Валерий Стрижов – СКАЗАНИЕ О ЛЕРЕ ЧАРОДЕЕ (страница 2)

Кикимора задумалась. Потом вытащила из уха комок тины, выжала и сказала:

— Лады, залётный. Только сделай мне ходку: в пещеру Ветряных Костей сходи. Там кристаллы Силы лежат, нам, речным, они нужны — воду от гнильцы чистить. А без них наша Серебряная Змея скоро в болото превратится. Сходишь — не трону. И русалка тебе поможет. Если, конечно, ты ей понравишься.

Лера вздохнул, поправил книгу, меч переложил в правый сапог и молвил:

— Веди, зелёная. Но без щекотки.

Глава седьмая, о пещере Ветряных Костей и кристаллах, что поют на все лады

Пещера находилась за лесом, под старым курганом, где даже лешие боялись показываться. Вход — как пасть щучья, узкая, склизкая, из неё тянуло холодом, который пах забытыми молитвами. Лера зажёг огонёк на пальце (заклинание «Свет-батарейка» — сам придумал из ностальгии по фонарику телефона) и шагнул внутрь.

И тут открылось ему чудо!

Стены пещеры были не каменные, а из спрессованного времени. Капель со сводов падали не вниз, а вбок, и каждая капля, разбиваясь, рождала короткий звук — будто кто-то настраивал арфу. В глубине мерцали кристаллы Силы: синие, зелёные, один — огненно-красный, как рождественская игрушка, только с характером. Они висели в воздухе, не касаясь пола, и гудели каждый свою ноту. Вместе они пели хором, и мелодия была то грустная, как прощание с летом, то бодрая, как «В лесу родилась ёлочка», только на неизвестном языке.

— Ух ты, — сказал Лера. — Коллектив, однако.

Но не всё было сладко. Как только он протянул руку к синему кристаллу, из темноты вылетела тень — не то летучая мышь, не то сгусток древней обиды. Заверещала:

— Не тронь! Это наше! Мы — Хранители Пещеры! А ты кто такой в кроссовках?

Лера не растерялся. Раскрыл «Громник» на странице «Слово Умиротворения для Особо Озлобленных», прочитал шепотком, да не по-русски, а по-земляному, добавив от себя «чур меня, чур, и пупу твоему не болеть». Тень охнула, свернулась в клубок и уползла обратно в трещину, бормоча: «Программисты, они везде...»

Три кристалла Лера взял с собой. Синий — для чистоты воды, зелёный — для трав, а красный — так, на всякий случай, для красоты. Пещера вслед ему вздохнула и затихла.

Глава восьмая, о походе за травами в лес, где корни шепчут, а кусты кланяются

Следующим утром Лера отправился в Лес Мёртвых Дум, но не за чудесами, а за делом. Для зелья от сглаза нужны были три травы: Разрыв-трава (она же «Не-будь-как-все»), Плакун-трава (которая плачет только от искренней печали, а от притворной — молчит) и Сон-быль (половина стебля — сон, половина — явь, и ни один колдун не знает, где граница).

Лес встретил его настороженно. Деревья скрипели: «Опять ты, Лера. Опять с книгой. Опять мешаешь нам вековать». Лера кланялся на каждый скрип, говорил: «Здрасьте, здравствуйте, я по-быстрому», — и двигался дальше.

Разрыв-траву нашёл под корнем старой ели. Та сидела, как блохастая кошка, вырываться норовила, корнями дрыгала. Лера её — за лист! — а она как запоёт тонким голосом:

— Не бери! Я тебе не для зелий, я — для свободы! Если меня сорвёшь, целый день будешь хотеть уволиться с работы, которой у тебя нет!

— Так нет же работы, — удивился Лера.

— Вот и будешь хотеть уволиться с отсутствующей! — вредно ответила трава.

Пришлось Лере спеть ей колыбельную из «Громника». Трава расслабилась, уснула сама и дала себя сорвать.

Плакун-трава росла у ручья, где когда-то разбилась девка-самоубийца (легенда мрачная, но Лера детали уточнять не стал). Трава плакала, и слёзы её были горькие, как прошлогодний клюквенный морс. Лера не стал рвать — попросил:

— Отдай каплю, сестрица. Мне людей лечить, а не веселить.

Плакун-трава подняла на него мокрый листок, подумала и дала три капли в склянку — за то, что голос у Леры, по её словам, был «правильно-унылый».

Сон-быль нашли уже под вечер. Трава сидела на пеньке и курила туман, как бабка трубку. Листья у неё были с одной стороны белые, с другой — чёрные. Лера сорвал три ветки, не глядя, за что Сон-быль назвала его «нахалом с Земли, но уважаемым».

Глава девятая, о встрече с русалкой Мавкой и любви, которой не случилось

Когда Лера возвращался к реке, уже смеркалось. На берегу, на плоском камне, сидела русалка. Настоящая. Не такая, как в мультиках, а как в сказаниях: бледная, с длинными волосами цвета осенней листвы, глаза — зелёные, как тина, но с искрами. Хвост — серебряной чешуёй, переливался при лунах, и каждая чешуйка звенела по-своему, ну и остальное не меньше третьего размера.

