Валерий Стрижов – ЧЕРНЫЙ КРУГ КНИГА ТЕНЕЙ ЛИХОЙ КОЛДУН (страница 3)

Они отступили. Двое, что нападали на Дениса, подхватили раненого и исчезли в лесу — деревья расступились перед ними, как вода.

Денис опустил посох. Огонь на его конце погас.

— Спасибо, — выдохнул он. — Я думал, мне конец.

— За что они охотились на тебя? — спросил я.

— За посох. Это наследство моей матери. Он связан с артефактами — с твоей книгой, с ножом, с кольцом. Вместе они образуют Ключ.

— Какой ещё Ключ?

Ведогоня подошла к нам, её руны потускнели.

— Ключ от Врат, — сказала она. — Врат, ведущих в Навь — мир мёртвых. Тот, кто откроет их, получит власть над жизнью и смертью. Твоя бабка закрыла их, Тарас. Но теперь, когда ты нашёл артефакты, врата начали открываться вновь. Есть те, кто хочет этого. Есть те, кто хочет помешать. Внутренняя война, о которой я говорила, — это битва за Ключ.

— И я — этот Ключ? — догадался я.

— Ты — часть его. Самая важная часть. Книга без тебя — пустой пергамент. Нож без тебя — кусок металла. Кольцо без тебя — просто украшение. Но когда ты един с ними, ты — Ключ. Или оружие.

Она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде я прочитал то, что она не решалась произнести вслух: оружие всегда стреляет. И тот, кто держит его, редко остаётся невредимым.

В тот день я узнал ещё кое-что. О том, что Калиостро, глава Круга Чёрного Предела, был не просто хранителем, а одним из тех, кто жаждал открыть Врата. Что Архивариус когда-то был его лучшим другом, а теперь стал его тюремщиком. Что Ведогоня — дочь колдуньи, погибшей при закрытии разлома, и что её долг перед бабушкой — защищать меня, даже если это будет стоить ей жизни.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я, когда она закончила.

— Потому что ты должен знать правду, прежде чем делать выбор. А выбор тебе предстоит сделать. Скоро.

Она ушла. Денис ушёл тоже, сославшись на усталость. Я остался один посреди двора, где ещё дымилась земля от магических ударов, и смотрел на лес, который шевелился, дышал, ждал.

Кольцо на пальце пульсировало тревожно, быстро, как сердце загнанного зверя.

— Что ж, — сказал я, обращаясь к нему. — Показывай, куда идти.

Кольцо дёрнулось, потянуло меня вперёд. Я пошёл.

Глава III. О том, как я встретил Хозяйку Чёрного Озера и что из этого вышло

Лес забирал меня всё глубже. Кольцо вело, как цепной пёс, которому доверили слепого хозяина. Я шёл по тропам, которых не было на картах (а карт у меня, впрочем, и не было), переступал через корни, что извивались, как змеи, раздвигал ветви, которые тянулись к моему лицу, словно хотели поцеловать, обнять, задушить. Деревья шептали. Я различал слова: «Иди», «Спеши», «Она ждёт», «Она помнит».

— Кто ждёт? — спросил я, но лес молчал.

Я шёл, пока солнце (здешнее, бледное, как призрак) не начало клониться к западу, а потом и вовсе исчезло, оставив меня в сумерках, где тени стали длиннее и агрессивнее. Я уже хотел повернуть назад, когда кольцо дёрнуло особенно сильно и замерло.

Я вышел на берег озера.

Оно было чёрным. Не просто тёмным от отражённого неба — чёрным, как сажа, как деготь, как сама бездна. Вода не шелохилась, не рябила, не отражала луну (луны, кстати, тоже не было). Она стояла плотной, маслянистой массой, и от неё пахло... тишиной. Удивительно, но у тишины тоже есть запах — запах отсутствия звуков, ожидания, пустоты.

На берегу, на камне, поросшем мхом, сидела женщина.

Она была прекрасна той красотой, от которой перехватывает дыхание не потому, что хочется обладать, а потому, что понимаешь: обладать этим нельзя. Это — как рассвет, как звёзды, как смерть. Её волосы были цвета воронова крыла, глаза — серебряными, без зрачков, и в них отражалось небо, которого не было. Она была одета в длинное платье из чёрного шёлка, расшитое рунами — теми самыми, что я учил.

— Ты пришёл, Тарас, — сказала она, и её голос звучал как вода, падающая с высоты на камни. — Я ждала тебя.

— Кто ты? — спросил я, не приближаясь.

— Я — Хозяйка этого озера. Здесь, на дне, лежит то, что ты ищешь. Твой истинный меч. Не нож, который ты носишь на поясе — это лишь отмычка. Настоящий меч — здесь.

Она указала на чёрную воду.

— Зачем он мне?

— Чтобы сражаться. Война близко, Тарас. Внутренняя война в Круге перерастёт в нечто большее. Те, кто хотят открыть Врата, не остановятся ни перед чем. Ты должен быть готов.

— А ты — на чьей стороне?

