Валерий Сафонов – Монашка (страница 35)

Правда, после прошедших недавно по этому пути тюменских красногвардейских отрядов людей Яковлева встречали вначале недружелюбно. С угрюмыми и злыми крестьянами больших трудов стоило договориться о лошадях и постое на ночлег. Однако вскоре все изменилось. По беспроволочному телеграфу понеслась весть, что за каждую остановку, за прогонные комиссар Яковлев щедро платит ямщикам, а за быструю езду часто подбрасывает и на водку. Стоило теперь отряду Яковлева появиться в селе, и 20 тарантасов уже ждали его, готовых отправиться тут же в дальнейший путь. А когда мужики пронюхали, что чрезвычайный комиссар платит только наличными, да еще свежими, хрустящими романовскими кредитками, то между ними началась настоящая борьба за предоставление ему лучших квартир на ночлег и самых лучших тарантасов. И отряд Яковлева, несмотря на страшную распутицу, непролазную грязь, которая заглатывала целиком колеса, летел так, как ездили, по рассказам стариков, в старину царские фельдъегеря. В ямщиках зажегся спортивный азарт, и бешеная скачка продолжалась до самого Тобольска, что было на руку чрезвычайному комиссару.

Они обогнали стороной уральский отряд, который на подводах под командованием Гусяцкого выступил из Екатеринбурга еще три недели тому назад. Когда до Тобольска оставалось километров сто, тарантасную колонну Яковлева встретила делегация отряда особого назначения, состоявшая из двух человек – Ильи Киреева и Михаила Красавина.

Делегаты были направлены отрядом к Яковлеву в ответ на его телеграмму из Тюмени. Киреев и Красавин проинформировали чрезвычайного комиссара о положении в Тобольске. Ситуация в городе, по словам делегатов, стала необыкновенно тяжелой, если не катастрофической, охрана с минуты на минуту ждала нападения на губернаторский дом, в котором жила семья Романовых.

Командование екатеринбургского и омского отрядов в лице их командиров анархиста Заславского и большевика Демьянова предъявили охране 36‑часовой ультиматум: «сдать им Романовых», а в случае отказа пригрозили начать против нее военные действия. Отряд особого назначения отказался выдать им царскую семью, мотивируя тем, что у прибывших отрядов нет на то предписания центральных властей.

Яковлев одобрил действия охраны и заявил ее представителям, что он прислан сюда самим Лениным и правительством Республики Советов, а значит, все местные отряды должны подчиняться только ему. Делегаты заверили чрезвычайного комиссара, что все его распоряжения отрядом особого назначения будут четко и беспрекословно выполняться. Однако так говорили всего два человека из отряда, а вот как поведут остальные 248 человек, среди которых много офицеров, было совсем непонятно, и этот вопрос занимал Яковлева весь оставшийся путь до Тобольска.

Чтобы подробнее узнать о настроении и намерении личного состава отряда, Яковлев посадил в свой тарантас делегатов и «прощупывал» их весь оставшийся путь. Киреев и Красавин всю дорогу жаловались ему на полное безденежье, вот уже 6 месяцев охрана не получает жалованья и не выдают им специально причитающиеся суточные, выдача которых прекратилась в самом начале января. Делегаты прислушивались к разговорам ямщиков, которые взахлеб хвалили Яковлева, восторженно называли его «настоящим комиссаром, у которого много денег, и он за все платит». Однажды Киреев прямо спросил:

– Товарищ комиссар, поясните нам, заплатят ли власти отряду за нашу верную службу? И везете ли вы на это деньги?

Яковлев лишь только громко рассмеялся и не сказал ему ни «да», ни «нет». Он решил пока ничего не говорить о деньгах, чтобы не навредить себе. Вопрос о денежном довольствии он припас на самый крайний случай, решив обрадовать сначала членов комитетов отряда, а затем сообщить личному составу на общем собрании. Дальнейшие события показали, что его действия оказались правильными и помогли привлечь охрану на свою сторону.

Из разговоров с председателем ВЦИК Свердловым и уральскими вождями Дидковским и Голощекиным, а также с делегатами охраны Яковлев сделал вывод, что задача его будет облегчена, почти выполнена, если он сумеет взять руководство отрядом особого назначения в свои руки. Чем больше он думал об этом, тем чаще приходил к мысли, что ему надо проявить максимум настойчивости и изворотливости и добиться успеха в этом вопросе.

Киреев и Красавин передали ему приглашение отряда остановиться на постой в корниловском доме, где располагался комитет охраны. Он сердечно поблагодарил делегатов и заверил их, что в Тобольске непременно воспользуется их приглашением. Хотя какое-то шестое чувство ему подсказывало, что его решение вызовет недовольство и неправильное толкование у многих членов Тобольского совета. Но он решил, что без такого лавирования подчинить охрану семьи Романовых, состоящую в основном из людей, чуждых делу революции, ему будет необыкновенно тяжело.

Путь в Тобольск оказался очень тяжелым. Холодные, насквозь промокшие от надоедавшего всю дорогу мокрого снега, боевики вместе с ямщиками матерились и орали на уставших лошадей, которые падали, вскакивали и еле-еле тащили тарантасы. Наконец, ранним вечером объехав благополучно все полыньи, переправились через Иртыш и поехали по грязным улицам Тобольска. Остановились рядом с губернаторским домом, носившим, как бы в насмешку, название «дома свободы».

