Валерий Сабитов – Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение (страница 18)
– Пошли нелинейные искажения, – прошептал Фрикс Гектору.
Гилл скомандовал операторам опорных волн уточнить настройку приборов на мачтах. Этого оказалось достаточно: картина установилась, очищенная от помех. Лишний фон, необходимый для первоначальной настройки информационного поля, растворился в кристалликах воздуха, и рядом с движущимися тенями инков различились фигуры актёров, создающих нужную плотность живой мыслящей материи в Зоне Реконструкции. Изменилась и ситуация за пределами площади Куси-пата: поднялись здания-кварталы в западной части города, закрыв вид на склады в Чакиль-Чака, где переносили мешки с зерном на дорогу Кунти-суйю статисты Гектора (они же встреченная утром Гиллом и Илларионом группа охраны складов). На севере, поверх невысокого квартала Касана – восточного дома Пача-Кутека – хорошо просматривались ранее отсутствовавшие квартал школ Йача-васи и квартал Вака-пунку – «дверь в святилище». Южнее Говорящей площади, со стороны квартала Пуман-чупак, донёсся рык льва. Окрестности площади, улицы и дороги зазеленели и покрылись множеством цветов. Запахов Реконструкция не воспроизводила, Гилл отказался от них, чтобы не перегрузить терминал. Платформа радости и ликования заполнялась людьми, среди которых опознать статистов-актёров не так просто. Тела призраков обретали плоть и видимость жизни.
Гилл, Фрикс и Гектор соединили руки над головами в жесте ликования. Кадм привстал со своего сиденья и потёр глаза жестом неверия. Гилл огляделся. Но Иллариона поблизости нет. Далее картина должна развиваться автономно, пора выводить живых людей – точнее, людей настоящего времени – из зоны действия излучателей. Они выполнили задачу, сыграв роль задающего генератора. Оставалось главное – дождаться появления короля и попытаться установить с ним голосовую или ментальную связь и зафиксировать диалог на всех возможных диапазонах. Контур «собеседования» с ожившей тенью, призраком короля, готов. Гилл хотел говорить только с Инкой, ибо только Инка знает тайны Тавантин-Суйю.
Но торжество организаторов праздника прошлого на оживлённой площади Куси-пата оказалось преждевременным. По всему объёму Реконструкции, распространяясь далее по городу, пошли яркие блики. Будто с неба упало множество лёгких зеркал и зеркалец, постепенно слившихся в единый отражающий фронт, грозящий закрыть место действия непроницаемой отсвечивающей плёнкой. Появление зеркального поля означало: во-первых – установлен непосредственный и прямой контакт двух состояний времени, двух встречных потоков информации; во-вторых – недостаточно выделенного лимита энергии. Информационный поток из прошлого превысил расчётный предел и захлёстывает сценарный объём.
– Проклятие! – закричал Гилл, – Кадм, какого хрена ты здесь сидишь? Давай команду через Хромотрон!
Но вице-консул сам дошёл до сути и уже работал с браслетом универсальной связи. Правая рука его закрыла лицо, скрыв эмоции, если он им и поддался. Резиновые секунды тянулись мучительно, не прерываясь. Наконец сплошное зеркало, готовящееся прикрыть Золотой квартал, раздробилось на мелкие кусочки и растворилось в незримой пустоте. Актёры собрались двумя кучками: у «Стрекозы» вице-консула и на перекрёстке у Храма Солнца. По выражению лиц некоторых можно судить: в следующий раз они ни за что не согласятся на участие в устрашающих экспериментах реконструктора-беспредельщика. О неопределённости дозы риска предупредили всех, но до этой минуты никто не верил, что голографический опыт с высокой энергетикой таит в себе опасность. Гиллу ясно: если сегодня не получится, завтра он не наберёт команду. А если выйдет – птица Славы коснётся кончиками крыльев всех, кто посетил сегодня руины Коско.
Окинув взглядом пространство, увидел Иллариона: тот остановился перед западным домом Пача-Кутека, посмотрел на площадь, оглянулся на дом императора и быстрым шагом направился в Зону Реконструкции. Уверенно обойдя группу актёров, занял трон Инки, положил руки на подлокотники, вскинул голову. Лицо его мгновенно преобразилось, повзрослело на несколько лет, глаза смотрят через прищур. Сейчас это лицо прямого наследника повелителя народа.
Никто ничего не понял, такое поведение сына постановщика Реконструкции могло быть и дополнением к сценарию, и необходимым экспромтом. Сам Гилл не знал, что предпринять – остановить процесс нельзя, а голос его мог нарушить едва установившееся равновесие между настоящим и прошлым. Он почувствовал на плече ладонь Гектора и прерывисто вздохнул от бессилия. Где теперь проявится король, если место на троне занято? По замыслу там место призрака Хромотрона, готового при появлении короля мгновенно раствориться.
