Валерий Столыпин – О Луне, о звёздах, обо всём… (страница 19)

Многие пользуются этим обстоятельством в своих, не всегда возвышенных целях.

Слух у нас тонкий, а язык без костей. Наговорить с три короба проще простого. Или глупость сморозить. А человек эмоциональный, чувствительный, всё за чистую монету примет.

Отношения влюблённых и вовсе тёмная тема.

Кто красиво говорить умеет и любит, чаще сразу под подол залезть норовит. И каждому хочется непременно свою выгоду реализовать в том или ином исчислении.

Не имеет значения, чего человек хочет выторговать, в любом случае, себе во вред действовать не будет. Но это до поры, пока не случится оказия, называемая романтично и чувственно, любовью.

Договорённость между мужчиной и женщиной с взаимными обязательствами чаще всего лишь формальность. Даже официальный штамп в паспорте мало чего решает.

Люди есть люди. Грешат, обманывают и сами обманываются.

Никто не ведает, как в реальности выглядит настоящая любовь, с чем её едят.

Многие смеются над влюблёнными, пальчиком у виска крутят.

Дураки да и только. Выдумки это, мол, про целомудренную любовь, экзальтация, бред. Любовь, давно всем известно – психическое заболевание. Заболел – лечись.

Одному любовь в виде борща с котлетами снится, другому – вожделённый треугольник между бёдер, который можно использовать, когда вздумается, мозг натирает.

Вездесущие гормоны кипят, давят на психику и на то, что между ног, вынуждая в любой прошмыгнувшей по стене тени видеть волшебный силуэт желанной персоны.

Как же она хороша, эта Региночка, думает он, на своей шее собственноручно хомутик застёгивая.

Причём, исключительно она хороша и необходима. Больше никто в целом мире под категорию "любимая" не подходит.

Приходит срок, бегут мужики, словно околдованные, с одной единственной просьбой – хочу, чтобы всё… мы за ценой не постоим.

Галлюцинация, фантомные переживания на основе нереализованной страсти.

Что же творит с мужиками исстрадавшийся по женской ласке мозг.

Пашка, отгуляв со своей первой и единственной подружкой около года, испробовав все прелести непорочных взаимных ласк, понял, наконец, что уже не мальчишка, что пора становиться на стабильные взрослые рельсы.

Сколько можно ограничивать себя не совсем понятными отношениями, когда подружка может выдвинуть любой, даже совсем несуразный аргумент, чтобы отказать мужчине в законном праве на физическую составляющую любви?

Впрочем, о не очень скромном продолжении отношений он лишь мечтал. Вслух ничего подобного не произносил. Разве что намёком.

В голове у него бродил романтический морок, этакий полупрозрачный цветной флёр разогревающий поэтическую натуру до точки кипения.

Ещё до первого поцелуя, когда Регина позволила ему обнять себя осторожно за немыслимо тонкую талию, мальчишка представил себе семейную идиллию с детишками на берегу тёплого моря. Он же порядочный, честный.

Когда неожиданно случился первый, весьма целомудренный секс, он почувствовал немыслимое родство с Региночкой, полное духовное и физическое слияние.

Жизнь без неё показалась ему немыслимой и пустой.

Пашка понял, что влюбился, что хочет иметь Регинку в единоличной собственности, потому, что такое наслаждение способна доставить лишь она и вообще: женятся, в конце концов, все – такова цена обмена мужской свободы на безлимитное общение в постели.

Повторный эротический опыт, более продуманный, без спешки, в уютной интимной обстановке, разбудил желание не столько брать, сколько дарить, отдавать, баловать. За любовь нужно платить.

Белая и пушистая Регинка казалась ему идеальной парой.

На самом деле у неё были каштановые волосы и смуглая, покрытая детским пухом, кожа. Ручки, иначе их не назовёшь, настолько миниатюрные, что Пашка боялся дотрагиваться до пальчиков иначе, как языком. Она была такая, такая…

Если кто-то спрашивал, какая, Пашка краснел и заикался. Описать свою единственную любовь он не мог даже фрагментарно. Для этого в русском языке недостаточно слов.

Парень ужасно любил подхватить девочку на руки и кружить, кружить, пока у самого не начнёт шуметь в голове.

О поцелуях и говорить нечего. Одного, часа на полтора без перерыва, хватало, чтобы он не мог заснуть до утра, словно выпил чашек пятнадцать крепкого кофе.

Девочка Регинка добрая, приличная, поводов для пересудов не давала, но имела привычку к слишком свободным суждениям и избыток собственного мнения.

Пашка поначалу всей этой алхимии просто не замечал.

Не было для этого повода. Да и времени тоже.

Только, бывало, начнёт удивительно приятную эротическую процедуру, а уже утро.

Регина щедро делилась с ним своими прелестями, но запросто могла высказаться не по делу или вовсе послать "на". Беззлобно, любя.

Куда, обычно не уточняла, но любила назначать штрафные баллы и наказания в виде временного, на неопределённый срок отлучения от тела.

Чувственность в ней проснулась очень рано.

Флиртовать девочка научилась лет в тринадцать, хотя и не знала в то время, чего именно хочет, но действовала настойчиво, добиваясь, непонятно чего напористо, настырно.

Первые победы сразу же обернулись поражениями, поскольку цели она выбирала утопические, не по возрасту серьёзные.

Тем, в кого она влюблялась, ничего, кроме секса, не требовалось. Регина, напротив, мечтала о романтике, в итоге стороны никогда не приходили к согласию.

Познакомились они в институте, на первом курсе.

Пашка жил в городской квартире, Регинка в общежитии.

Любовь-морковь и всё прочее закрутилась внезапно и бурно.

Романтики было хоть отбавляй.

Две безграничные наивности по интуиции, по наитию, методом любопытства, неустанного поиска и солидарной практики изучили каждый миллиметр скрытой постороннему глазу интимности.

Сказать, что им понравилось, значит, ничего о процессе изучения эротизма не поведать.

Ошалели от избытка эмоций оба.

Впали в прострацию и шоркались круглые сутки до умопомрачения, когда выпадала приятная во всех отношениях возможность.

Пашкины родители часто и подолгу бывали в командировках. В такие дни квартира была в их полном распоряжении.

Иногда так и засыпали, забывая удалить интимные инструменты из зоны повышенного внимания.

Это внешнее.

Что касается внутреннего, духовного процесса, тут намного сложнее.

Пашка к тому времени взрослеть начал, ответственность на себя принял безоговорочно, сразу.

Регина, напротив, начинающую принцессу из себя строила.

Как что между ними происходило понять сложно, только начал Пашка всё чаще задумываться о серьёзном продолжении отношений. Семью захотел.

Прикидывал, что да как, мечтал, планировал.

Любовь – не игрушка. Такое или навсегда, или вообще никак.

Заработал Пашка немного денег на подарок любимой, и свататься пошёл, хотя к тому времени они уже несколько месяцев жили по-взрослому, со всеми вытекающими из этого факта последствиями.

Правда, без негативных издержек.

Но, это детали. Главное, что намерения у парня были весьма достойные.

Собрался Пашка с духом и заявился к потенциальной невесте, которая давно уже была его гражданской женой, с предложением руки и сердца: торжественный, нарядный, решительный.

Хотел как лучше, а получилось, сами понимаете – как всегда.

– Регина, любовь моя, выходи за меня замуж.

– Ага.