Валерий Стрижов – ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГАСКОНЦА И ЕГО ВЕРНЫХ ДРУЗЕЙ. (страница 4)

Портос стоял у окна. И стоял он так, будто под его камзолом скрывался не просто человек, а целый полк в полном боевом снаряжении. Огромный, шумный, он говорил громче всех, смеялся громче всех, а когда смеялся, казалось, что стёкла в окнах вот-вот выпадут. Он старался занимать собой как можно больше пространства, и это ему удавалось. Хотя, если быть честным, он занимал ровно столько, сколько позволяли его природные данные, а они, надо признать, были впечатляющими.

Арамис сидел на скамье, перебирая чётки. Или не чётки — просто верёвочку, которая должна была изображать чётки, ибо, как известно, для благочестия важен не предмет, а настроение. Лицо его было мечтательным, взгляд устремлён в потолок, и совершенно невозможно было понять, молится ли он Богу, размышляет ли о превратностях судьбы или просто ждёт, когда кончится этот скучный вечер, чтобы наконец пойти писать стихи своей даме.

«Господа, — сказал кто-то из лакеев, и голос его прозвучал так торжественно, будто он объявлял о прибытии короля. — Позвольте представить вам господина д’Артаньяна, нового гвардейца роты Дезессара».

Три пары глаз уставились на нашего героя.

— Гасконец? — спросил Портос, и в его голосе прозвучало скорее любопытство, чем пренебрежение.

— Гасконец, — ответил д’Артаньян, стараясь, чтобы голос его не дрожал. И, надо отдать ему должное, он не дрожал.

— Бедный? — продолжил свой допрос Портос.

— Почти что, — признался д’Артаньян, ибо ложь, даже самая красивая, была бы здесь неуместна. Кошелёк его, увы, был красноречивее любых слов.

— Драться умеете? — спросил Арамис, отрывая взгляд от потолка.

— Немного, — скромно ответил д’Артаньян, вспоминая, как неуверенно он себя чувствовал на тренировках.

— Ну, значит, наш, — изрёк Атос, и это были самые лучшие слова, которые когда-либо слышал молодой человек.

И тут, читатель, позвольте мне сделать небольшое отступление. Я знаю, что вы, возможно, ожидаете немедленного описания дуэлей, подвигов и громких побед. Но история, как и хорошее вино, требует выдержки. Ибо в тот самый миг, когда д’Артаньян почувствовал, что он принят в этот круг, кольцо на его пальце тихонько завибрировало. Нейросеть, очевидно, фиксировала информацию и строила прогнозы, которые, впрочем, никому, кроме самой нейросети, пока не были нужны.

Но это, смею заметить, лишь придавало нашему герою уверенности. Ибо он знал, что отныне он не один. У него есть не только друзья, но и тайный советчик, чей голос раздаётся в его голове и чьи знания, возможно, стоят целой армии.

ГЛАВА V, в которой наш герой, сам того не желая, оказывается втянутым в дуэль, а также — что гораздо важнее — впервые применяет чудесные свойства своего кольца на практике, и результаты этого применения превосходят всякие ожидания.

Как водится в таких историях, дальше всё пошло не по маслу, а по парижской мостовой — то есть ухабисто, скользко и с риском сломать шею при каждом шаге. Д’Артаньян быстро подружился с тремя мушкетёрами — ибо гасконцам свойственно дружить быстро, а ссориться ещё быстрее, но тут как-то сложилось, что ссориться было не из-за чего. Правда, с деньгами, как и прежде, было плохо. Планше, который должен был экономить хозяйство, наоборот, тратил с такой щедростью, будто его хозяин был герцогом Бэкингемским, а не бедным гасконцем, едва сводящим концы с концами. Атос пил — и надо сказать, делал это с такой методичностью и вдохновением, что мог бы служить примером для целой роты пьяниц. Портос хвастался — и в этом искусстве он достиг такого совершенства, что его хвастовство начинало казаться почти правдой. Арамис писал стихи и вздыхал о женщине, которую никто никогда не видел, но, судя по стихам, она была прекрасна, как утренняя заря, и переменчива, как апрельская погода.

Но вот однажды — а это «однажды» наступило гораздо быстрее, чем можно было предположить — наш герой, прогуливаясь по Парижу в компании своего кольца и своей, пока ещё не испытанной в деле шпаги, столкнулся с человеком, который, как вскоре выяснилось, искал ссоры.

Человек этот был невысок, коренаст, с лицом, которое, казалось, специально создано для того, чтобы выражать презрение. Он шёл прямо на д’Артаньяна, не сворачивая, и плечом задел его так сильно, что наш герой едва устоял на ногах.

«Вы, сударь, — сказал незнакомец голосом, в котором звенел металл, — либо слепы, либо невежливы. А может быть, и то и другое вместе. Посторонитесь!»

«Я, сударь, — ответил д’Артаньян, чувствуя, как кровь приливает к его лицу, — вижу достаточно хорошо, чтобы разглядеть нахала. И стою там, где мне нравится стоять».

