Валерий Стрижов – ЧЕРНЫЙ КРУГ КНИГА ТЕНЕЙ ЛИХОЙ КОЛДУН (страница 5)

Красноглазый отшатнулся, закрывая лицо руками.

— Что ты делаешь? Книга Пустоты не должна...

— Книга Пустоты делает то, что я хочу! — закричал я. — Потому что она — моя! И я — её!

Я направил смерч на врагов. Они разлетались, как кегли, кто-то падал, кто-то исчезал в порталах, которые открывались прямо под ногами. Красноглазый пытался сопротивляться, но его магия таяла под натиском моей.

— Это не конец! — крикнул он, когда смерч подхватил и его. — Мы ещё встретимся, Серебряков!

Он исчез. Двор опустел.

Я упал на колени, обессиленный. Книга захлопнулась, руны погасли. Меч на поясе был холодным, нож — горячим, кольцо пульсировало ровно, успокаивая.

— Ты жив, — раздался голос Ведогони. Она стояла на пороге усадьбы, с мечом в руке и с рунами на щеках. — Я не успела помочь. Ты справился сам.

— Я не справился, — ответил я, поднимаясь. — Я выжил. Это разное.

— Иногда это одно и то же.

Она помогла мне встать. Обняла. Я чувствовал тепло её тела, запах трав и озона, и понимал, что эта женщина — не просто наставница. Она — единственная, кто верит в меня по-настоящему.

— Денис всё рассказал, — сказала она. — Мы нашли подземный ход. Там была засада, но мы отбили её. Предателей схватили.

— Денис?

— Он сдался сам. Калиостро хочет казнить его.

— Нет, — сказал я. — Он помог нам. Он заслуживает второго шанса.

— Скажешь это Калиостро, — усмехнулась Ведогоня. — Посмотрим, как он ответит.

Я пошёл в усадьбу, чувствуя, как силы возвращаются, как руны на коже начинают светиться снова. Война только начиналась. Но я был готов.

Глава V. О том, как мы собирали артефакты и теряли друзей

Дениса не казнили. Я настоял на разговоре с Калиостро, и после долгого, изнурительного спора старик сдался: Дениса лишили магических способностей и отправили в изгнание, запретив приближаться к Кругу ближе чем на сто вёрст. Перед уходом он подошёл ко мне, пожал руку и сказал:

— Ты правильно сделал, что защитил меня. Я этого не заслужил. Но я докажу, что могу быть полезным. Когда придёт время, я вернусь.

— Не возвращайся, — ответил я. — Живи обычной жизнью. Забудь о магии.

— Не могу, — усмехнулся он. — Как и ты.

Он ушёл, и я смотрел ему вслед, пока его фигура не растаяла в лесу.

Внутренняя война в Круге обострилась. Калиостро подозревал всех, даже Архивариуса, которого знал полвека. Ведогоня ходила мрачнее тучи, а я тренировался с мечом Эйваз, открывая в нём новые способности. Меч не просто резал — он рассекал реальность, позволяя мне видеть нити судьбы, сплетающиеся в узлы. Я мог шагнуть из одной комнаты в другую, не открывая двери, мог остановить стрелу на лету, мог залечить рану, просто прикоснувшись к ней лезвием.

Книга тоже менялась. Она больше не была пустой — на её страницах появлялись записи, сделанные не мной. Кто-то — возможно, те, кто владел ею раньше — оставлял подсказки, заклинания, предупреждения. «Осторожно, Калиостро», — прочитал я однажды утром. «Он хочет открыть Врата. Не дай ему».

— Это правда? — спросил я у Ведогони, показывая запись.

Она долго молчала, потом кивнула.

— Калиостро был моим учителем. Я любила его как отца. Но последние годы он изменился. Он одержим идеей открыть Врата и занять место среди Творцов. Он думает, что сможет контролировать Хаос. Но никто не может контролировать Хаос.

— Что нам делать?

