, не говоря ни слова, свернул и остановил машину на обочине у столба.

Ржавый короб зарос бурьяном. Выцветшая надпись «Не влезай, убьёт!» едва угадывалась. Эта был распределительный электрощит, от которого запитывалась линия электропередач, ведущая к посёлку.

Вдалеке темнел силуэт старой буровой вышки. Ажурная ржавая конструкция одиноко возвышалась над деревьями, как скелет древнего чудища. Сэвтя, заметив вышку, негромко, как бы сам себе, пробормотал что-то на родном языке.

— Что сказал? — переспросил Степан.

— Ничего, — отрезал Сэвтя. — Не люблю такие места.

— Ты же коренной житель, должен любить мать-природу.

— Я не про природу, — ненец кивнул на скелет буровой вышки. — Брошенное, значит нехорошее.

— Ладно, хватит болтать. Работаем!

Молча, слаженно, как и договорились, они принялись за работу. Андрей монтировкой сбил ржавый замок. Степан, щёлкая фонариком, заглянул внутрь, оценивая простейшую схему: ввод, выход на посёлок.

— Элементарно, Ватсон, — усмехнулся он.

Рубильник приржавел и не сразу согласился переключиться, но, недовольно проскрежетав, всё же подчинился воле электрика. Где-то там, впереди, почти заброшенный посёлок Рассвет погрузился в прошлый век.

Сэвтя тронул Степана за плечо и молча указал пальцем на вершину столба. Под изоляторами, на гвоздике висел пучок шерсти, перевитый корешками, и с ним — маленькая, почерневшая лапка песца с цепкими коготками.

— Оберег, — тихо сказал Сэвтя. Лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась тень беспокойства.

— Деревенщина суеверная, — фыркнул Степан, хлопая дверцей электрощита. — От сглаза, чтоб током не шибануло.

Отключив питание, они двинулись к посёлку — свернули с трассы, которая дальше представляла собой грунтовку.

Рассвет оказался не поселением, а его бледным призраком. Горстка покосившихся изб с потемневшими от времени брёвнами и провалившимися кое-где крышами. Окна большей частью были забиты фанерой или завешаны тряпьём. Улицы — вернее, протоптанные в траве тропинки — пусты. Ни собак, ни кур, ни людей. Лишь ветер гулял меж домов, заунывно посвистывая в щелях и покачивая вывеску «Клуб» на здании, похожем на барак. Лет тридцать или сорок назад здесь наверняка было намного оживлённее. Народ под гармонь отжигал в этом клубе, да еще и геологи в гости заезжали на танцы. А теперь ни геологов, ни танцев, ни, собственно, посёлка. Зачем им электричество? Обойдутся!