Валерий Стрижов – СКАЗАНИЕ О ЛЕРЕ ЧАРОДЕЕ (страница 5)

И начинает говорить. О завалинке в Заозёрье. О пирогах с курицей. О том, как хорошо спать, когда за окном дождь. О том, что все эти приключения — суета, а главное — покой.

Веки мои тяжелеют. Меч из рук выпадает. Книга тихо плачет.

— Поспи, — шепчет полудница. — Всего минуточку...

Но тут я вспоминаю — «Громник»! Я раскрываю его, не глядя, наугад. Палец попадает на заклинание «Звон Полдня». Я выкрикиваю его, срывая горло:

— ТИШИНА, ПРЕКРАТИСЬ!

Из книги вырывается звон — как тысяча колоколов, как будильник в понедельник утром, как голос начальника: «Срочно апдейт!». Полудница взвизгивает, её шарф разматывается и улетает в небо, а она сама рассыпается в пыль — только на минуту, но этого хватает.

Я сажусь на землю, тяжело дыша.

— Ты как? — шепчет конь из-за спины.

— Живой, — говорю. — Но больше никогда не буду слушать красивых девушек в поле.

Конь ржёт — но одобрительно.

Глава шестая, о прибытии в Светлоград и трактире «Ухомедведь»

К вечеру мы въезжаем в Светлоград. Город не сказать, чтобы огромный — но по сравнению с Заозерьем — столица. Дома каменные, на крышах флюгера в виде драконов, улицы мощёные, пахнет пирогами, сеном и чем-то очень сладким — кажется, это варят местное варенье из шишек. Народ смотрит на меня с удивлением: то ли из-за кроссовок, то ли из-за коня с серебряными копытами, то ли из-за того, что я живой и с мечом.

— Прощай, Лера, — шепчет конь. — Если буду нужен — свистни. Я услышу.

— А как свистнуть так, чтобы конь услышал?

— А ты книгу свою открой. Там заклинание есть «Зов четвероногого». — И конь исчезает в сумерках, оставив на мостовой один серебряный волосок.

Я захожу в трактир «Ухомедведь» (над дверью висит медвежье ухо, которое, говорят, когда-то принадлежало колдуну, превратившемуся в медведя и пожалевшему об этом). Внутри тепло, горит камин, пахнет жареным мясом и мёдом. Хозяин — толстый мужик с усами, как помело — кивает мне.

— Проходи, путник. Ямщику — водки, колдуну — комнату наверху, разбойнику — отдельный стол у выхода. Ты кто?

— Колдун, — говорю я, садясь за свободный стол. — Лера из Заозёрья. Мне комнату и ужин.

— А платить чем?

Я выкладываю три золотых монеты (те самые, разбойничьи) и серебряный гребень.

— Ого, — говорит хозяин. — Дорогой товар. Гребень, поди, русалочий?

— Не знаю, — вру я. — Нашёл.

Хозяин уносит гребень, возвращается с кружкой горячего сбитня и тарелкой пельменей — таких огромных, что каждый размером с кулак. Я ем, пью, смотрю на огонь и думаю:

— Вот она, жизнь. Деревня, лес, разбойники, полудница, конь-говорун. А я — всё тот же Лера. Только с мечом и книгой. И перстнем на левой ноге.

За соседним столом кто-то поёт песню — грустную, про любовь и магию. Я слушаю, улыбаюсь и засыпаю прямо за столом. Хозяин накрывает меня пледом и шепчет: «Спи, колдун. Завтра в город пойдёшь. Там тебя ждут — не дождутся...»

— Что? — спрашиваю я спросонья.

Но хозяин уже ушёл.

А я засыпаю с мыслью: «Интересно, кто меня там ждёт? Надеюсь, не ещё один лич».

Конец четвёртой части, а пятая уже шепчет заклинание в самое ухо.

Сказание о Лере-чародее, или Как я купил кота в мешке, победил дворянина и пошёл в ученики

Часть пятая. От базарного шума до подземельной тишины

Глава первая, о лавке, где всё врёт, кроме цен

Утро в Светлограде оказалось шумным, ярким и пахло так, что у меня закружилась голова — точнее, желудок. Потому что с улицы тянуло свежими калачами, жареным поросёнком и чем-то таким сладким, что даже мёд отдыхает.