— Я — на стороне жизни, — ответила она. — Я — Хранительница. Как и твоя бабка. Как и Ведогоня. Но мы, хранители, не можем вмешиваться напрямую. Мы только указываем путь. Идти по нему ты должен сам.

Она встала, подошла к воде. Её босые ступни не касались земли — она парила над ней, точно призрак.

— Чтобы достать меч, ты должен погрузиться в озеро. На дне ты встретишь тех, кого потерял. Они будут звать тебя, обманывать, пытаться удержать. Не поддавайся. Иди вперёд. Меч ждёт.

— А если я не справлюсь?

— Тогда ты останешься на дне. Как многие до тебя.

Она улыбнулась — и растаяла, словно её и не было.

Я стоял на берегу, смотрел на чёрную воду и думал. У меня не было плана, не было подготовки, не было даже нормального ужина (последний раз я ел в семь утра). Было только кольцо, которое пульсировало спокойно и уверенно, и голос внутри, который шептал: «Прыгай. Или ты не мужчина?».

Мужчина я или не мужчина — вопрос спорный. Но трусом я никогда не был.

Я разделся, оставив одежду на камне. Нож положил рядом — он не понадобится под водой. Книгу сунул за пазуху — она, как выяснилось, не боялась влаги. Кольцо осталось на пальце. И я прыгнул.

Вода была холодной. Не просто холодной — ледяной, обжигающей, такой, что перехватывает дыхание, и кажется, что тысяча игл впивается в кожу. Но я плыл. Вниз, в темноту, где не было видно ни дна, ни берега, ни света.

И тогда они пришли.

Тени. Они поднимались из глубины, бесформенные, пульсирующие, с голосами, которые я узнавал. Мать. Она умерла, когда мне было десять, и я скучал по ней так, что сердце болело. Она звала меня: «Тарас, сынок, иди ко мне. Я соскучилась. Мы будем вместе, как раньше».

— Это не ты, — прошептал я, зажмуриваясь. — Ты умерла. Ты не можешь быть здесь.

— Смерть — не преграда, — ответила тень голосом матери. — Только здесь, в озере, я могу вернуться к тебе. Останься. Не уходи.

Вторая тень — бабушка. Она стояла с ласковыми глазами, протягивала руки, и в них был кусок пирога — такой, какой она пекла в детстве.

— Тарас, я старенькая, я соскучилась. Смотри, как я испеклась. Останься, внучек, поешь.

Я чувствовал, как силы покидают меня, как вода затягивает глубже, как лёгкие наполняются не воздухом, а отчаянием.

— Вы не они, — сказал я, сжимая кулак. Кольцо на пальце раскалилось, и боль отрезвила. — Вы — тени. Ложь. Моя мать умерла с улыбкой на лице, она не плакала. Бабушка никогда не пекла пирогов — она считала выпечку баловством. Вы — подделки. Убирайтесь!

Я ударил руной Хагалаз — разрушением — и тени разлетелись, как дым.

Вода расступилась. Я увидел дно.

Оно было устлано костями. Человеческими, звериными, и такими, чья природа не поддавалась определению. А в центре, на каменном постаменте, лежал меч.

Он был длинным, прямым, с гардой, выкованной в форме крыльев. Лезвие чернело, как озерная вода, но внутри него, глубоко, горел огонь — золотой, живой, пульсирующий в такт моему кольцу. Я взялся за рукоять.

Меч запел.

Не звуком — вибрацией, пронзившей каждую клетку моего тела. Я увидел своё прошлое — всё до мельчайших подробностей: первое падение с велосипеда, обиды, ссоры, улыбки, поцелуи. Я увидел будущее — расплывчатое, зыбкое, полное теней и огней. И в центре этого будущего — себя. С мечом. С книгой. С ножом. И с кольцом, которое больше не было просто украшением — оно стало частью моей души.

— Ты мой, — сказал меч. — А я — твой. Вместе мы откроем врата. Или закроем их.

Я выдернул его из камня.

Озеро взорвалось. Вода хлынула вверх, подбрасывая меня к поверхности, как пробку из бутылки шампанского. Я вылетел на берег, больно ударился о камни, закашлялся, отплёвываясь тиной. Меч лежал рядом, тёплый, живой, с лезвием, которое больше не было чёрным — оно отливало золотом.

— Ты сделал это, — раздался голос Хозяйки. Она стояла надо мной, склонив голову набок, и в её глазах серебро сменилось золотом. — Ты выдержал. Ты достоин.

— Чего достоин? — спросил я, пытаясь встать.

— Всего, — ответила она. — И ничего.

Она протянула руку, помогая подняться. Я взял её — и почувствовал, как её сила перетекает в меня, успокаивая, врачуя, укрепляя. Руны на моей коже засветились ровным золотым светом.

— Ты теперь не просто ученик, Тарас, — сказала Хозяйка. — Ты — воин. Но помни: меч — это только инструмент. Главное — то, что у тебя в сердце. И в голове. Не потеряй их.