Валерий Сафонов – Монашка (страница 53)

Вскоре об этой сделке узнали власти верховного правителя. Николай Николаевич был вызван к прокурору Екатеринбургского окружного суда В.Ф. Иорданскому, и тот в беседе подтвердил чиновнику Колчака о продаже дома. При этом инженер заявил, что постарается быстро заключить эту сделку, так как «в случае каких-либо политических или военных осложнений он, при затяжке этой сделки, понесет материальный ущерб».

В телеграмме в Ставку на имя генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса Иорданский сообщил о состоявшейся сделке Ипатьева с Русско-Чешской торговой палатой и назвал цену дома со всей его обстановкой. 3 мая 1919 года Дитерихс написал прокурору Екатеринбургского окружного суда:

«Даю вам знать, господин прокурор, что представленные вами мне сведения о намерении горного инженера Ипатьева продать свой дом, где держалась в заключении Августейшая семья, мною сего числа были лично доложены господину Верховному правителю.

Верховный правитель повелел мне приказать вам объявить Ипатьеву, что он запрещает Ипатьеву продавать кому-либо этот дом, впредь до дальнейших о сем его, Верховного правителя, распоряжений.

Прилагая при сем шесть тысяч рублей, прошу выдать их господину Ипатьеву, как плату за аренду его дома из расчета по тысяче рублей в месяц, считая началом аренды день очищения дома от Управления начальника инженеров армии.

Расписки Ипатьева в объявлении ему воли Верховного правителя и в получении 6 тысяч рублей аренды за шесть месяцев вперед поручаю представить мне.

Генерал-лейтенант Дитерихс».

2 июня Дитерихс получил от Иорданского расписку горного инженера. В ней говорилось:

«Я, горный инженер Николай Николаевич Ипатьев, сим обязуюсь впредь до последующего распоряжения никому не продавать принадлежащий мне в г. Екатеринбурге на углу Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка дом, который и предоставляю в аренду генерал-лейтенанту Михаилу Константиновичу Дитерихсу с платой по 1000 рублей в месяц, каковую сего числа я и получил от прокурора Екатеринбургского окружного суда В.Ф. Иорданского за 6 месяцев: то есть всего 6 тысяч рублей. При этом я оставляю за собой право жить в нижнем этаже этого дома при тех же условиях, как я помещался в нем и до настоящего времени.

Ипатьев.

Прокурор Суда В.Ф. Иорданский.

Секретарь Суда (подпись неразборчива)».

Сделка о купле-продаже дома с Русско-Чешской торговой палатой так и не состоялась. Андрей Васильевич Колчак запретил продавать дом из-за благих намерений: ему так хотелось оставить эту святую страшную реликвию в России. Хотя, если такая сделка состоялась бы, то дом этот мог и сохраниться. Разобрали бы, вывезли бы его, и стоял бы он где-нибудь в Европе или Америке и шли бы к нему толпы поклонников династии Романовых.

Но все случилось иначе. Вернувшись в Екатеринбург, большевики окончательно отобрали у горного инженера этот дом. В нем размещались различные советские городские организации и учреждения. И все эти годы дом этот оставался бельмом для правителей города и партийных бонз Кремля. Их трясло оттого, что особняк Ипатьева часто упоминался в западных средствах массовой информации и русской эмигрантской литературе как место, где большевики жестоко расправились с семьей последнего русского императора. Они хотели вычеркнуть этот факт из истории России, поэтому на все публикации о расстреле царской семьи в доме Ипатьева в конце 20‑х годов наложили вето.

Таким образом, место для содержания царя и его семьи в Екатеринбурге, которое в Уральском совете назвали «домом особого назначения», было готово. Ждали только прибытия важных арестантов.

До этого нужно было еще сформировать надежную охрану. Уральский совет поручил Голощекину заняться этим вопросом.

Однако военный комиссар Урала в это время много сил и энергии отдавал дутовскому фронту, поэтому заниматься формированием отряда охраны ему было некогда. А его подчиненные пошли по легкому пути. Так как наиболее надежные, только что сформированные воинские части и красногвардейские отряды находились на фронте, то в охрану они решили набрать людей из частей екатеринбургского гарнизона.

В этом отряде оказались бывшие прапорщики, какие-то бравые, усатые фельдфебели с георгиевскими крестами на груди. Увидев перед самым прибытием царя в Екатеринбург такой пестрый отряд охранников, Белобородов страшно разозлился и приказал расформировать его и набрать в охрану коммунистов и рабочих.

Вскоре с дутовского фронта вернулся старый подпольщик, большевик, с 1905 года комиссар Уральской рабочей дружины Сергей Витальевич Мрачковский, который и занялся по поручению Уральского совета формированием специального отряда для охраны дома особого назначения.

