Валерий Сафонов – Монашка (страница 70)
25 августа 1920 года в Париже Н.А. Соколов выдал эти телеграммы старшему лейтенанту представителю разведывательного отдела Морского Генерального штаба А. Абазу и уже 15 сентября имел расшифровку телеграммы А.Е. Белобородова от 17 июля 1918 года, отправленной в Москву в Кремль, секретарю Н.П. Горбунову.
Там сообщалось:
Такой она, с сохранением орфографии, приводится в книге Н.А. Соколова «Убийство царской семьи». Эта зашифрованная телеграмма в сентябре 1997 года была передана России правящим князем Лихтенштейна Хансом-Адамом II.
Хочется сразу отметить, что такой телеграммы в материалах СНК нет, нет никаких, даже косвенных данных о получении этой телеграммы из Екатеринбурга, в том числе и в журналах Совнаркома о регистрации поступивших документов и телеграмм.
Анализируя ее, невольно напрашивается вопрос: почему она адресована секретарю Совнаркома Н.П. Горбунову? Ведь до этого все переговоры и вся переписка о Николае II и его семье велась руководителями Уральского совета, чрезвычайным комиссаром ВЦИК и СНК В.В. Яковлевым, председателем Тобольского совета П.Д. Хохряковым и другими лицами лично с Я.М. Свердловым. Если он отсутствовал, то отвечал на вопросы уральских и иных товарищей его секретарь Теодорович. А тут такая важная и единственная телеграмма, подтверждающая расстрел всей царской семьи, ушла от А.Е. Белобородова в адрес секретаря СНК Н.П. Горбунова.
В 21 час 17 июля 1918 года эта телеграмма якобы была направлена в Москву, в ней сказано, что «все семейство постигла та же участь, что и главу», то есть царя. Какая же участь его постигла? Ведь Свердлов еще не знал о расстреле Николая II. Как свидетельствует В.А. Воробьев, он узнал об этом из переговоров по прямому проводу с А.Е. Белобородовым часов в 11—12 дня 18 июля 1918 года.
И далее в этой телеграмме говорится, что «официально семья погибнет при эвакуации», однако, как мы знаем, советскими властями такая версия в общественное мнение россиян никогда не вбрасывалась, а, наоборот, официальное сообщение ВЦИК о расстреле одного Николая II породило много версий о спасении царской семьи. Ведь почти весь 1918 год большевики дезинформировали германское правительство о том, что семья Николая II спаслась и находится в безопасном месте.
Таким образом, из вышеизложенного видно, что по этой телеграмме необходимо провести тщательную экспертизу, чтобы снять все возникшие вопросы.
Вечером 19 июля Я.М. Юровский с опечатанными сургучными печатями бумагами и чемоданами, в которых находились царские дневники, письма и другие документальные материалы, а также кое-какие царские драгоценности, отбыл с докладом в столицу Советской России. Он так спешил в Москву, что забыл в доме Ипатьева бумажник с деньгами. Пришлось ему 20 июля со станции Бисерт телеграфировать в Екатеринбург А.Е. Белобородову, чтобы бумажник с деньгами передали члену РВС 3‑й армии В.А. Трифонову, собиравшемуся через несколько дней ехать в столицу.
В сентябре 1918 года Юровский был включен в оперативно-следственную бригаду, расследовавшую покушение Ф. Каплан 30 августа 1918 года на В.И. Ленина на заводе Михельсона. Вместе с Я.Х. Петерсом, В.Э. Кингисеппом и другими чекистами он проводил осмотр места происшествия, допрашивал ряд очевидцев этого покушения. С сентября 1918 года заведовал районными ЧК гор. Москвы, а с декабря был избран членом Коллегии Московской ЧК.
С весны 1919 года Юровский работал уполномоченным в организационно-инспекторском отделении Особого отдела ВЧК. С инспекторской проверкой органов военной контрразведки выезжал в командировки на Западный и Южный фронты. Затем был переведен уполномоченным в осведомительное отделение Особого отдела ВЧК. С созданием в ОО ВЧК партийной ячейки был избран в состав ее бюро.
В это время многие коллеги Юровского по работе стали отмечать его болезненно-нервное состояние: ни с того ни с сего он мог вспылить, яростно ругаться, без причины нагрубить любому. Такая необъяснимая его раздражительность мешала не только ему, но и товарищам по работе. В декабре 1920 года он подрался с членом бюро партячейки ОО ВЧК Сломницкой, ударил ее по лицу, а она в ответ вцепилась ему в волосы.
19 декабря по распоряжению Ф.Э. Дзержинского Юровского уволили из Особого отдела «без права работать в органах ВЧК, в виду болезненно-нервного состояния».