Яковлев взглянул на его светящиеся окна и заметил там фигуры людей, которые наблюдали за ними из полузашторенных окон. А боевики с радостными возгласами и шутками, что вот и закончился их трудный марафон, входили в напротив стоявший особняк, где располагался отряд особого назначения. С Яковлевым в отдельной комнате поселились секретарь-телеграфист Галкин и заместитель командира отряда Мыльников, а Касьян с боевиками расположились в помещении солдат, расположенном на задах губернаторского дома.

Не успел Яковлев очиститься от грязи, покрывавшей его с головы до ног, как к нему прибыли тобольский военный комиссар Дуцман, начальник отряда особого назначения Кобылинский, председатель комитета охраны Макеев и несколько его членов. Ответив на многочисленные вопросы о проделанном пути из Тюмени в Тобольск, чрезвычайный комиссар попросил Макеева собрать всех членов комитета охраны на срочное заседание. Макеев четко отрапортовал, что часа через два они явятся к нему в полном составе, и вскоре покинул с членами комитета и Кобылинским комнату Яковлева.

Остались вдвоем с Дуцманом. Тобольский военком сообщил, что он получил от председателя Омского совета Косырева по телеграфу предписание передать свои полномочия Яковлеву и перейти в его подчинение. Удовлетворенный этим сообщением чрезвычайный комиссар направился к председателю Тобольского совета Хохрякову, проживавшему тут же рядом, в гостинице, у которого он застал представителя Уральского совета Заславского.

Встреча между ними началась с объятий и вопросов о Москве, Ленине, Свердлове. Яковлев обстоятельно ответил на все вопросы, а затем передал председателю Тобольского совета свой мандат за подписью председателей СНК и ВЦИК. Хохряков долго читал его, потом усмехнулся, покрутил головой и промолвил:

– Грозный документ. Ладно. Все, что надо, выполним.

И тут улыбающийся, такой приятный Заславский радостно захлопал в ладони, затем стукнул по плечу комиссара и громко сказал:

– Ну, товарищ Яковлев, хорошо, что ты прибыл. Нам надо с этим делом кончать.

– С каким?

– С Романовыми. С Николаем Кровавым.

Яковлев настороженно смотрел на Заславского.

В мозгу его мелькнула мысль: «Значит, распространяемые по всему пути от Тюмени до Тобольска кем-то слухи имеют под собой реальную почву. С царем тут действительно решили покончить».

Яковлев нахмурился и недовольным тоном произнес:

– Меня удивляют, товарищ Заславский, ваши слова. Я имею определенные инструкции Москвы и сделаю все, чтобы их выполнить.

Заславский сощурил свои маленькие, хитрые глазки, затем отрицательно покачал головой и зло сказал:

– Ничего у вас, товарищ Яковлев, не выйдет. Романовых вам не выдадут. Мы уже не раз пытались это сделать. Охрана мешает. Остается только единственный путь – воспользоваться вашими огромными полномочиями и силой ее разоружить. В городе у нас достаточно сил, и мы вполне справимся с ними. Не забывайте, что среди охраны много офицеров, а в городе масса белогвардейцев. Возможна попытка похищения Романовых. А ведь через несколько дней ледоход, что вы будете делать? Застрянете здесь.

Яковлев строго взглянул на представителя Уральского совета. Он решил поставить на место этого развязного, зарвавшегося человека, поэтому резким, официальным тоном произнес:

– Товарищ Заславский, вы неправильно понимаете политику Центра. Да и Уральский совет вам такие полномочия наверняка не давал. Поэтому давайте будем меньше говорить, а приступим к делу. Вы получили указание Екатеринбурга о переходе вас и всех уральских отрядов в мое подчинение?

– Да, такие инструкции получил. Своим людям я дам соответствующие указания.

Хохряков в их разговоре не участвовал, и только когда распаленный Заславский ушел, он подробно и доходчиво поведал Яковлеву о сложившейся обстановке в Тобольске. Однако на его вопрос о кишащих в городе белогвардейцах, готовивших побег семьи Романовых, председатель Тобольского совета почему-то ничего не ответил. Тогда Яковлев повторил вопрос, так как ему в первую очередь нужно было знать, откуда здесь может исходить опасность. Ведь о белогвардейцах его предупреждал сам Свердлов. О них много рассказывал ему и Дидковский, по словам которого белых в городе насчитывалось несметное количество и они вот-вот штурмом готовы были взять «дом свободы». Поэтому он решил сначала ликвидировать в городе белые банды, которые могли стать основным препятствием для вывоза царской семьи. Хохряков же ничего путного о белогвардейцах и их планах чрезвычайному комиссару так и не сообщил. На надоевшие о них вопросы он пробурчал что-то, а затем махнул рукой и увел разговор в другую сторону. У удивленного Яковлева промелькнула мысль: а были ли белые в Тобольске?.. Не придумали ли их уральские руководители, чтобы разделаться с Романовыми?