Валерий Сафонов – Монашка (страница 36)

Председатель Тобольского совета радостно улыбался, он несказанно был доволен, что вот из Центра наконец прибыл этот настойчивый и решительный человек, который действительно настроен вывезти царскую семью. Ему уже порядком надоела повышенная боевая готовность в городе. Скинуть с себя давившую каждый день ответственность было мечтой Хохрякова, и она, кажется, претворялась в жизнь с прибытием этого боевого уральца.

Яковлев потребовал у Хохрякова оказывать ему полную поддержку, предупредив, что малейшие недоразумения между ними могут осложнить выполнение основной задачи, ведь в его распоряжении имеется всего несколько дней. Не сегодня-завтра начнется ледоход, а еще нужно уладить обостренные отношения с охраной. Он заверил Хохрякова, что берется ликвидировать инцидент, но Тобольский совет и все находящиеся в городе отряды должны выступать единой силой под его руководством. Хохряков же должен оповестить всех, что Яковлеву как чрезвычайному комиссару Центра передаются все полномочия в городе и все вооруженные силы подчиняются только ему.

Чрезвычайный комиссар пригласит Хохрякова на собрание охраны, где они твердо заявят, что действуют в полном согласии, тем самым охрана должна почувствовать за его спиной как закон, так и силу. Хохряков полностью согласился с Яковлевым и предложил провести собрание охраны на следующий день.

Поздним вечером состоялось расширенное заседание Комитета особой охраны, на которое были приглашены также представители от входящих в отряд подразделений, командования и коменданта охраны. Вел заседание председатель комитета Матвеев, а секретарем являлся представитель от отряда Яковлева – Галкин.

Матвеев представил собравшимся чрезвычайного комиссара; тот долгим, пронизывающим взглядом оглядел людей в комнате и, переходя к делу, громко сказал:

– Товарищи! Я прибыл из Москвы и неприятно поражен слухам, распространяемых о вас, солдатах и командирах особой охраны. Вы будто бы не признаете советской власти и на этом основании не подчиняетесь ни местным властям, ни Уральскому, ни Омскому советам. Так ли это?

Раздались возмущенные возгласы:

– Не правда. Ложь. Наветы.

Яковлев усмехнулся, взмахнул удовлетворенно рукой и продолжил:

– Правильно, товарищи. Я не верю этим слухам. Я рассматриваю ваш отряд как часть возрождающейся новой армии – Красной армии, товарищи. Вы выполняете специальное поручение, имеющее государственное значение, и я ни на минуту не сомневаюсь в том, что распоряжения нашего правительства для вас так же обязательны, как и для меня. У меня вот есть документы ВЦИК и СНК.

Он помахал в воздухе мандатом за подписью Ленина и Свердлова и еще громче продолжил:

– В этих документах мне предписано принять у вас Романовых и перевезти их в глубь России.

– Позвольте, – прорычал зычным басом бывший поручик Христич. – Почему нужно увозить отсюда Романовых? Куда? А может, с ними решили покончить?

Яковлев с улыбкой смотрел на симпатичного, высокого гвардейца, похожего на былинного богатыря из русских сказок, несколько обиженного, взволнованного, требующего всем своим видом ответ на поставленные вопросы. Чрезвычайный комиссар спокойным, миролюбивым тоном сказал:

– Я, дорогой товарищ, являюсь всего лишь исполнителем поручения советского правительства. На вопросы «Куда?» и «Почему?» ответить вам не могу. В мою компетенцию это не входит. Однако если бы я и знал, допустим, такое неправдоподобное предположение, то и тогда, конечно, я не имел бы права ответить на ваши вопросы.

Тут на помощь чрезвычайному комиссару поспешил председатель комитета охраны Матвеев, который много сделал для успешной миссии Яковлева. Со своего председательского места он твердым голосом сказал:

– Вы правы, товарищ Яковлев, мы признаем советскую власть и исполним распоряжение Центра. Мы не могли выдать Романовых ни Демьянову, ни Заславскому, у них на то не было никаких полномочий. Теперь другое дело, у вас такие полномочия есть и пора ликвидировать назревший конфликт. И это сегодня легко сделать, так как все находящиеся в Тобольске отряды обязаны подчиняться товарищу Яковлеву.

Однако Христич не успокоился и продолжил:

– Мы, конечно, подчиняемся вам, но нам все-таки интересно, почему решили увезти отсюда Романовых и даете ли вы нам гарантию, что с ними ничего не случится? А мы куда денемся? Солдаты волнуются, нас здесь все считают чуть ли не контрреволюционерами, помощи никакой нам не оказывают, и вот уже полгода сидим без денег. Нам не платят не только причитающиеся суточные в размере 3 рублей 50 копеек, но и жалованье…

Яковлев встрепенулся. «Ну, вот пора. Пора поговорить и о деньгах», – решил он. Чрезвычайный комиссар со строгим выражением лица перебил бывшего поручика и быстро спросил:

– Разве Тобольский совет вам денег не выплачивал?