— Здравствуй, Лера, — сказала она голосом, похожим на плеск в полночь. — Я — Мавка. Кикимора сказала, ты приходишь за кристаллами. Ты нашёл?

— Нашёл, — ответил Лера и сел рядом, на безопасном расстоянии (вдруг утянет). — Ты, говорят, помогать будешь.

Русалка засмеялась — и вода вокруг зацвела кувшинками.

— Помогу. Но сначала расскажи, что такое «интернет». И почему ты по нему плачешь по ночам.

Лера удивился, но рассказал. Про Google, про Яндекс, про мемы и про «скинь 50 рублей на телефон». Мавка слушала, иногда вздыхала, иногда хохотала, и смех её был не русалочий — почти человеческий.

— Странная у тебя земля, — сказала она наконец. — Там столько магии, а вы её назвали «связь». А теперь давай кристаллы.

Лера вынул синий кристалл. Мавка взяла его двумя пальцами, и в тот же миг река вздохнула глубже, вода стала прозрачной почти до дна, а из глубины выплыл старый сом с золотой серьгой и кивнул Лере как старому знакомому.

— Ты хороший, — сказала Мавка. — Может, останешься? Будешь у нас водяным. Интернет тебе на коленях построим, из ивовых прутьев.

Лера засмеялся, но в глазах его мелькнула грусть.

— Не могу, Мавка. Я на Землю хочу. Там отчёты, там дедлайны, там чай с печеньками в офисе. А здесь... здесь хорошо. Но не моё.

Русалка вздохнула, погладила свою серебряную чешую и сказала тихо:

— Тогда запомни, Лера. Если когда-нибудь захочешь вернуться — брось в реку красный кристалл. И скажи: «Мавка, я соскучился по воде». Я приду. Но если не придёшь — не обижусь.

Она нырнула, подняв фейерверк брызг, и исчезла в омуте, оставив на камне одну маленькую чешуйку — на память.

Лера взял чешуйку, положил за пазуху, рядом с книгой. Кикимора из камыша высунулась, показала язык (но беззлобно) и тоже ушла на дно.

А он пошёл в деревню. К котелку с зельем. К мечу в сапоге. К двум лунам над головой.

— Вот и сказка, — сказал Лера сам себе. — Вот и не сказка.

А звёзды на Седеющей Вязи загорались одна за другой, как индикаторы на старой панели сервера.

Конец второй части, а третья уже шепчет заклинание.

Сказание о Лере-чародее, или Как я ходил на Развалины Трёх Ключей и победил лича в своей кроссовке

Часть третья. От первого лица, от грозы до злата

Глава первая, в коей я проклинаю день, когда не остался на печи

И вот что вам скажу, люди добрые и не очень: никогда не верьте кикиморе, которая говорит «сходи, это недалеко». Особенно когда она улыбается всеми тремя рядами зубов.

Ревела буря. Гром гремел так, что в избе у вдовы Матрёны сами собой плясали горшки на полках. На небе молнии блистали — одна за одной, словно кто-то наверху решил устроить новогодний салют в честь моей глупости. И беспрерывно гром гремел, и в поле капли пролетали — такие тяжёлые, что каждую можно было за монету принять. Я стоял на пороге, сжимал в одной руке «Громник», в другой — меч-кладенец (в ножнах, но наготове), и думал: «Лера, зачем ты согласился? Ты ж программист, а не спецназ».

За спиной — деревня. Впереди — дорога к Развалинам Трёх Ключей. По слухам, там лежал древний артефакт — Сердце Ветра, без которого моя магия стихий была как телефон без розетки. А по правде — там сидел лич, старый колдун, который при жизни был таким вредным, что даже смерть от него устала и ушла пить чай.

— Лера, — сказал мне внутренний голос (очень похожий на голос моего бывшего тимлида), — ты уверен, что не хочешь откатить изменения?

— Откатить некуда, — ответил я и шагнул под дождь.

Глава вторая, о развалинах, где камни помнят моё имя (и ругаются)

Развалины встретили меня тишиной. Буря осталась снаружи — будто кто-то накрыл замок невидимым колпаком. Я стоял посреди двора, заросшего крапивой ростом с человека, и смотрел на стены, которые помнили ещё тех королей, что носили короны из желудей.

Замок назывался Тройной Бастион. В древности здесь сидел князь Громобой, который, по легендам, мог одной левой остановить дождь, а правой — запустить. Потом пришли враги, потом — время, потом — всякая нечисть. Остались только три башни, три подземных уровня и один очень злой лич в подарок.

Я достал «Громник». Книга сама раскрылась на странице «Осторожно, скелеты», а под текстом была приписка красными чернилами (явно кровавыми): «Не ходи, дурак».

— Спасибо за поддержку, — буркнул я и вошёл в первую башню.

Уровень первый. Костяной коридор и моя первая ошибка

Спуск в подземелье начался с лестницы, которая скрипела, как бабка Злыдня, когда у неё спрашивают про возраст. Я насчитал тридцать три ступени (число магическое, между прочим) и оказался в коридоре, где стены были сложены из... костей. Человеческих. И не просто сложены — каждая косточка лежала в строгом порядке, образуя узоры, похожие на заклинательные круги.

— Красиво, — сказал я, — но живодёрство.

И тут они зашевелились.