Ведь не могут они – король и Илларион – наложиться друг на друга, совместившись в одной точке! Интересно: инки-фантомы видят Иллариона, но считают его поведение нормальным. Неужели признали в нём принца, Инку королевской крови? Времена продолжают совмещаться, уже трудно отделить воссозданное от естественного.
Представление развивается, минуты идут, народ на площади волнуется – подданные Инков ожидают своего монарха. Преображение случилось в мгновение, оставшееся незамеченным не только для дирижёров и наблюдателей Реконструкции, но и для всевидящего Хромотрона. Сидящий на троне Илларион медленно встал и поднял руку, в которой оказалось копьё. Глаза его горят светом возмущения, лицо исказила гримаса недовольства. Люди на площади опустились на колени, Илларион резким движением руки бросил копьё, оно со свистом пролетело десятки метров и вонзилось в бок «Стрекозы» вице-консула. В момент, пока копьё летело к цели, Гилл увидел то, чего не должно быть: голову Иллариона окружала не лента-имитация головного убора, а подлинная плетёная тесьма, обёрнутая несколько раз, со свисающей на лоб кроваво-красной бахромой. С плеч ниспадала цветная накидка, оставляя свободными руки. И – надменно-гордая посадка головы!
Гилл повернул голову и увидел искажённое лицо Фрикса. И понял – до того тоже дошло! Он дал мысленную команду остановить процесс и продублировал её через сенсоры преобразователя, натолкнувшись на встречный, непонимающий взгляд. То не был взгляд Иллариона! Перед троном стоит совсем другой юноша!
Команда прошла и сработала. Голограмма, только что накрывавшая половину Коско, пропала, открыв вековые руины и замшелые камни. Праздник инков вернулся на своё место в истории, забрав с собой одного из актёров труппы – случайного, самозваного статиста – а на его месте оставив своего полпреда. Гиллу теперь есть с кем говорить, не ограничивая беседу минутами. Реконструкция более чем состоялась.
Неожиданно быстрый и проницательный Кадм, балетно-скользящим шагом, в несколько мгновений оказался рядом с Гиллом. Тот через браслет пытался связаться с Элиссой, но не получалось. Терминал супернадежного Хромотрона не выдержал энергетической атаки древней империи. Замолчали все датчики, отказали все носители информации. Не работало то, без чего человек не мыслил ежесекундного бытия. Понятие «свобода» потеряло смысл. Организаторы Реконструкции не представляли, что делать дальше.
– Гилл, продолжайте работу! – настойчиво, но без начальственной интонации, произнёс Кадм, – Разбираться с последствиями будем позже…
Инка смотрится колоритно.
Да, издали его можно спутать с Илларионом. Но вблизи… Выше на голову, с развитыми мышцами, истинно королевской осанкой. На растянутых мочках ушей тяжёлые золотые серьги, изображающие пуму в броске; бахрома от пересекающей лоб ленты спускается жёлто-алыми кисточками от виска до виска. Из-под накидки, отдалённо напоминающей ту, которую накинул на плечи перед Реконструкцией Илларион, проглядывает набедренная повязка из белой шерстяной ткани. На ногах – расшитая цветными нитями мягкая шерстяная обувь, которую можно назвать сапожками-тапочками.
Он прошёл на середину площади и огляделся. Сразу стало понятно: вид лишённого голографических ухищрений Коско ему не понравился. Взгляд Инки остановился на «Стрекозе» вице-консула. Гилл понял: он смотрит на своё копьё, так удачно пронзившее туловище страшного чудовища. А копьё само по себе достойно внимания – к древку тонкими золотыми кольцами крепится лента, сплетённая из цветных перьев. Копьё, которое может принадлежать только истинному Инке. Пока Инка изучал перемены в облике своей столицы, Кадм прикоснулся к руке Гилла и тихонько спросил:
– Вижу, вы сами не ожидали такого исхода? Объясните мне, прошу, только на простом языке…
– Голограмма-фантом не может ожить и превратиться в живого человека. Я сам пока не понимаю, что случилось, – признался Гилл, убирая ладонью пот со лба, – Могу лишь предположить – произошла замена. Один человек ушёл в прошлое, другой из прошлого перенёсся в наше время. Если только это прямая замена, а не зигзаг в омуте времён. Голограмма Инки, предельно насыщенная информацией, могла изображать человека… И с ней можно вести диалог, можно было… Информационной ёмкости программы, созданной нами и загруженной в Хромотрон – качества и количества достоверных деталей – хватало вполне. В какой-то момент сработал неучтённый фактор и реализовалась другая… Не наша.