Валерий Шарапов – Дом с неизвестными (страница 32)
Все это вкупе с запасной канистрой бензина в багажнике говорило о том, что мотор очень аппетитно потреблял горючее. Об этих умозаключениях Егоров поделился с товарищами и, глядя на карту, задумчиво сказал:
– В Москве заправочных станций – в достатке. А в области, как мы знаем, их всего по одной, максимум по две на каждом направлении.
– Есть такое дело, – поддержал Васильков. – Помнится, когда мы ездили в Ивановскую тюрьму допрашивать генерала Пфеффера, то в Московской области заправок вообще не встретили. Ближайшая оказалась в Петушках, а это уже соседняя область.
Раскусил задумку Егорова и Старцев:
– Полагаешь, Аристархов встретил Марию на станции, куда-то повез и по пути завернул на заправку?
– Уверен, так и было, если до цели им предстояло проехать не менее тридцати километров. Если же он снял дачу где-нибудь поблизости…
– Например, во Внукове, в Переделкине или в Барвихе, – подсказал Бойко. – Я бывал в тех краях – деревень и дачных поселков там в достатке.
– Вот именно. Тогда заезжать на заправочную станцию ни к чему.
Иван Харитонович молниеносно сверстал план.
– Поступим так, – сказал он. – Константин остается на телефоне. Бойко, Баранец и Горшеня берут половину фотоснимков и отправляются в рабочий поселок Одинцово, где Аристархов встретил Марию с поезда. Опрашиваете всех! Работников станции и почты, участкового, продавцов магазинов, дворников и простых граждан. Если парочка там не появлялась, начинаете объезжать соседние населенные пункты.
– Годится, – Олесь сунул за пояс личное оружие.
Старцев воодушевленно продолжал:
– Василий, Александр и я определяем заправки, расположенные недалеко от поселка Одинцово и с оставшимися снимками едем опрашивать их работников. Олесь, при малейшей возможности звони Константину и докладывай о ходе поисков. Мы постараемся извещать Костю с каждой заправочной станции…
Бойко с двумя старлеями умчался на «эмке» в сторону второй железнодорожной станции по смоленскому направлению. Егорову, Старцеву и Василькову понадобилось всего десять минут, чтобы выяснить расположение всех заправочных станций на западе Московской области.
Иван Харитонович вовремя вспомнил, что в соседнем кабинете, где работала оперативно-разыскная группа, занимавшаяся преступлениями на транспорте, висела огромная карта Москвы и области с обозначением дорог, мостов, маршрутов и остановок общественного транспорта, переездов, светофоров, ремонтных мастерских, автобаз, заправочных станций…
Взяв у дежурного ключ от кабинета, они вооружились блокнотами и через минуту уже изучали условные обозначения, пестревшие на огромной карте.
Если не брать в расчет черту города, то в радиусе тридцати километров от железнодорожной станции Одинцово нашлось всего четыре бензозаправки. Записав их местоположение, Старцев тотчас позвонил дежурному по гаражу.
– Аж четыре свободные машины! – возрадовался он, переговорив с дежурным механиком.
Егоров сладко зевнул:
– Это единственный плюс работы по ночам.
– Поехали, братцы-товарищи…
* * *
Первая заправочная станция располагалась в девятнадцати километрах к северу от Одинцово – в Нахабине. Туда с Петровки сразу и рванули.
– Это хорошо, товарищи офицеры, что по заправкам будем шастать, – бубнил густым басом старый водитель, знавший по именам всех оперов. – А то мой шарабан бензин-то живьем глотает и не давится. Заправок-то за городом раз-два и обчелся…
Признаться, оперативники тоже были обескуражены малым количеством бензозаправочных станций. На карте, которая висела в соседнем кабинете Управления, они обозначались черно-белым кружком на L-образной ножке. В Москве таких кружков насчитывалось несколько десятков, а за ее пределами сиротливо пестрело всего несколько штук. Это было связано с тем, что в начале войны из народного хозяйства СССР для нужд фронта изъяли около половины всех исправных автомобилей – 206 тысяч грузовиков, спецмашин и легковушек. Похожая ситуация сложилась и на Московском крекинг-заводе. За годы войны на его оборудовании переработали 2,8 миллиона тонн нефти. Разумеется, большая часть топлива отправлялась на фронт. В тылу оставалось мало автомобильного транспорта, мало топлива, и часть заправочных станций за ненадобностью закрыли либо демонтировали.
– Ничего, братцы-товарищи, и с этим делом разберемся, – покручивал зажатую меж коленок трость Старцев.