— Мы должны собрать все три артефакта воедино. Книгу, нож, кольцо — и меч, который свяжет их. Вместе они образуют Ключ. Ты сможешь закрыть Врата навсегда.

— А Калиостро?

— Если он попытается помешать... ты знаешь, что делать.

Я не знал. Но кивнул.

Мы собрались в подземелье — там, где Архивариус хранил древние свитки, а Ведогоня чертила свои круги. Калиостро не пришёл — он заперся в своих покоях, отказываясь от еды и питья. Архивариус сказал, что он готовит ритуал, который позволит ему открыть Врата без Ключа, питаясь собственной жизнью.

— Он убьёт себя, — сказал старик.

— Если не убьёт нас раньше, — ответила Ведогоня.

Я положил книгу на алтарь. Нож — рядом. Кольцо — поверх. Меч вложил в центр, так, чтобы лезвие касалось каждого артефакта.

— Что теперь? — спросил я.

— Назови их имена, — сказала Ведогоня. — Истинные имена. Книга знает их. Ты тоже знаешь. Просто вспомни.

Я закрыл глаза. Книга зашептала — не словами, образами. Я увидел: Эйваз — меч, защитник, мост между мирами. Кеназ — нож, факел, очищающий огонь. Ансуз — кольцо, знание, связь с предками. Йера — книга, цикл, завершение и начало.

— Эйваз, Кеназ, Ансуз, Йера, — произнёс я, касаясь каждого артефакта. — Соединитесь. Станьте единым. Дайте мне силу закрыть Врата.

Артефакты засветились. Сначала каждый своим цветом — золотым, алым, синим, зелёным, — потом все вместе, сливаясь в белый, ослепительный свет. Я почувствовал, как их сила вливается в меня, переполняет, сжигает. Я кричал от боли, но не отпускал.

Когда свет погас, артефактов больше не было. Вместо них на алтаре лежал ключ — обычный, серебряный, с круглой головкой и тремя выступами.

— Врата, — прошептал Архивариус. — Теперь ты можешь закрыть их.

— Где они? — спросил я.

— В подвале усадьбы. Там, где Калиостро молится своим тёмным богам.

Мы спустились в подвал. Он оказался огромным, сводчатым, с колоннами, на которых были высечены сцены из жизни древних колдунов. В центре, на полу, горел круг — чёрный, пульсирующий, и внутри него зияла бездна. Оттуда тянуло холодом, страхом, безысходностью.

Калиостро стоял у края круга, с посохом в руке, и улыбался.

— Ты пришёл, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь. Ты сильнее, чем я думал.

— Не делай этого, — попросил я. — Закрой Врата. Пока не поздно.

— Поздно было тысячу лет назад, — ответил Калиостро. — Когда мои предки открыли их впервые. Я не собираюсь закрывать их. Я собираюсь войти.

Он шагнул в круг. Бездна ответила ему — выбросила щупальца тьмы, которые обвили его, подняли в воздух.

— Прощайте, — сказал Калиостро. — Я становлюсь богом.

Он исчез. Бездна сомкнулась за ним.

Круг потух. Врата закрылись сами — потому что тот, кто мог их удерживать, ушёл.

— Он погиб, — прошептал Архивариус. — Или стал чем-то иным.

— Врата закрыты? — спросил я.

— Закрыты. Но ключ остался. Ты должен хранить его. И передать следующему.

— Следующему?

— Когда придёт время. Может быть, через сто лет. Может быть, через тысячу. Кровь старых родов не умирает. Она ждёт.

Я сжал ключ в руке. Он был тёплым, живым.

Мы вышли из подвала. Над усадьбой вставало солнце — настоящее, золотое, какое бывает только после долгой ночи. Лес шумел, приветствуя новый день.

— Что теперь? — спросил я у Ведогони.

— Теперь ты свободен, — ответила она. — Можешь вернуться в свой мир. Жить обычной жизнью.

— А ты?