Валерий Стрижов – Приключения мага в Академии. Последний бастион. (страница 2)

— А вы кто?

— Я — декан факультета Прикладной Мифологии и Управляемой Аномалистики. Моё имя — Бегемот. Но прошу называть меня Бегемот Фёдоровичем. Фёдор — это человеческое имя, знаете ли, для удобства.

— Бегемот? — я подавил желание спросить, не встречал ли он Мастера.

— Да. Родители неудачно пошутили. Или удачно — смотря как посмотреть. Вставай, Одинцов. Ректор ждёт.

— Откуда вы знаете мою фамилию?

Бегемот Фёдорович улыбнулся. У него были острые кошачьи зубы.

— Здесь все всё знают. Это Академия. Место, где знания не прячут — они сами находят тебя. Обычно в самый неподходящий момент.

Он подал мне лапу. Я встал, отряхнулся. Костюм — тот самый, любимый, в котором я принимал клиентов, — был в саже и дырах. Хорошо хоть штаны уцелели.

— Я в другом мире? — спросил я, оглядываясь. Мы находились в длинном коридоре. Стены из тёмного дерева, увешанные гобеленами с древними славянскими символами. Берегини, русалки-вилы, волхвы с посохами. В воздухе пахло ладаном, старой бумагой и чем-то ещё — тем, что я не мог идентифицировать. Возможно, магией.

— В другом, — подтвердил Бегемот Фёдорович. — Но не совсем. Видишь ли, мир наш — это ваш мир, только чуть глубже. Вы, обычные люди, живёте на поверхности, в Яви. А мы — в слое, который ваши предки называли Правью и Навью одновременно. Пограничье. Здесь учатся те, кто способен видеть то, что скрыто.

— И много таких?

— Достаточно. Но ты особенный. Ты не просто видишь — ты знаешь. Твои заговоры, твои практики — это древнее искусство, которое почти утеряно. А ты его применял в быту. Как фокусник, который не понимает, что он волшебник.

— Я понимал, — возразил я. — Просто не придавал значения. Работа есть работа.

— Вот именно. Потому ты здесь. Ректор хочет предложить тебе место.

Мы шли по коридору, и я успел заметить несколько дверей. На одних висели таблички: «Кафедра Тёмной Антропологии», «Лаборатория Солярной Символики», «Музей Редких Проклятий». На других — просто руны, которые я узнавал. Феху. Уруз. Турисаз. Ансуз.

— Это Футарк, — сказал я, останавливаясь у одной из дверей.

— Узнал? — Бегемот Фёдорович посмотрел на меня с интересом. — Редко кто из попаданцев сразу понимает. Обычно думают, что это просто красивые черточки.

— Чертточки, — поправил я. — Моя бабка говорила: «черта — это не просто линия, это граница миров». Она была знахаркой. В деревне.

— Значит, магия у тебя в крови. Это хорошо. Идём.

Глава 2. Академия Пограничных Искусств — добро пожаловать, или Куда не ступала нога человека

Ректорский кабинет оказался именно таким, каким я его себе представлял — если бы меня попросили нарисовать кабинет ректора магической академии. Высокие окна с витражами (на одном была изображена Мировая Уточка, ныряющая в океан), стеллажи с книгами в кожаных переплётах, клетка с соловьём (который, впрочем, не пел, а внимательно смотрел на меня, как будто оценивая). И стол. Огромный стол, за которым никого не было.

— Ректор не любит показываться, — пояснил Бегемот Фёдорович, заметив мой взгляд. — Но он здесь. Он всегда здесь.

— Присаживайся, Матвей Сергеевич, — раздался голос откуда-то сверху. Глухой, раскатистый, похожий на шум камнепада в горах. — Не бойся. Мы не кусаемся. Ну, почти.

Я сел в кресло. Оно оказалось удобным, с высокой спинкой, на которой была вырезана руна Альгиз — защита.

— Я — Ректор. Имя моё для тебя сейчас не важно. Важно то, что ты здесь не случайно. Твой диван, твоя клиентка, кольцо — всё это было частью плана. Плана, который ты сам и запустил.

— Какого плана? — я чувствовал, что должен возмутиться, но почему-то не мог. Голос ректора действовал успокаивающе, как убаюкивающая колыбельная.

— Плана твоего возвращения домой.

— Я дома, — сказал я. — В Москве.

— Был. А теперь ты в Академии. И, если честно, дома у тебя больше нет. Тот диван, который сгорел — это был не просто диван. Это был твой якорь. Портал, который ты сам себе построил много лет назад, когда впервые начал практиковать. Ты думал, что клиенты приходят к тебе через дверь. А они приходили через диван. Твой диван был вратами.

