Валерий Сабитов – Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение (страница 12)

– Что ты всё Виракоча да Виракоча! Он стал Ариадной и дежурит на входе. Если ты знаешь ответы на все вопросы, то должен знать и это.

– Я знаю. Виракоча везде.

– Ну ладно, – Светлане надоели расплывчатые ответы и она решила перейти к конкретным проблемам, – Теперь скажи, у папы Гилла получится Реконструкция?

«Как это у неё получается, выделять нужные слова так, что даже смысл их меняется, приобретает значительность? – спросила я себя, – Ведь её не учили риторике».

Римак отвечал после паузы, делая чёткие разделы между словами:

– Получится. Но он превысит свои желания.

– Как можно превысить свои собственные желания? – тихонько спросила себя Светлана и громко уточнила, – Я не про желания, я про работу.

– Нет различия между последствиями желаний и плодами трудов.

– Опять ты хитришь. Не знаешь, так и скажи, зачем путать мне мозги. А папа Адраст вернётся из звёздной командировки?

– Ему неоткуда возвращаться… Чему надлежит быть вскоре, того не изменить.

Ответ на «звёздный» вопрос дался Римаку труднее прежних. Внутри у него даже что-то заскрипело-закашляло. В дело, отбросив возможные последствия своего доверия древнему идолу, который, скорее всего, является псевдооракулом, вступила я. Чего доброго, девочки усомнятся в авторитете шефа.

– Есть ли в лабиринте что-нибудь ценное для нас? И если есть, как отыскать?

– Искомое всегда ближе, чем может показаться. И найти его легче, чем пройти мимо. Идите и найдёте.

– Прекрасный совет, дорогие мои, – заключила я, обернувшись, – Думаю, пора закончить беседу, она грозит затянуться. Мы должны успеть до наступления темноты снаружи. Светлана, попрощайся с Римаком, мы идём дальше.

– Правильно, мама, – согласилась Светлана, – Советы Римака умные. Пойдёмте.

Аккуратно сматывая нить, она прошла к выходу из прибежища идола, и без размышлений повернула вправо. Возобновления её лидерства никто не оспорил. А я подумала: как бы не пришло время, в котором она станет называть меня мама Элисса. А то и просто Лисса, как Риона или Зухра. Подумала о таком диком будущем, и мурашки по спине пробежали.

Оракул инков оказался провидцем, как ему и положено по штату. И получаса не прошло, как Светлана уверенно привела нас в чистенькое помещение, чуть поменьше комнаты с Римаком. Здесь ни статуй, ни обглоданных костей, но посредине стоит каменное подобие квадратного обеденного стола. Мне, вошедшей первой, показалось, что при появлении лучей света от стола метнулись к стенам серые полупрозрачные тени. Метнулись и пропали. По поведению Светланы, на миг замершей на месте с поднятой в полушаге ногой, я поняла – видение было на самом деле. Видимо, игра света и тени, на которую обратили внимание только мы двое. У остальных ведь нет своего Гилла, они замечают только то, что имеется на самом деле. Во времена инков, скорее всего, такие вот видения и принимали за призраков предков. А потом складывали легенды, чтоб у Гилла появилась любимая работа. Ну что у меня за профессия? Бродить по покрытым пылью местам и искать следы тех, кого уже нет и не будет? Какая, на самом деле, польза человечеству? Нет, прав Консулат в прохладном отношении к реконструкторам и некоторым прочим потребителям. Во мне собиралось законное раздражение. Одно – держать в руках древние книги и наслаждаться их запахом, а другое – следовать капризам владельца этих книг и ставить себя в смешное положение. Ведь могут лишить статуса этнографа и приписать к менее достойному кругу. К тем же реконструкторам. Только этого не хватает! Хотя, если рассудить честно, этнографу до реконструктора дорога не близкая.

А сейчас я склоняюсь к выводу, что моя группа, ранее работавшая «на плюсах», на сей раз оказывается ненужной. Синтез науки и искусства! Где царит чистое искусство, науке никогда не будет места. Искусство хорошо и полезно там, где люди отвлечены от забот, ищут расслабления и зрелищ. Вот сейчас осмотрим стол-артефакт, чтобы не было прецедента для самоосуждения, и назад по Светланиной ниточке. И я прямо выскажу, завтра же, непогрешимому Гиллу всё, что думаю о нём и его околонаучной страсти. Элисса не девочка, чтобы бегать по первому зову, глотая окостеневшую в безвестные времена пыль.

Но, всё-таки… Женщина желает, а мужчина движется к результату. К такому выводу я начала приходить совсем недавно. Может, так оно и есть, но как согласиться!? «В каждой женщине есть частица мужчины. Любопытство вовсе не женская черта, а непотерянное проявление мужской любознательности» – так вещал мне мудрый Адраст. Если б знать, что закончится именно так! Нельзя всё-таки просчитать судьбу. В гилловском прошлом существовали замечательные профессии. Родилась бы я цыганкой-гадалкой. И по ладони открывала предначертанное. Начала бы с себя. Чтобы удовлетворить своё мужское любопытство. Нет, не избежать предначертанного, к которому сегодня ведёт Светлана, девочка, ещё не ставшая женщиной и, следовательно, не растерявшая мужского дара. Я послушно иду за ней и размышляю о желаемом.

