Валерий Сабитов – Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение (страница 17)
Они пересекли площадь и остановились на обрезе каменного настила, под которым шумит ручей, берущий начало с легендарного холма Сакса-Ваман. Чтобы пустить воду, пришлось возродить родник-источник. Площадь Куси-пата осталась за спиной, на юге. Вид на север справа и слева от ручья перекрыли два одноэтажных дома, не представляющие интереса ни для архитектора, ни для художника либо этнографа. Простенькие голограммы, без всяких изысков, лишь бы фон заполнить. Но Илларион простоял рядом несколько долгих минут. Гилл невольно «поймал» его мысленный вопрос: «Была ли среди найденных испанцами останков мумия Пача-Кутека?» И Гилл об этом думал, да завоеватели вели себя крайне неразумно.
Воздух заметно потеплел, Гилл посмотрел на небо – солнцу до зенита остаётся около часа. Приблизилось время общей готовности. Сам Гилл привык в день Реконструкции обходиться без еды и питья, но Иллариону надо подкрепиться. Он отправил его на запоздалый завтрак, сам вернулся на площадь и занял королевское кресло. Камни площади мерцают цветными стыками, мысли грозят вовлечь в водоворот сомнений. А кругом площади заканчивают приготовления десятки людей – профессионалов своего дела. Каждый из них убеждён: Гилл спокоен и уверен в себе – и удача с ними. Как-то само собой, помимо его воли, сложилось мнение: реконструктор Гилл способен сотворить всё возможное.
А что на его счету? Несколько приличных, но незначительных по итогам воспроизведений. Александрийская библиотека в Египте постегипетских времён, столица России года последней смуты, попытка увидеть космическую технику времён императора Хуанди. Но ведь в сами библиотечные манускрипты заглянуть не получилось; в той России не бывало несмутных времён – ничего поучительного извлечь не удалось; китайский вождь Хуанди оказался пришельцем то ли с гор, то ли с неба, никто ничего не понял. И тому подобное. Всюду «почти ничего». Но сегодня он поставил сверхзадачу – не просто посмотреть, как оно было, но и заглянуть в сознание реконструированных людей, задать им ключевые, выстраданные вопросы.
Сидеть на троне неудобно. Наверняка Инки использовали мягкие подушечки. Золото подлокотников раскалялось. Тело окутал плотный зной. Гилл окинул взглядом небо – лазоревое сияние разлилось по куполу, вбирая жар светила. Под таким небом хочется одного – оказаться в собственном доме, коснуться прохладных бревенчатых стен. Потом раздеться догола, пройтись босиком по росистой траве к озеру, окунуться на часок в прохладную живую воду. Искусственные озёра не дают этого непередаваемого ощущения: словно обновляются и душа, и тело; будто рождаешься заново, для жизни без ошибок и лишних, посторонних воспоминаний. С севера, со стороны Кора-Кора, одного из домов Пача-Кутека, донеслось комариное жужжание. Гилл вздохнул – начинается! Кто-нибудь из Консулата на его бедную голову. Он немного ошибся. Через пару минут на Говорящей площади приземлилась индивидуальная «Стрекоза» с алым пятиугольником на борту – личный транспорт вице-консула. Кадм неторопливо сошёл на каменные плиты.
Гилл рывком поднялся с королевского трона.
Кипение и бурление в Зоне Реконструкции затихли. Люди расслабились в ожидании команды Гилла. Он поднял вверх правую руку, краем зрения отметив возвращение сына.
– Вот так здесь мог сидеть Повелитель Времени! Ведь так примерно переводится имя первого императора, девятого короля инков Пача-Кутека? Как, отец, соответствую я великому образу?
Голос сына прозвучал отчётливо, близко. Будто и не разделяет их площадь. Сценарий ещё не запущен, а пространство изменилось. Неужели его предположение верно, связь времён уже установлена? Илларион занял трон, принял торжественную позу, поправил цветную ленточку, стягивающую лоб. Фрикс, взъерошив пальцами и без того лохматую причёску цвета жухлой соломы, нахмурился и сдвинул чёрные густые брови:
– А ведь в самом деле! То, что требуется! Живые актёры воплощаются в роль удачнее голографических фантомов. Древние со своими театрами и кино понимали поболе нашего. А? У твоего сына талант.
– Илларион! Освободи кресло, его займёт фантом. Копия профессионала из команды Гектора. Ты не подходишь! Все меня поняли?
