Валерий Сабитов – Литературный оверлок. Выпуск № 3 / 2018 (страница 9)
– Ну как же! В одних школах учились. Ершов!
– Прозорлива-таки наша родная полиция! Во все города и веси таких бы служителей закона, – отец Александр осветился особо белозубой в обрамлении чёрной бороды улыбкой, – Дурень-обалдуй, если судить по народной-то мудрости, не всегда глупей других. Чаще наоборот. Чем наш Петька хуже ершовского дурачка? Нет, не просто так он из лесу вышел. Я заметил: случайно он ни с кем не встречается. За ним бы ходить незримо да записывать. Или диктофон ему подарить? Нет, бесполезная затея…
Видя такой неподдельный интерес собеседника, Захар Петрович подробно рассказал о встрече.
– Дело было три дня назад. Откуда он выскочил на меня, я так и не понял. Я тогда находился около дома Емельяновых. Тех, что на откосе. Ивана ждал, тот опять на пожарной машине начал в пьяном виде по магазинам гонять под видом учений. Петька как всегда босой, но одет по погоде, тепло, ночи-то пока прохладные. Схватил он меня за руку, а пальцы горячие, как шампуры на дымящемся мангале. И пошел говорить-спрашивать.
– …Женщина выбирает тёмный путь… Так ей назначено. Спорить нельзя. Только рыцарь может спасти от пленения драконом.
Слушаю я Петьку и думаю: какая-такая женщина, и я-то здесь причём? А глаза его широко раскрылись, зрачки расширились, голос стал тише, но слова разборчивее.
– Стань рыцарем, стань рыцарем, стань… Найди волшебный меч…
– Она стоит на дороге, перед камнем жизни. Узкую тропинку не увидать отсюда. А дорога-то на три разваливается, тремя рогами чёрными торчит вперед. А на камне великий Мастер слова вырубил каменные. Не стереть их рукой голой…
Мне даже жутковато стало от этих слов, от вида Петькиного лица. И вдобавок как-то неудобно. Осмотрелся: вижу, никого рядом. Спрашиваю:
– Что же начертал великий Мастер на камне?
– Зачем вопросы? – отвечает мне Петька рассерженно, – Не торопи никого. Торопись сам. Тебе будет известно больше других… А на камне слова такие: налево пойдешь, – себя потеряешь, чужбинку найдешь. Направо пойдешь, – грош потеряешь, да брошь обретёшь. Прямо пойдешь, – кормило потеряешь, но душу спасешь.
После этих слов повернулся Петька от меня и пошёл. Услышал я на прощание шепот:
– …не упусти ветер. Время – ветер…
– Вот какая история. Ершов Ершовым, да попробуй разгадай.
Захар Петрович вопросительно посмотрел на отца Александра и поразился тому, как окаменели его красивые по-девичьи зеленые глаза.
– О чем ты, Сергеевич? – озадаченно спросил Беркутов.
Отец Александр прищурился, напряжение, исходящее от него, тотчас ушло.
– Ишь, образ какой избрал. Народный, древний, ёмкий. Развилка дорог, витязь на распутье… И камень… Всем камням камень. Какой молодец Петька-то наш, как считаешь, Захар Петрович? А разгадать попробуем вместе. Не сразу у нас получится, думаю. Но ко времени, к разговору вспомнил ты ту встречу.
Отец Александр коснулся ладонью локтя Захара Петровича, направляя к выходу из церковной ограды.
– Что касается женщины… О ней-то и хотел с тобой посоветоваться. Ты сегодня ближе к ней, чем я. Отдалилась она от церкви, и не могу я пока вернуть её на путь…
– Анастасия? – облегченно и в то же время обеспокоенно спросил Захар Петрович, – А ведь я почти уверен был, что она и будет центром нашей беседы.
– Сегодня… Как бы не опоздали мы. Раньше надо бы… Но примем данное как есть и из него исходить будем. Давно ты, Захар Петрович, встречался с ней?
Беркутов смущенно улыбнулся.
– Каюсь. Собирался-то долго, да все никак. Ведь как у нас иногда, что не касается лично либо служебных интересов, как-то уходит в сторону. Но на сегодня, признаюсь, в плане у меня обязательный визит к ней.
– Знаю, вас многое связывает. И юношеская дружба с Юрием Герасимовичем, да и к ней ты был в своё время неравнодушен. Не это ли мешает?
– Не скрою, их свадьба с Юрием была для меня неожиданностью. Я тогда только в школу полиции поступил, а Юрий в армию собирался. Думал, вот Юра уйдет на службу, приеду в отпуск и решу, как с ней. Но то когда было! Не то мешает. С личной судьбой, считаю, мне повезло.
– Именно. Супруга твоя, Марья Ильинична, достойна особых похвал.
– А откладывал я разговор с Анастасией по другой причине. Давно вижу, что с ней что-то не так. Петька, может быть, о ней говорил в своих загадках. Да я и сам… Главное в том, что перестал я её понимать. Уже больше года она другой совсем человек. Всё неузнаваемо: и глаза, и речь… Встречаю, и не знаю, что сказать. А она молчит, смотрит куда-то внутрь себя. Ждёт, вся жизнь в ожидании. Всю жизнь как часовой на посту.