Однако на его защиту встали бюро партячейки и ячейка РКСМ Особого отдела ВЧК, а также многие коммунисты. 25 декабря специально созванное общее собрание коммунистов ОО ВЧК, на котором присутствовал 161 человек, решило снять с Юровского обязанности члена бюро ячейки и просить Ф.Э. Дзержинского оказать помощь ему и его семье.
Одновременно с этим собрание указало, что поступок Я.М. Юровского должен квалифицироваться как нарушение партийной этики, а не подводиться под рубрику «должностное преступление». Учитывая это, собрание предложило уволить Юровского по собственному желанию «ввиду ухудшения физического состояния». Сломницкая также увольнялась по такой же мотивировке.
Выполняя решение собрания партийной ячейки, руководство ОО ВЧК помогло устроиться Юровскому на лечение, а затем направило его на работу в ГОХРАН, где он работал довольно длительное время. Позже он трудился на должности директора государственного Политехнического музея. В 1938 году Я.М. Юровский умер от язвы желудка.
Глава IX
«Монашка» вспоминает свою жизнь. Конец свой Наталья Меньшова нашла в Бутырках
Последний, восьмой класс гимназии она окончила в Слонимской польской гимназии, которая была эвакуирована в 1915 году в связи с наступлением немецких войск из Польши в город Калугу. Перейдя в гимназию, где принято было говорить по-польски, она быстро изучила этот язык. Здесь, в польской гимназии, впервые задумалась о перемене религии, так как православный обряд почему-то мучил ее с детства и по Закону Божьему она не имела хороших отметок.
Переехав с семьей в Киев, она в ноябре 1918 года поступила в музыкально-драматическую школу Александра Матковского, где все ей предрекали блестящее будущее, так как она являлась одной из самых лучших и ярких учениц.
Однажды ее лучшая подруга Наташа Штейн – русская, католичка, пригласила ее посетить католический костел Святого Александра. Очутившись в костеле, Наталья почувствовала какое-то очарование, прежде всего прелестными звуками органа, красотой богослужения и обстановкой этой католической обители.
Находясь в костеле, ей вспомнились прочитанные совсем недавно в одной из киевских газет обстоятельства расстрела царской семьи и вместе с ними ходившие в Киеве слухи, что одной из дочерей – Татьяне Романовой – удалось спастись. Вспоминая ее, она решила в память великой княжны совершить подвиг. В это время, когда ей было чуть больше 18 лет, у нее созрело безумное желание назваться Татьяной Романовой, принять католичество, поступить в монастырь и там жить свято за нее, продолжить как бы ее жизнь. О смене религии она решила посоветоваться с отцом, но он категорически заявил: «Дочери-католички мне не нужно… Не позволю!»
Вскоре отец тяжело заболел и умер. После этого она твердо решила принять католическую веру.
Все та же Наташа Штейн как-то познакомила ее со священником отцом Казимиром Наскрэнским. Он согласился с ее желанием, и через несколько дней она стала католичкой. Во время своей первой исповеди она сказала отцу Казимиру о том, что хотела бы совершить подвиг в монастыре, принять на себя имя Татьяны Романовой и как бы продолжить ее жизнь. Отец Казимир одобрил ее желание и высказал мнение, что «в будущем Татьяна Романова может быть очень полезной для католической церкви».
Одновременно он посоветовал поговорить по этому вопросу со священником отцом Теофилом Спальским, что она и сделала. После этого отец Теофил, зная из исповеди, что она Наталья Меньшова, стал вести себя с ней так, как будто она действительно царских кровей – Татьяна Романова, которую после спасения приняла и укрыла семья Меньшовых под инкогнито.
В Киеве стали распространяться всевозможные сплетни и разные слухи, что Татьяна Романова жива и скрывается в городе. Наталья испугалась и решила прекратить опасную игру и сообщила об этом отцу Теофилу, что она не хочет обманывать людей и желает носить свое собственное имя.
Польский священник возмутился и сообщил ей, что он уже известил Рим – Ватикан и папу – о том, что вторая дочь Николая II Татьяна Романова в 1918 году спаслась и приняла в Киеве католичество, поэтому он не намерен это опровергать и сообщил ей, что в будущем Татьяне Романовой готовится роль борца против «новой безбожной» России.
А в Киеве с 1917 года произошла 13‑я «перемена» власти, вместо большевиков 7 мая 1920 года в город вступили польские войска. Через несколько дней они устроили в Киеве блестящий парад. Со свойственной им любовью к франтовству и блеску поляки дали киевлянам импозантное представление. В течение нескольких часов воинские части всех родов войск маршировали по Крещатику. Форма у всех новенькая, щегольская, лошади прекрасные, муштровка великолепная. Офицерство – сама элегантность и удаль. Кругом слышались здравицы в честь воскресшей Речи Посполитой. Газеты пестрели хвалебными статьями о положении на фронте.