Валерий Стрижов – Приключения мага в Академии. Последний бастион. (страница 3)

— Что такое телефон? — спросил Бегемот Фёдорович.

Я посмотрел на него. Он — на меня.

— Долгая история, — сказал я. — Идём.

Так начались мои приключения в Академии Пограничных Искусств. Был ли я готов к тому, что меня ждёт? Конечно, нет. Но, как говорится, не мы выбираем дорогу — дорога выбирает нас.

А если дорога выбрала тебя, то самое умное — просто идти. И не оглядываться.

Особенно если за спиной уже слышится топот.

Глава 3. Футарк по-советски, или Как я объяснял руну Феху будущим магам

Первое занятие должно было начаться в девять утра. Я пришёл в аудиторию без пятнадцати, как завещал мне мой дед — партийный работник, который говорил: «Если ты пришёл вовремя — ты уже опоздал. Если пришёл раньше — ты просто дурак. Но дурак с совестью». Я решил, что лучше быть дураком с совестью.

Аудитория номер семь, «Зал Рунических Практик», оказалась похожей на старый университетский лекторий: деревянные ряды, амфитеатр, доска, на которой мелом кто-то вывел «ФУТАРК — НЕ ТРОГАТЬ! СУШИЛКА ДЛЯ НОСОЧКОВ СЛЕВА». Последнее меня насторожило, но я решил не вникать.

За пять минут до начала студенты начали подтягиваться. Они не входили — они вплывали, вваливались, выпадали из воздуха и один раз даже вылез из-под кафедры. Это был низенький парень в очках, который бормотал: «Простите, профессор, я искал свой конспект и забрёл в параллельное измерение».

— Не профессор, — поправил я. — Матвей Сергеевич. Можно просто Матвей.

— А можно вы просто дадите мне зачёт? — спросил парень, и по аудитории прокатился смешок.

Я понял: будет весело.

Их было пятнадцать. Двенадцать парней, три девушки — если, конечно, их можно было так назвать. Одна из студенток была с зелёными волосами и такими же зелёными глазами, которые светились в полутьме. Я сразу вспомнил главу из книги по славянской мифологии: «Русалки — это души утонувших девушек, прекрасные и опасные». Девушка заметила мой взгляд и улыбнулась. У неё были острые зубы.

— Итак, — начал я, когда все расселись. — Меня представили как преподавателя Прикладной Рунической Магии. Но я не буду учить вас тому, что написано в учебниках. Учебники, знаете ли, пишут те, кто ничего не умеет. А те, кто умеет, — пишут заговоры на салфетках в ресторанах.

— Это анекдот? — спросил парень с первой парты.

— Это жизненный опыт, — ответил я. — Сегодня мы поговорим о руне Феху. Кто знает, что она означает?

Поднялось несколько рук. Я кивнул парню с заднего ряда.

— Феху — это скот, богатство, движимое имущество, — отчеканил он. — Символизирует материальные ценности и силу духа.

— Молодец, — сказал я. — Пять баллов. А теперь скажи мне: если бы ты захотел привлечь деньги с помощью этой руны, что бы ты сделал?

Парень замешкался.

— Ну… нарисовал бы её на кошельке?

— И всё? — я покачал головой. — Друзья мои, вы учитесь в Академии, а мыслите как первокурсники. Руна — это не значок. Это конфигурация сознания. Это состояние. Вы не рисуете Феху — вы становитесь Феху.

Я подошёл к доске и взял мел. Нарисовал руну. Не просто линии — я вложил в них свою вибрацию. Ту самую, что ощущал, когда работал с клиентами. Когда читал заговоры на привлечение удачи.

— Смотрите, — сказал я. — Я сейчас не рисую — я творю.

Мел засветился. Феху на доске начала пульсировать.

— А теперь — ваша очередь.

Студенты зашевелились. Кто-то достал амулеты, кто-то — ручки с перьями, а одна девушка (та самая, русалка) просто провела пальцем по воздуху, и руна загорелась зелёным светом.

