Валерий Сабитов – Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение (страница 13)

Картина строительства пирамиды, кажущаяся знакомой, исчезла. По экрану побежали сполохи, а затем высветилась живая, в действии, композиция, которую я не решилась бы показать и себе, будь на то моя воля. Но с волей что-то произошло в момент касания зелёного овальчика – в голове словно задул сквозняк, в висках закололо, на секунду затуманилось зрение. Но если знать всё заранее! – кто не помнит, чем кончила свои недолгие годы Кассандра? Нет, не пойду я в цыганки-гадалки.

Как только голова прояснилась, на экране возникло изображение. Но какое! Вначале явился Адраст, расстроенный, с немым вопросом смотрящий прямо в глаза; затем откуда-то зазвучал женский голос. Ясно, что говорящая женщина обращается именно к Адрасту. Голос чёткий и громкий. Поначалу я ужаснулась, но как только до меня дошло, что разговор идёт на древнем мёртвом кечуа, немного успокоилась. Но тембр, интонации узнаваемы! – мои интонации, мой личный, неповторимый тембр. Да, такое было на самом деле, и теперь, извлечённое из моего дырявого мозга, повторяется. Почему дрянная машина выбрала эту ячейку памяти? Не единственная же она у меня? Ячейку, которая, я надеялась, надёжно закрыта и запечатана! В ней спрятан момент, в который я круто переменила свою жизнь. И не только свою! Только подумала об этом, экран разделился на две неравные части – вертикальная черта отдала левую треть Гиллу. Гилл стоит и смотрит через преграду-черту на Адраста и невидимую меня, стоящую напротив Адраста. А ниже фигуры Гилла возникло изображение Иллариона и Светланы, тянущих друг к другу руки; но какая-то невидимая сила разводит их в стороны, не внимая мольбам и слезам. Я знаю, что это за разводящая сила – мои ложь и предательство. Самое великое предательство моей жизни.

О, как противно слушать себя со стороны! Со стороны и из будущего… Уходя к Адрасту, я предала Гилла и себя. Обманула Адраста. Развела детей, лишила их ощущения родительского тыла. И никто даже не догадался, что всё это я проделала расчётливо, продуманно, выверено до мелочи. Это был мой план, а близкие люди стали в нём статистами. Мини-спектакль, мини-реконструкция.

Началось всё шесть лет назад. Остро захотелось принять участие в работе, связанной с Пятой Звёздной. Пик интереса к звёздам, обещание великой славы. Я отыскала слабое звено в команде. И нашла способ сблизиться с Адрастом, инженер-пилотом вне земных слабостей, невероятно занятым. Была у него женщина. Ничего себе на вид, и влюблённая в него как собачка. Редкая женская порода, как и собачки, но… Но мужчины почему-то предпочитают не преданных, а обаятельных. И хитреньких… Обойти ее не составило труда. Очаровала его и подчинила своим капризам. Согласно устоям, Адраст не мог соединиться со мной, превратить любовную связь в имеющий перспективы союз. Этнографы в космосе не требуются. Но я год как занималась экзосоциологией, а это как раз то, что надо. Как он обрадовался, когда я «случайно» обмолвилась о своей второй профессии! И добился моего включения в группу сверх штатного расписания. Теперь мы могли быть вместе, и никакой консул не привлёк бы его к общественной критике. Обещанная слава улетучилась как дым на ветру после исчезновения корабля где-то за орбитой Плутона.

Теперь, на экране Римаковского заколдованного компьютера, я говорю правду, открываю её Адрасту. А значит, всем. Но говорю на кечуа, которого тут никто, кроме меня, не знает. Светлана понимает, но самые азы, до неё не дойдёт, да и проблемы не детские. Да, я вернулась к Гиллу, к Иллариону. Неужели опять таким же путём, тем же способом?

Саморазоблачение обмана – вранья! – на экране продолжается. Озвучиваются мои тогдашние мысли. Неужели я думала такими беспощадными словами?

– Я не люблю тебя, Адраст. Я занимаюсь с тобой сексом ради того, чтобы пролезть в команду обеспечения Пятой! Это мне позарез надо – ведь по возвращении или даже получении первых донесений из экспедиции все мы поднимемся минимум на ранг выше. В близкой и реальной перспективе участие героями на ежегодном ритуале в Храме. И тогда жизнь состоялась! И можно биться за место в Шестой Звёздной. Гилл? А что Гилл? Причём тут мои чувства к нему? Ведь чувства у нас второстепенны. С Гиллом не взлететь, он до кончины будет копаться в прахе. Оттуда что можно выкопать, вычленить? Ничего, кроме сомнительных исторических спектаклей-реконструкций…

Виртуальный Гилл слушает спокойно, чуть печально. Внешне спокоен, держится. Впрочем, он и в реальной ситуации такой. Ведь ни разу не накричал на меня, не оскорбил. А было за что. Было! Но Илларион! Но Светлана! Несмотря на все амбиции, я всё-таки женщина, всё-таки мать! Они мои дети, не чужой тётки!