Я спустился из своей комнаты в трактире «Ухомедведь», бросил хозяину ещё одну монету (разбойничье золото оказалось добротным, хотя и с привкусом чужих слёз) и вышел на базарную площадь.

Базар в Светлограде — это вам не рынок в Заозёрье, где бабка Злыдня продаёт сушёных лягушек и шепчет проклятья в придачу. Здесь всё встало в ряды: мясные лавки, рыбные (где рыба ещё шевелилась и просила отправить её обратно в реку), лавки с травами, с амулетами, с кристаллами (фальшивыми, между прочим, я сразу определил — зелёный кристалл не должен пахнуть краской). И среди всей этой суеты — волшебная лавка.

Вывеска: «Чудеса дешево. Колдунам скидка. Чернокнижникам вход воспрещён (даже если вы очень просите)».

— Зайду, — сказал я себе.

Внутри было тесно, темно и пахло пылью веков. Хозяин — маленький старичок с бородой до колен и с очками, через которые он смотрел в четыре стороны одновременно — сидел за прилавком и чинил сломанную волшебную палочку.

— Чего изволишь, странник? — спросил он, не поднимая головы. — Есть у меня зелье от сглаза, настоящая жаба в банке (с гарантией) и мантия, которая делает голос громче. Для начальников.

— Мне бы что-нибудь для борьбы с нечистью в подземельях, — сказал я, вспомнив городские слухи. — Говорят, под Светлоградом старые катакомбы, и оттуда лезет всякая дрянь.

Старичок поднял голову, посмотрел на меня поверх очков и усмехнулся.

— А, так ты тот самый Лера из Заозёрья. Слухи о тебе уже долетели. Болтают, ты лича победил. Так?

— Было дело, — скромно ответил я.

— Тогда тебе не зелье нужно, — старичок полез под прилавок и вытащил кота. Живого, чёрного, с зелёными глазами и с медалью на шее. Кот посмотрел на меня, зевнул и сказал:

— Привет, программист. Я Барсик. Вижу баги там, где другие видят судьбу. Возьми меня. Я из лавки всё равно сбегу, так хоть с тобой интереснее.

Я взял кота. Кот был тёплый, тяжёлый и пах мятой.

— Сколько? — спросил я у старика.

— Бесплатно, — ответил тот. — Кот сам тебя выбрал. А мне его кормить дороже.

Так у меня появился магический кот-говорун. Или, как я его назвал, «анализатор нечистот на четырёх лапах».

Глава вторая, о базаре, где купил всё и ничего

С котом на плече (Барсик устроился там как на троне) я пошёл гулять по базару. Крики, гам, торговцы тянут руки, хватают за рукава, предлагают товар:

— Вот, барин, гребень для русалок! Подлинный!

— А вот — сапоги-скороходы! Только левый убегает постоянно, но это лечится!

— Кому яйца петуха трёхцветного? Самые счастливые!

Барсик шептал мне в ухо:

— Всё враньё, Лера. Гребень — подделка, сапоги — левые (в прямом смысле), яйца — крашеные гуашью.

— Ты откуда знаешь? — спросил я.

— Кот, — ответил Барсик. — Мы чувствуем обман. Запах страха и жадности.

Я купил только одно — флягу с живой водой (проверил: капнул на засохший цветок, цветок расцвёл и попросил пощады) и мешочек с солью — обычной, но, как объяснил торговец, «против всякой нежити лучше соли нет».

Уже хотел уходить — и тут налетел.

Глава третья, о нахальном дворянине и ссоре, которая закончилась хорошо (не для него)

— Эй, ты, в кроссовках! — раздалось за спиной.

Я обернулся. Передо мной стоял молодой человек в камзоле с золотыми пуговицами, с прической, похожей на воронье гнездо, и с лицом, которое явно никогда не знало тяжёлого труда и умывания холодной водой.

— Дворянин Феофан Третий, — представился он, ткнув себя пальцем в грудь. — Наследник земель, владелец трёх деревень и одного болота. Ты, говорят, колдун? Так вот, колдун — сядь. Не тебе с нами рядом стоять.

Я посмотрел на Барсика. Кот прищурился.