— Неплохо, — оценил я. — Но слишком красиво. Магия — это не эстетика. Это боль, пот и кровь. Иногда — буквально.

Я вспомнил свой первый заговор. Мне было двенадцать, и бабка сказала: «Если хочешь, чтобы слово работало, надо вложить в него себя». Я тогда порезал палец и капнул кровью на бумажку с заклинанием от бородавок. Бородавки прошли. А палец болел неделю.

— Кровь не обязательно, — сказал я студентам, видя их испуганные лица. — Но энергия — обязательно. Вы должны чувствовать руну. Она должна стать частью вас.

Парень с первой парты поднял руку.

— Матвей Сергеевич, а можно практический пример? Ну, чтобы сразу деньги появились?

Я вздохнул. Конечно, можно. И я знал, чем это закончится — но отступать было некуда.

— Хорошо, — сказал я. — Принесите мне… монету. Любую.

Русалка вытащила из кармана серебряный рубль. Старый, с двуглавым орлом. Ещё царский.

— Откуда? — спросил я.

— На дне нашла, — просто ответила она. — У нас там много всякого добра.

Я положил монету на кафедру. Встал так, чтобы свет падал на неё сверху. Закрыл глаза.

— Запомните, — сказал я, не открывая глаз. — Заговор — это не просто слова. Это ритм. Это вера. И это мыслеформа.

Я начал читать. Не громко, не шёпотом — а так, как читал всегда: с расстановкой, с паузами, с чувством, что сейчас произойдёт чудо.

«Как солнце греет землю, так пусть эта монета греет мой карман. Как вода в реке течёт, не иссякая, так пусть деньги текут ко мне, не кончаясь. Слово моё крепко, дело моё споро. Аминь.»

Обычный заговор на привлечение денег. Я читал его сотни раз. Но здесь, в Академии, где магия была не фоном, а сутью, он прозвучал иначе.

Монета задрожала.

— Ой, — сказал парень с заднего ряда.

— Не ой, — ответил я, но было поздно.

Монета взлетела. Она кружилась над кафедрой, набирая скорость, и с каждой секундой становилась всё больше. Сначала — размером с пятак. Потом — с блюдце. Потом — с тарелку.

— Матвей Сергеевич! — закричала русалка. — Остановите!

— Пытаюсь, — сквозь зубы процедил я.

Я читал заговор на отмену, но слова путались. Монета росла. Она уже была размером с колесо от телеги и светилась изнутри золотистым светом.

— Ложитесь! — заорал я. — Всем лечь на пол!

Студенты попадали на парты, на пол, под стулья. Монета раскрутилась до невероятной скорости и… лопнула.

Как мыльный пузырь.

Из неё посыпались деньги. Не фальшивые, не бумажные — настоящие золотые монеты. Старые, червонцы, с царём Николаем, с двуглавыми орлами, с вензелями. Они застучали по полу, по партам, по головам студентов.

— Ай! — крикнул кто-то. — Больно!

— Терпите! — ответил я, пригибаясь под градом червонцев. — Это же золото!

Когда всё закончилось, аудитория напоминала поле после боя. Везде — монеты. На доске — светящаяся руна Феху. А на кафедре — я, с синяком под глазом и счастливой улыбкой.

— Ну что, — спросил я, оглядывая ошарашенных студентов. — Кто-нибудь ещё сомневается, что руны работают?

Тишина. Потом — аплодисменты.

Дверь открылась. На пороге стоял Бегемот Фёдорович.

— Я слышал шум, — сказал он, оглядывая груду монет. — И, кажется, понял причину. Матвей Сергеевич, вы не находите, что это несколько… избыточно?

— Это педагогический приём, — ответил я, отряхивая пиджак. — Наглядная демонстрация.

— Демонстрация чего?

— Того, что магия — это не игрушки. И заговоры — не детские стишки. Каждое слово имеет цену.

Кот-декан посмотрел на меня долгим взглядом.