Гилл и Адраст молчат, разделённые барьером-чертой пещерного компьютера. Я впервые могу сопоставить их вот так, близко и рядом. Как же они непохожи! Адраст мужественен и ярок: аккуратное, отточено-правильное, с прямыми углами, лицо под чёрной шапкой спутанных волос. Он не любил стилизованных причёсок, ибо «стиль объединяет, а не выделяет». Могучий торс борца-чемпиона. Я помню силу его ласк. А глаза – их невозможно забыть: очень крупный зрачок, почти без радужки, зеленоватые белки. Гилл высок и светел, загар не пристаёт к его бледно-красной коже. Тонкие губы, подбородок с ямочкой. Его с детства считают волевым. Возможно. Я хорошо знакома с его холодной реактивностью, с его талантливым телом. А спортивные соревнования не любит. Не хочет быть первым? Возможно. Что привлекает к нему любого – это улыбка, осветляющая всё вокруг. Но редкая. Кого из них я люблю по-настоящему, без фальши?

Внутриэкранная Элисса продолжает открывать тайники своей души, а я реальная стою без движения. Стыд и страх? Не может быть! Неужели страх перед разоблачением сильнее иных чувств? Я чуть не заплакала от обиды и злости. Новая вспышка эмоций повлияла на работу каменного компьютера – экран погас, только жёлтые волны катятся слева направо. От левого берега моей жизни к правому…

Пещерный суд! Суд римаковской, асмодеевской программы или её древнего создателя! Или?.. Но нет, о том и подумать страшно. Если Гилл с Илларионом узнают! Каким образом этот камень отражает мысли, да ещё и переводит в живые кадры? И сохраняются ли они в памяти камня? Но о чём это я? От себя-то не уйдёшь. Только бы не испортить судьбу ещё больше. И не только себе.

Я постояла над померкшим экраном и повернулась кругом. Надо держаться. И так, чтобы никто ни-ни… «Девочки» глазеют на меня вопросительно-озадаченно. История жизни «шефа» для них не секрет. Чем-то особенным их не поразишь. У многих драмы поизвилистей, позапутанней. Только вот Светлана… Дочь смотрит взросло и сочувственно. Так могла бы смотреть всё понимающая близкая подруга. Но в друзьях-подругах пусть разбирается Гилл. Мне не до сердечной преданности. Кто её видел в нашем веке? А со Светланой после! Девочек-коллег-помощниц требуется увести в сторонку, пока горячо. Я строго спросила:

– Вы поняли что-нибудь?

– А что тут сложного и значительного? – ответила Альба, – Ребята в прошлом тоже были грамотные. Вот и нарисовали компьютер да спрятали внутри скалы.

Я сочла необходимым возмутиться: пока всё шло без намёков, но отключить их от виденного требуется понадёжнее:

– Ну что вы, девочки! Это же настоящее открытие. Это же Кодекс! – а про себя добавила: «Кодекс жутких откровений и предсказаний», – Кодекс, так называют рукописные книги. Называли. А перед нами модернизированный вариант тех самых древних самодельных книг. Понимаете?

«Девочки» растерянно молчат, и я продолжаю просвещение. Чтобы не отвыкали от руководящей роли «любимой» Лиссы. К тому же это единственный способ, которым я могу и себя привести в рабочее состояние. Пора выбираться из лабиринта, да ноги отказываются идти. Сеанс принудительного откровения нагрузил больше, чем выступление на Олимпиаде в году… Неважно, каком. Там я завоевала второе место на региональном конкурсе обаяния. Пока высшее достижение в жизни. Но ничего, я ещё добьюсь кое-чего!

– Для успеха Реконструкции неоценимая находка. Конечно, с Хромотроном никакая книга не сравнится – экран любого размера в любом месте, управление голосовое, смотришь и слушаешь всё, что пожелаешь. Но в книгах свои плюсы. Хромотрон вытеснил и рукописные, и типографские. Но книга соединяла людей: точнее, объединяла вокруг слова, воздействовала на чувства. (Неужели это я говорю?) А Хромотрон для нас что? Нечто, стоящее за пределами восприятия. Он отделил нас от себя и разделил между собой. Я только теперь поняла, что Реконструкции Гилла – это попытки восполнить тот пробел, который образовался после воцарения Хромотрона. Синтетическое искусство, создаваемое посредством Хромотрона – оно в принципе безлично, рассчитано на узнавание, но не сопереживание. Книгу надо было сохранить. Пусть хоть как элемент интерьера – ведь было время, когда люди заставляли полки в своих домах одноцветными томами. Да, некоторые владельцы их никогда не раскрывали, но опосредованное действо сохранялось.

Я озвучивала не своими словами всё, что шло на ум, и нервный стресс постепенно отпускал. Из памяти девочек странная картинка с участием известного всем астролётчика Адраста вытеснялась избыточной информацией о загадочных книгах. Плюс ещё перемена отношения к задачам Реконструкции, к которой они имеют отношение лишь тем, что Консулат через мой выбор привлёк их.