Я хотел сказать что-то умное, но язык не поворачивался.

— Не переживай, — добавил ректор. — Мы выдадим тебе новый якорь. Но сначала — работа. Академии нужен преподаватель по кафедре Прикладной Рунической Магии. Предыдущий… исчез. Говорят, его засосало в зеркало. Но мы не будем обсуждать это.

— Я не педагог, — возразил я. — Я практик. Космоэнергет.

— Лучшие педагоги — практики. Ты будешь учить студентов тому, что умеешь сам: заговорам, обрядам, защите от порчи. А заодно — мы поможем тебе вспомнить, что ты забыл.

— Что я забыл?

— Всё, Матвей Сергеевич. Ты забыл, что такое настоящая магия. Не та, что в книжках про фокусы и в интернете. А та, что заставляла камни двигаться, воду течь вспять, а мёртвых — вставать из гробов. Ты — потомок асов. В твоих жилах течёт кровь Одина. И руны сами просятся на твои пальцы.

Я посмотрел на свои руки. На них действительно проступали знаки — бледные, еле заметные, но я их узнал. Феху на указательном пальце. Ансуз — на ладони.

— Я не хочу быть магом, — сказал я. — Я хочу домой.

— Домой ты вернёшься, — мягко ответил ректор. — Но сначала — помоги нам. А потом мы поможем тебе. Сделка?

Я вздохнул. Вспомнил всех своих клиентов. Тётушку, которая каждую неделю носила мне пирожки в благодарность за снятый сглаз. Мужика с завода, который вылечился от запоя после моего заговора. Девушку, которая наконец-то вышла замуж, потому что я поставил ей защиту от венца безбрачия.

— Сделка, — сказал я.

— Отлично, — голос ректора стал почти радостным. — Бегемот Фёдорович, покажи нашему новому коллеге его комнату. И заодно — библиотеку. Пусть освоится.

Кот-декан кивнул и потянул меня за рукав.

Мы вышли в коридор. Я шёл и думал о том, что теперь, наверное, придётся забыть о пиве перед телевизором. И о диване — тоже.

— Не переживай, — сказал Бегемот Фёдорович, будто прочитав мои мысли. — У нас есть отличный бар. И кресла там удобнее, чем твой старый диван. Пойдём, я угощу тебя настоем из полыни. Говорят, он открывает третий глаз.

— А второй? — спросил я. — Со вторым что?

— Второй закрывают, когда пьют полынь, — серьёзно ответил кот. — Иначе двоится в глазах. И тогда вместо демонов видишь двух демонов. А это уже перебор.

Я засмеялся. Не потому, что было смешно. А потому, что страшно. Так страшно, что оставалось только смеяться.

Мы шли по коридору, и из-за дверей доносились голоса. Кто-то зачитывал заговор на латыни. Кто-то спорил о природе руны Лагуз. А кто-то просто выл — долго, заунывно, как волк на луну.

— Это студенты практикуются, — пояснил Бегемот Фёдорович. — Не бойся. Вой — это просто вокализ. У них сегодня экзамен по звуковой магии.

— А что, звуковая магия — это когда голосом?

— Да. Представь себе оперу, только вместо арий — проклятия. Очень красиво, если привыкнуть.

Мы свернули за угол, и я увидел дверь с табличкой: «Комната № 13. Стажёр-преподаватель. Посторонним вход воспрещается. Особенно студентам».

— Твоя, — сказал декан, протягивая мне ключ. — Обычный, не магический. Замок старый, обиду помнит. Не ломай.

— Я аккуратно, — пообещал я, вставляя ключ в замочную скважину.

Дверь открылась с протяжным скрипом. Комната оказалась небольшой: кровать, стол, стул, шкаф и — о чудо! — кресло. И диван. Маленький, узкий, но диван.

— А это что? — спросил я, показывая на диван.

— Запасной, — пожал плечами Бегемот Фёдорович. — Ректор распорядился. Сказал: «Пусть у него будет второй шанс. И второй диван».

Я сел на диван. Он был жёстким, скрипучим и пахло от него почему-то мятой.

— Всё когда-то начинается с малого, — сказал я сам себе.

— Что? — переспросил декан.

— Ничего. Просто вспомнил одного своего клиента. Он всегда говорил: «Матвей Сергеевич, главное — не диван, а то, как ты на нём сидишь».

— Мудрый человек, — заметил кот.

— Да. Но диван у него всё равно сгорел. Как и у меня.

Мы помолчали.

— Ладно, — сказал я, вставая. — Показывай свою библиотеку. И, может быть, расскажешь, где здесь можно зарядить телефон?