Сергей Витальевич Мрачковский происходил из крестьян села Тундры Сургутского района Тобольского округа Уральской области. Он, работая слесарем, рано включился в революционное движение и в 1905 году семнадцатилетним юношей состоял уже в партии большевиков. В 1907, 1909—1910, 1914 и в 1916 годах арестовывался Пермским губернским жандармским управлением. В мае 1909 года в Верх-Уральском заводе Пермской губ. был обыскан, а в октябре того же года был подчинен негласному надзору полиции и привлечен к приписке при Пермской ГЖУ на основании сведений о его принадлежности к Верх-Уральскому комитету РСДРП и причастности к убийству управляющего указанного завода Плясунова. Однако жандармам собрать достаточно улик не удалось, и дело его было прекращено.

В донесении начальника Пермского ГЖУ от 23 июля 1916 года говорилось, что в Верх-Исетском заводе Екатеринбургского уезда сформировалась группа большевиков, в состав которой в качестве одного из руководителей вошел и служащий Уральского техническо-промышленного товарищества С.В. Мрачковский. В ноябре 1916 года он и его жена И.М. Орловская при ликвидации этой группы большевиков были обысканы, но ничего запрещенного у них полицией обнаружить не удалось.

После Октябрьской революции Мрачковский участвовал в создании Красной гвардии, в 1918 году он в должности комиссара 1 Уральской рабочей дружины находился на дутовском фронте. В это время Сергей Витальевич являлся членом Уральского комитета РКП(б). После формирования специального отряда для охраны дома особого назначения и перевозки всей царской семьи из Тобольска в Екатеринбург Мрачковский в Красной армии, прошел путь от командира батальона до командующего Приволжским военным округом, был тесно связан с председателем РВС Республики Л.Д. Троцким, за что в 1927 году был исключен из партии и осужден коллегией ОГПУ к административной ссылке на 3 года в Воронеж.

В самом начале 1928 года он был арестован СПО ПП ОГПУ по Центрально-Черноземной области за контрреволюционную троцкистскую деятельность и 13 января того же года постановлением Особого совещания при коллегии ОГПУ приговорен к высылке в Северо-Двинскую губернию сроком на 3 года. В Усть-Куломе встретился со своим старинным приятелем А.Г. Белобородовым, который 31 декабря 1927 года за фракционную троцкистскую деятельность постановлением Особого совещания при коллегии ОГПУ был выслан в область Коми сроком на 3 года.

Мрачковский находился в ссылке в Казахстане. В 1929 году подал заявление с признанием своих ошибок, был восстановлен в партии и 1 ноября того же года решением Особого совещания при Коллегии ОГПУ ему было разрешено свободное проживание на территории СССР.

25 января 1935 года вновь арестован СПО ГУГБ НКВД СССР за троцкистскую деятельность и постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 26 марта заключен в концлагерь особого назначения в Челябинске на 5 лет. В марте 1936 года он тяжело заболел, был привезен в Москву и помещен на излечение в больницу при Бутырской тюрьме.

4 июля 1936 года Сергей Витальевич вновь арестован ГУГБ НКВД СССР. 19—24 августа того же года Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу. 25 августа в присутствии Я.С. Агранова, А.Я. Вышинского и В.В. Ульриха расстрелян. В июле 1988 года реабилитирован.

В описываемое время Мрачковский посетил в Екатеринбурге фабрику братьев Злоказовых, а затем съездил на хорошо известный ему Сысертский завод, располагавшийся в 35 км от столицы Урала. Его на этих предприятиях прекрасно знали, на них работали лучшие большевистские организации. Обратившись в их рабочие коллективы, Мрачковский попросил командировать в Уральский совет для выполнения важного государственного задания преданных и надежных рабочих, желательно коммунистов или сочувствующих РКП(б). Партийные организации удовлетворили его просьбу и направили в распоряжение Уральского совета рабочих, которые и составили основу специального отряда.

Отряд делился на наружную и внутреннюю охрану. Наружная охрана состояла из рабочих Сысертского завода, в которой было около 60 человек. Во внутреннюю охрану вошли рабочие фабрики братьев Злоказовых, их насчитывалось 20 человек. Комендантом дома особого назначения Уральский совет по предложению Мрачковского назначил А.Д. Авдеева, большевика с дореволюционным стажем, комиссара Злоказовской фабрики. Слесарь А.М. Мошкин стал его помощником.

В это же время Уральским советом была разработана «Инструкция коменданту дома особого назначения, служащего местом заключения бывшего царя Николая Романова и его семьи», в которой расписывались права и обязанности коменданта. В ней говорилось, что комендант является ответственным лицом перед областным советом за содержание под стражей Николая Романова и его семьи.