Ни Илларион, ни Фрикс не успели ответить. Небо разом потемнело, и солнечный диск поблёк. Воздух сделался вязким и тугим, дышать стало астматически тяжело. Гилл одним движением натянул шлём и потянулся к клавиатуре преобразователя. Но не успел ничего сделать, в следующее мгновение всё вернулось на свои места.
– Флуктуация! – просипел он и прокашлялся, – Неужели мы?
Фрикс подошёл к нему, успокаивающе коснулся рукой плеча и шёпотом сказал:
– У меня такое впечатление, что рядом с нами кто-то…
– Кто-то? – Гилл нашёл в себе силы улыбнуться, – Друг или враг?
– Чужой или свой? – Фрикс выглядел более чем серьёзно, – Пока не понимаю. Но некая сила пытается влиять на процесс.
– Хромотрон молчит. Анализ записи ничего не даст. Гиперпространство, причём…
– Причём не наше, – продолжил его мысль Фрикс.
– Суперхромотрон? – Гилл вспомнил описание устройства в лабиринте Пакаритампа, – Но у нас нет выхода, я правильно понимаю?
– Правильно, – согласился Фрикс и они оба оглянулись на помост, где под тентом устроился Кадм. Вице-консул, казалось, не заметил фокуса с небом и невозмутимо разглядывает Иллариона в кресле Инки. Участники опыта, озадаченные преждевременной флуктуацией пространства, затихли, обратив взгляды к Гиллу.
– Начинаем! – громко сказал он, – Все по местам. Не задействованных в сценарии Реконструкции прошу покинуть Зону.
Операторы мачт зафиксировали антенны излучателей, Хромотрон мигнул экранами. Актёры, живые и голографические, заняли свои места. Площадь Куси-пата приняла вид съёмочной площадки обычного художественного ремейка, которыми изобилуют развлекательные программы Хромотрона. Возможно, и Кадм считает, что Гилл решил сделать очередной суперхит о жизни одного из героев-предков, попавшего при розыгрыше мест очередного рождения в империю Инков. Но уже за невмешательство в работу Гилл готов относиться к нему с уважением. Он ещё раз осмотрел Зону, повелительным жестом головы приказал Иллариону покинуть трон.
– Вперёд!
Вначале, как обычно, проявился интерференционный рельеф: тёмными и светлыми полосами поплыли волны, на которых заплясали цветные пятна информационных сгустков и уплотнений. Рельеф на время поглотил площадь, но позволил открыться первому изображению, ради явления которого и качали сюда энергию электроцентры провинции. Где-то рядом с троном – самого трона не видно – возникла прозрачная фигура человека, облачённого в подобие туники. Человек-призрак оживлённо жестикулировал, обращаясь в сторону Гилла.
Гилла охватило возбуждение – дело пошло! Но тут же фигура – фигура Инки, настоящего Инки! – окрасилась в грязный зелёный цвет. Ещё мгновение – и лицо сделалось тёмным пятном неопределённой формы. Через секунду ноги призрака распухли и обрели вид кактусов.
– Дисперсия! Кома! И ещё хрен знает что! – Гилл напрягся всем телом, пытаясь не показать растерянности, – Такого у меня ещё не бывало. Оптики-то нет, откуда эффекты аберрации?
Приблизившийся к преобразователю-«предметнику» Гектор принуждённо рассмеялся:
– Хрен? Если ты ударился в ботанику, дело действительно усложнилось.
Фрикс, сделав отталкивающий жест в сторону Гектора, спокойно сказал:
– Гилл! Плюнь на сопутствующие миражи и продолжай. То ли ещё будет! Мы на верном пути, я не сомневаюсь.
Гилл благодарно кивнул – возбуждение ушло, как молния в разрядник – и прошептал:
– Отойти всем за пределы периметра! Даю коррекцию!
Динамики усилили голос, он прокатился по камням готовой ожить площади, отразился от стен Золотого квартала, вернулся смятым эхом. От шаровых антенн-излучателей шлёма оторвались снопы лучей, слившись в световой конус. Изменение волнового фронта за счёт уточнения длины предметной волны устранило аберрационные эффекты. Призрак у невидимого трона обрёл нормальные размеры и цвета. Но рядом с ним появился двойник, повторяющий его во всём. Окружающий пару из прошлого фон налился тяжёлой зеленью.