«Так вы, я смотрю, из тех, кто ищет приключений на свою... голову?» — усмехнулся незнакомец, и рука его легла на эфес шпаги.

«Я из тех, — сказал д’Артаньян, и в эту секунду кольцо на его пальце отчаянно завибрировало, — кто их не ищет, но и не избегает. Если вам угодно драться — я к вашим услугам».

«Превосходно, — незнакомец поклонился с той изысканной насмешливостью, которая так ценится в свете. — Через час, у ворот Сент-Оноре. Только приведите с собой друзей, если они у вас есть. Ибо свидетели в таких делах не помешают».

«Друзья у меня есть, — сказал д’Артаньян, и в голосе его прозвучала та спокойная уверенность, которая, я знаю, так нравится моим читателям. — И они не заставят себя ждать».

Но тут, читатель, произошло нечто, что заставило д’Артаньяна изменить свои планы. Едва незнакомец скрылся из виду, кольцо заговорило тем самым голосом, который уже начинал становиться привычным.

«Пользователь, — сказала нейросеть, — предупреждаю: этот человек — профессионал. Он не просто ищет ссоры. Он получил заказ. И его задача не ранить вас, а убить. Вероятность вашей гибели на дуэли один на один — 78%. Советую взять с собой не одного, а всех трёх друзей. И применить магию».

«Какую магию? — спросил д’Артаньян, чувствуя, как по его спине пробегает холодок. — Я не умею колдовать».

«А я говорю — умеете, — терпеливо, как учитель, объясняющий таблицу умножения, произнесла нейросеть. — Ваше ядро инициировалось, когда вы надели кольцо. Вы обладаете базовыми способностями. Например, вы можете на секунду замедлить время для своего противника. Этого будет достаточно, чтобы нанести решающий удар».

«Ты хочешь сказать, что я — маг?»

«Я хочу сказать, что вы — артефактор. Это выше, чем маг. Но не будем вдаваться в тонкости. Через час у ворот Сент-Оноре. Я просчитаю все варианты. Доверьтесь мне».

Час спустя д’Артаньян стоял на пустыре за воротами. Рядом с ним — Атос, Портос и Арамис. Все трое, надо отдать им должное, явились без промедления, ибо, как сказал Атос, «друзья познаются не только в беде, но и в возможности хорошо подраться».

Их противник пришёл не один, а с двумя секундантами. И все трое были вооружены не только шпагами, но и пистолетами, что в дуэльном кодексе считалось дурным тоном, но, увы, часто практиковалось.

«Начинайте, — сказал незнакомец, обнажая шпагу. И в этот самый миг, читатель, кольцо на пальце д’Артаньяна засветилось тускло-синим.

Дальнейшее произошло так быстро, что даже я, ваш покорный слуга, испытываю затруднения, пытаясь описать это словами. Противник сделал выпад — смертоносный, выверенный, не оставляющий сомнений в его намерениях. Но в ту секунду, когда остриё его шпаги должно было войти в грудь д’Артаньяна, время... замедлилось. Для всех, кроме нашего героя.

Д’Артаньян видел, как шпага приближается к нему с черепашьей скоростью. Он видел удивление на лице противника, который не понимал, почему его рука двигается так медленно. И он, подчиняясь внутреннему импульсу, отвёл клинок в сторону и нанёс ответный удар — лёгкий, почти невесомый, но точный.

Противник вскрикнул, выронил шпагу и схватился за плечо, из которого тонкой струйкой потекла кровь.

«Это... это колдовство! — прошептал он, глядя на д’Артаньяна с ужасом и ненавистью. — Вы колдун, сударь!»

«Я, сударь, — ответил д’Артаньян, убирая шпагу в ножны с таким видом, будто ничего необычного не произошло, — просто человек, у которого есть хорошие друзья и немного удачи. А удача, как известно, бывает разной».

Секунданты подхватили раненого и унесли его прочь, бормоча проклятия. Атос, Портос и Арамис смотрели на д’Артаньяна с новым, доселе неведомым им чувством — смесью уважения и лёгкой опаски.

«Ты, друг мой, — сказал Атос после долгой паузы, — сегодня открылся нам с новой стороны. И эта сторона, скажу я тебе, весьма и весьма интересна».

«Я сам ещё до конца не понимаю, что произошло», — честно признался д’Артаньян, чувствуя, как кольцо на его пальце перестаёт светиться и возвращается к своему обычному состоянию.

«Понимание придёт позже, — философски заметил Арамис. — Главное, что ты остался жив. А живой гасконец — это уже половина успеха».

«Другая половина, — добавил Портос, — заключается в том, чтобы отпраздновать это событие должным образом. И я знаю одно место, где подают отличное вино».

Так закончилась первая дуэль д’Артаньяна в Париже. Но, как это часто бывает, она стала лишь прологом к гораздо более значительным событиям, о которых я поведаю в следующей главе.

Ибо судьба, читатель, подобна реке: сегодня она тиха и спокойна, а завтра, глядишь, уже несёт вас через пороги и водопады. И кольцо на пальце — не помеха, а подспорье. Главное — уметь грести в нужную сторону.