– Ни копейки, – резко бросил Христич, а остальные стройными возгласами и кивком головы его поддержали.

– Так, в чем дело, товарищи, я уплачу вам! – радостным тоном ответил Яковлев.

Охранники просияли и чуть ли не хором проговорили:

– Как? За все время? Суточные, жалованье и прочее довольствие, как полагается по положению?

Яковлев улыбнулся, развел руки и ответил:

– Ну, да, за все то, что вам полагается по штату. Приготовьте списки и ведомости, я немедленно выплачу все причитающиеся деньги.

Большинство находившихся в комнате людей повеселели. Яковлев, чтобы рассеять последние сомнения, раскрыл чемодан и показал денежные пачки. Но Христич не успокаивался и пытался выяснить что-то о подлинности его полномочий. Но Яковлев решительно взмахнул рукой и сказал:

– Товарищ, у меня есть документ за подписью Ленина и Свердлова, о моем приезде вас проинформировал товарищ Лукин, вами из ВЦИК получена обо мне телеграмма, мне подчинены все тобольские отряды, что вам еще нужно о подлинности моих полномочий? Не смешно ли поднимать об этом вопрос? Что касается перевоза Романовых, то я отвечу вам так, как должен отвечать начальник своему подчиненному. Вы должны делать то, что вам приказывают, и не вам – военным людям, объяснять мне, что значит приказ. Насколько широки мои полномочия, можете прочитать в мандате. А теперь я предлагаю командованию дать распоряжение о подготовке денежных ведомостей, а вы, товарищ Матвеев, сегодня же вечером соберите общее собрание всего отряда. А я приглашу на него Заславского, Хохрякова и мы поговорим с вашими солдатами.

Матвеев скептически улыбнулся и произнес:

– Едва ли пойдут они к нам, товарищ Яковлев.

– Придут. Обязательно придут. Они люди дисциплины, – ответил председателю комитета охраны чрезвычайный комиссар.

Направленный Яковлевым к Хохрякову заместитель командира отряда Мыльников сообщил, что председатель Тобольского совета и комиссар Уральского совета ждут его в гостинице. Перекинулись несколькими фразами о распространяемых в городе преувеличенных слухах о белогвардейцах, коснулись церковных проповедей епископа Гермогена, резко критиковавшего Советскую власть.

В разговоре Яковлев пригласил Хохрякова и Заславского на общее собрание охраны. Заславский удивленно посмотрел на чрезвычайного комиссара и спросил:

– Какого собрания?

– Собрание охраны Романовых, – спокойно ответил ему Яковлев. Заславский пытался играть роль человека удивленного, ничего не понимающего. Его маленькие глазки забегали по комнате, по-видимому, предложение Яковлева оказалось для него неприятным сюрпризом и ему очень захотелось отказаться от него.

– Мне некогда, товарищ Яковлев, я сейчас должен отправить нарочным срочное письмо в Екатеринбург, – попытался улизнуть от собрания Заславский.

– Но вы ведь мне обещали, товарищ Заславский, – напомнил Яковлев, наливаясь краской. – Может, вы чувствуете что-нибудь неладное? Может, боитесь встречи с охраной? – добавил он.

Тут Хохряков хлопнул комиссара Уральского совета по плечу и сказал:

– Да ладно тебе. Идти на собрание надо. Ведь мы обещали Яковлеву.

Нахмурившись, Заславский неодобрительно проворчал:

– Товарищ Яковлев, вы уж слишком горячо взялись за это дело.

Когда они пришли на собрание, все были в сборе. Солдаты произвели на Яковлева хорошее впечатление, все как на подбор высокие, статные, хорошо одетые, а главное, выглядели «военной косточкой» – профессионалами своего дела. Они резко отличались от тех разутых и раздетых красноармейских отрядов 1918 года, которые приходилось ему видеть в разных концах России.

Видно, что Керенский придавал большое значение охране Романовых и подобрал в нее наиболее подготовленных солдат и офицеров. От них исходила какая-то сильная и дружная спайка, вызванная, по-видимому, долгим отрывом от своих частей и углубленная последними тобольскими событиями, когда им предъявили 36‑часовой ультиматум.

Конечно, в случае столкновения красноармейские подразделения, которые находились в подчинении Яковлева, справились бы с охраной Романовых, но жертвы были бы огромными. А солдаты все подходили и вскоре, разбившись на группы, стали дружески беседовать. Посыпались вопросы о положении в России, о Керенском, советском правительстве. Но чаще всего звучали вопросы о их дальнейшей судьбе. Слышалось недовольство своим положением и особенно проявлением к ним недоверия со стороны местных властей. Чувствовалось, что этим старым воякам, сражавшимся с немцами на полях Литвы, надоела солдатская лямка и им хочется побыстрее разъехаться по своим деревням.