– Верно, Захар Петрович! На посту! Сама назначила себя, а снять с караула некому. Отсюда всё и идёт.
– К тому же, Владимир Сергеевич, меня никто не отделяет от служебной личины. Куда бы ни пошёл, что бы ни сказал: вон участковый пошел, вот участковый сказал…
– Ну, не совсем так, Захар Петрович. Чаще говорят «Беркутыч». Да ты и сам знаешь. Ложная скромность, должен заметить. А судьбу человека упустить можем. Сколько можно мёртвым образом жить? Ведь так и самой омертветь недолго и ещё кого увлечь за собой…
Не менее часа длилась беседа Захара Петровича с отцом Александром у церковной ограды. Кое-что прояснилось, но так и не определили они, как помочь Анастасии. На склоне дня пришел Беркутов в дом Анастасии Ивановны Ляховой, просидел тоже не менее часа. Но не нашёл ключа к сердцу, не смог достичь откровенности.
Вышел за калитку, – рубашку хоть выжимай, чувство собственной никчемности так сдавило, хоть рапорт пиши о полной человеческой непригодности. Верная примета утром была: как начался день с неудачи, так и закончился.
3. Анастасия Ляхова. К июню текущего года
Анастасия Ивановна Ляхова, девичья фамилия Погодина. Родилась в Боровом, никуда не выезжала, кроме районного центра. Живет одна, близких родственников нет. Муж Анастасии, Ляхов Юрий Герасимович, в афганскую войну пропал без вести. Одинаково трудолюбива как на полях бывшего колхоза, так и на собственном огороде. Самая активная читательница сельской библиотеки. Дом Анастасии один из немногих, где имеются личные книги, размещенные в книжном шкафу и четырех настенных полках. Серия об Анжелике Анны и Сержа Голон и военно-историческая литература, —любимое чтение.
«Война в жизни Анастасии заняла особое место. Исходя из собственного и исторического опыта, она утверждает: война, – явление непрерывное, сопровождающее человека всегда. Её, войну, просто замечают или нет, называют или нет. Анастасия Ивановна имеет свои названия главным войнам, с которыми пришлось столкнуться ей и народу. Вначале была Великая война, затем, – Морская, потом, – Горно-Пустынная, а затем Горная. Война, – это когда люди убивают друг друга и не считаются преступниками. И совсем неважно, каким счётом измеряются жертвы при этом: миллионами или сотнями.
Отец её стал жертвой Великой войны: умер от ран, не дожив до тридцати. Вслед за ним через несколько лет ушла и мать. Следующей жертвой войны, Горно-Пустынной, стал её муж, Юрий Герасимович. Он не собирался воевать. Но через месяц после их свадьбы, отправившись на действительную службу, так с неё и не вернулся.
Анастасия ненавидит войну, она сделала войну своим личным врагом и старается в этом враге разобраться, найти в нём слабое место. Пропавшие без вести возвращаются, пусть не все, и не сразу. Как только она это обнаружила, смыслом жизни сделалось ожидание. Чем больше дней, месяцев, лет отделяло её от роковой даты, тем крепче она верила: он вернётся.
Она считала войны больными нарывами на оболочке Земли. Рассыпанные людьми по живому существу планеты, они беспокоят Землю, пронзают незаслуженной болью и орошают напрасной кровью; и, не выдерживая человеческой ненависти и растекающейся по ее лицу неживой злобы, Земля содрогается от ужаса землетрясениями, горными обвалами, наводнениями, засухами, авариями и катастрофами. Земля сохраняет последние крики и стоны умирающих. Анастасия искала среди них голос Юрия, но не находила. Что означало только одно, – он жив. А если жив, – обязательно вернется».
Анастасия сохранила девическую стройность и красоту, годы не сказались на ней. Сватали её многократно. Всякий раз это происходило по-своему, но кончалось одинаково: она встречала предложение холодным взглядом и, отворачиваясь, молча уходила прочь. Второй попытки не делал никто.
Бывшие подруги Анастасии стали бабушками. В заботах о маленьких внуках многие из них до неузнаваемости располнели, других жизнь согнула дугой да забыла распрямить. Женщины деревни стареют быстрее городских дам.
Анастасия, разделив со сверстницами тяжкий труд деревенской бабы, оставалась прежней, ни одна морщинка не коснулась ее застывшего, как у изваяния, лица. Только при редких улыбках мелкая сеточка стягивает кожу к глазам, предательски намекая на возраст и пережитое. Да ещё седая прядь, протянувшаяся от левого виска.
Сама Анастасия о собственной внешности не заботится. Её не интересует, какое впечатление она производит на мужскую половину населения Борового. Не очень интересно ей и мнение женщин села. Постоянные отношения она поддерживает только с родителями Юрия: Валентиной Семеновной и Герасимом Борисовичем. Но и с ними последние два года видится всё реже, не разделяя их смиренного отношения к судьбе, отторгая их непонимание её веры.