– А куда ж мы денемся, Иван Харитонович! – весело поддержал водитель. – С фашистом разобрались, и дома все наладим! Вона в Москве сколько машин-то развелось! В апреле-мае – накануне нашей Победы – почитай раз в пять транспорта меньше было. Ездили себе спокойно и в ус не дули. А сейчас глаз да глаз нужен…
Пожилого водителя звали Федор Андреевич, в Управлении его уважали. Сколько помнили ветераны угрозыска, он крутил баранку в муровском гараже. Сначала на допотопном шарабане – «АМО-Ф15», вмещавшем четырнадцать человек. Потом пересел на «ЗИС-8», позже обучился водить легковушки. В июне 1941-го ушел на фронт, где тоже служил шофером полуторки – возил на передовую боеприпасы и продукты, а с передовой раненых. Служил исправно, пока не попал под налет немецких штурмовиков. Был контужен и ранен осколком бомбы. После излечения на фронт врачи не допустили, да и возраст уже был не молодецкий. Вернулся в Москву, в МУР. С тех пор и работал тут шофером.
– …Нет, товарищи офицеры, самой холодной была зима 1940 года – это я точно помню, – басил Федор Андреевич. – До сорока градусов мороз опускался.
– А в 1941-м? – поинтересовался Бойко, которого в Москве в тот период не было.
– В 1941-м зима стояла помягче. Ноябрь, правда, выдался холодным. В январе жахнуло под сорок…
Разговор о холодных зимах зашел после чьей-то реплики о необычно жарком лете. Дескать, за каждым таким знойным летом обязательно следует морозная зима.
– …потом зимы были еще мягче, да только жителям легче от этого не было, – вздохнул водитель. – Помню, вернулся с фронта, малость оклемался, пошел в школу внучку забирать. Вхожу, а внутри – что на улице – холодина такая, аж иней по стенам блестит. Вахтерша сидит вся закутанная, и детки такие же. Дров и угля нет, топить нечем, дети сидят в классах одетые. Чернил и тетрадок тоже нет – пишут карандашами на полях старых довоенных газет.
– Да… хлебнули мы с этой войной, – покручивая трость, проговорил Иван Харитонович. – Ничего-ничего. Везде наведем порядок. Пройдет немного времени, и заживем лучше прежнего…
* * *
Сотрудница заправки в Нахабине – высокая девушка в платке и пропахшем бензином черном комбинезоне – долго рассматривала снимки Аристархова и его автомобиля.
– Нет, я такого не видела, – качнула она головой. – Мужик-то видный. На артиста похож. Если бы остановился на моей заправке, запомнила бы.
– А темно-серый «Опель» не заворачивал? – не отступал Старцев.
– И «Опеля» не встречала. По этой дороге одни грузовики ездят.
– Куда же они ездят? – теряя интерес, спросил Иван.
– В Истру.
– А чего там?
– Кирпичный завод, текстильный комбинат, прядильно-ткацкий…
Следующим объектом стала бензозаправочная станция на краю большого села Жаворонки. Ехать через Москву показалось слишком долго, старый водитель рискнул – повернул от Нахабино на юг, чтоб срезать путь.
Через Павловскую Слободу и Никольское промчались по асфальту, дальше верст пять тряслись по ухабам грунтовки. От Аксиньино снова выскочили на асфальт и вскоре, к своему удовольствию, въехали в Жаворонки. Отыскав станцию, водитель подкатил к колонке.
– Вы тут, товарищи офицеры, беседуйте по своим делам, а я своими займусь. – Вооружившись ветошью, он собрался наполнить бак бензином.
За маленьким окошечком сидела полная женщина лет сорока пяти. Треть ее лица занимали очки в роговой оправе с толстыми линзами. Она увлеченно читала журнал и очнулась, лишь когда Егоров постучал по стеклу.
– Что же вы такое интересное читаете? – с улыбкой спросил он. – Здравствуйте.
Улыбнувшись в ответ, женщина показала обложку журнала «Интернациональная литература» за 1934 год.
– Рассказы Хемингуэя.
– У вас хороший вкус. Нам бы заправиться, а заодно поговорить. – Он предъявил удостоверение.
Женщина торопливо поднялась и вышла из кирпичной будки.
– Слушаю вас, товарищи.
Егоров задал пару вопросов и показал фотоснимки. К немалому удивлению оперативников, работница станции сразу узнала в Аристархове водителя, часто заезжавшего заправляться.
– Зимой не видела, а летом раза по два в месяц наведывается, – сказала она.
Для проверки точности сведений Егоров не стал демонстрировать снимки «Опеля».
– А на какой машине заезжал, не припомните? – тонко поинтересовался он.
– На темно-сером «Опеле», – ответила женщина.
Поднапрягшись, она даже назвала примерную дату последней встречи:
– Числа 13–14 августа он заправлялся. А в кабине сидела молоденькая женщина – блондинка.
– Спасибо, вы очень внимательны, – похвалил ее Егоров.
Станция располагалась на Т-образном перекрестке; основное шоссе убегало дальше – в сторону Смоленска, а на юг, разрезая поселок надвое, уходила асфальтовая дорога.
Отметив выгодное положение заправки, Василий на всякий случай спросил:
– А не заметили, какой дорогой этот мужчина уезжал?
– Туда, – махнула в южном направлении любительница хорошей литературы. – Я не всегда обращала внимание. Но если замечала, то туда.