Стол становится обеденным лишь тогда, когда используется для сервировки, то есть для ритуала поедания пищи. Проводится другой ритуал – и меняется его предназначение, и он становится каким угодно, хоть жертвенным, только не обеденным. Жертвенным?

Путая шаги, я добрела к «столу». Вновь (показалось?) рядом мелькнули тени, причём человеческие. Скользнув от стен, они все разом в невесомом прыжке соединились в одну под потолком и низринулись в центр отшлифованного квадрата на каменной поверхности. Я замерла, вглядываясь в тёмную зеркальную плоскость. Отшлифовать кусок скалы до такого состояния, что он стал как зеркало? Нет, он больше похож на наполненный мутно-зелёной водой колодец! В Центре мы шлифовали стёкла для телескопов. Учили нас делать их собственными руками. Светлую половину Луны я исследовала в детстве вдоль и поперёк тысячу раз. И очень разочаровалась, когда побывала на ней. Да, шлифовка стёкол показалась мне трудом каторжника. А тут камень! И не было ведь у них машин-приспособлений.

Палец при касании почувствовал холод и легко скользнул при нажатии в сторону. Искривление чуть заметное, профессионалы работали. Лучи браслетов не дают отражения, словно камень проглатывает фотоны. Рамка, окаймляющая зеркальный квадрат, оставлена в естественном виде – с неровностями, зёрна-кристаллы легко прощупываются подушечками пальцев. На рамке пятна, слегка выделяющиеся разными цветами. Скорее, присутствует не сам цвет, а лёгкий намёк на него. Присмотревшись, я поняла, что все пятнышки имеют как различную окраску, почти съеденную временем, так и разную форму. Квадратики, кружочки, овальчики.

Внимательно присматриваясь, я обошла загадочный предмет. И остановилась там, где пятен меньше – два квадратика в центре и два кружочка по краям полосы, примыкающей к ближнему краю чёрного квадрата. Глаза успели привыкнуть к неустойчиво-скудному освещению, и я отметила ещё несколько пятнышек: хорошо заметные зелёные овальчики по вертикали справа и слева, и десяток круглых «кнопок» по верхней горизонтали. «Кнопок!» – зафиксировала я в себе вязкую ассоциацию. И сказала себе: вся эта странная конструкция, нисколько теперь не напоминающая стол, схожа с компьютерами дохромотронной эры. Конечно, только схожа, только напоминает. Я решила проверить догадку и дотронулась до нижнего левого квадратика. Тотчас зеркало замерцало, осветилось изнутри, и по нему пробежали какие-то знаки. Ещё раз коснулась той же кнопки – экран потух. Итак, перед нами демонстрационный экран, работающий, действующий, функционирующий! Компьютер инков? Но это невозможно, такие факты не выпадают из истории! И не розыгрыш вся эта катавасия с лабиринтом в Пакаритампу – такое тоже немыслимо. Пакаритампу – гора, откуда в мир сошли первые Инки, откуда началась королевская линия, которую и желает ухватить Гилл за отпечатки генов в истории. Или ещё за что-то, я до конца не поняла. Гора, где погребён первый Инка! Замурован тут. Может, его спрятали внутри этой хитрой машины? Я дотронулась до правого квадратика снизу. Экран, как и ожидалось, замерцал и засветился. На этот раз по нему поплыли справа налево, сменяя друг друга, живые картинки. Светлана ойкнула, «девочки» разом ахнули. Какое-то время, затаив дыхание, мы рассматривали незнакомые пейзажи, лишённые всякого человеческого присутствия, но тем не менее чарующе прекрасные: горные и равнинные реки, озёра, берег океана, леса, горы, ущелья, долины… Невероятно красивая Земля неизвестных веков.

Итак, кое-что прояснилось: левый квадратик выводит на экран знаковую информацию, правый образную. Ими можно работать и одновременно, сочетая картинки и письмо. Я попробовала варьировать касания на правую кнопку. «Компьютер» не сразу понял – по экрану пробежали цветные сполохи – но сообразил и выдал одно изображение, развёрнутое на весь экран. На этот раз там люди: краснокожие, облачённые в набедренные повязки, они строили пирамиду! Что-то здесь показалось знакомым, но что – я не смогла сразу определить. Прямо какое-то дежа вю! Повернулась к девочкам, но они потеряли интерес к находке. «Ну, доисторический хромотрон, и что?» Обрадованная и расстроенная, не думая, я ткнула указательным пальцем левой руки в левый зеленоватый овальчик.