Валерий Рябинин – Последний выбор князя Василько (страница 4)

Встали, отряхнулись. Василько молчал. Слезы стояли в глазах, но не лились.

– Ты это… не дуйся, – сказал Митька неуверенно. – Ты для первого раза хорошо боролся. У меня три старших брата, я каждый день тумаки получаю. Хочешь, научу?

Василько молча кивнул. Короткий кивок, но в нем было столько достоинства, что мальчишки притихли.

Старый гридь Фрол, наблюдавший издалека, тихо сказал товарищу:

– Вот оно… А князь-то, гляди… с духом.

– То-то, – кивнул тот. – В деда пошел. Всеволод тоже терпеть умел.

Митька снял свою вязаную шапку, протянул Васильку:

– На, примерь. Как знак… ну, признания. Ты мужик, княжич.

Василько взял шапку. Велика была, съехала на глаза. И вдруг засмеялся – впервые за всю схватку.

– Дурацкая шапка, – фыркнул он.

– Сам дурак, – огрызнулся Митька, но добродушно.

И тоже засмеялся.

– Пойдем, малый, – Митька положил руку на плечо Василька. – Научу тебя падать правильно. А потом – как вставать. Это важнее всего – уметь быстро вставать.

С того дня они стали неразлучны. А Василько впервые в жизни понял: поражение – это не конец. Это начало.

Солнце поднялось высоко. С колокольни ударили к обедне. Василько с Митькой и другими ребятами уже с утра носились по лугу за теремом, ловили кузнечиков, затевали кулачные схватки и, переговариваясь звонкими голосами, устраивали гонки до речки и обратно.

– Смотри, княжич, как я быстро до вербы добегу! – задирался Митька, смеясь и размахивая рубахой.

– А я кузнечика поймал, гляди какой! – кричал в ответ Василько, поднимая вверх зелёного прыткого пленника, который отчаянно дрыгался в пальцах.

От жары лица у мальчишек раскраснелись, волосы растрепались, а рубашки насквозь промокли. Но никто не думал о времени, пока снова не раздался мерный звон большого колокола.

– Бегу! – спохватился Василько. – Мама велела к службе не опаздывать!

Помчался к церкви. Но у дверей остановился – там, в тени старой липы, стоял Лихой Игнат. Юродивый что-то бормотал, покачиваясь.

– …пыль с востока идет… тьма солнце покроет… кони реки выпивают…

Василько поежился. Хотел пройти мимо, но Игнат вдруг повернулся, впился в него безумными глазами:

– Ты! Белый княжич! Помнишь – я при твоем рождении кричал?

– Не помню, – пробормотал мальчик. – Я маленький был.

– Маленький… – Игнат хихикнул. – Все мы маленькие перед тем, что грядет. Слушай, княжич: научись ветер слушать. В нем – вести. В нем – предупреждения. Когда придет черный день, ветер тебе дорогу укажет.

Протянул грязную руку, словно хотел погладить по голове. Василько отшатнулся, бросился в церковь.

Служба шла своим чередом. Дьякон читал нараспев, свечи мерцали, дымил ладан. Княгиня Елена стояла впереди, рядом с ней – жены бояр. Василько пристроился сзади, стараясь отдышаться.

Но слова юродивого не шли из головы. "Научись ветер слушать…" Что за глупость? Ветер – он и есть ветер. Дует и дует.

После службы был обед в гриднице. Князь Константин восседал во главе стола, по правую руку – старшие бояре, по левую – младшие. Княгиня с боярынями – за отдельным столом, по обычаю.

Василько сидел рядом с отцом на маленькой скамеечке. Ему полагалась особая честь – отведать первым от княжеских блюд. Это означало, что князь признает его наследником, будущим хозяином стола ростовского.

– Ну что, сын, – спросил Константин, отламывая краюху хлеба. – Чему научился?

– Букву "Ижицу" писать. И бороться правильно. Ратибор учит нас с Митькой.

– Ратибор – добрый воин, – одобрил князь. – Слушай его. А букву покажешь после.

Разговор за столом шел о делах княжества. Урожай обещал быть добрым, торговля шла бойко. После обеда княжич побежал к матери. Княгиня Елена сидела в светлице, вышивала. Но руки дрожали, золотая нить то и дело выскальзывала из пальцев.

– Мама, ты чего грустная?

– Устала, сынок. – Улыбка вышла бледной. – Иди поиграй.

Но Василько не уходил. Подошел ближе, обнял мать за шею. Опять этот горький запах трав…

– Мамочка, ты болеешь?

Княгиня вздрогнула, прижала сына к себе:

– Нет, сынок. Просто устала. Иди, милый. Поиграй с Митькой.

Но княжич видел – мать тает как свеча.

Однажды княгиня позвала сына, достала из ларца маленький серебряный крестик на цепочке.

– Это тебе, Василёк. Носи всегда. Но знай, сначала поступь твоя, потом промысел Божий: без первой второму негде стать. Трудно будет – вспомни эти слова.

– Мама, зачем ты так говоришь? Будто прощаешься…

– Не прощаюсь, милый. Просто… хочу, чтобы ты запомнил. На всякий случай.

Надела крестик на шею сыну, поцеловала в лоб. Василько прижался к матери, чувствуя, как колотится ее слабое сердце.

В последний день мать попросила принести васильков – нарвать в поле за городом. Княжич с Митькой побежали, набрали полный короб синих цветов.

Княгиня улыбнулась, взяла один цветок дрожащей рукой:

– Василек мой. Молись за меня, сынок.

Закрыла глаза. Цветок выпал из пальцев.

На похоронах Василько не плакал. Стоял прямо, держал свечу, смотрел, как гроб опускают в землю. Только когда все ушли, упал на могильный холм, зарылся лицом в свежую землю.

– Мамочка…

Сильные руки подняли его. Ратибор. Постоял рядом, пока мальчик не успокоился.

– Первая большая потеря, княжич. Не последняя, увы. Но ты держался молодцом.

На могиле посадили куст шиповника.

В большой праздник – Покров Богородицы – князь Константин устроил пир. Съехались бояре, купцы именитые, духовенство. Столы ломились от яств.

Василько сидел рядом с отцом на высоком помосте. Ему нравилось смотреть сверху на пеструю толпу, слушать разговоры.

– А покажи, князь, меч родовой, – попросил кто-то из гостей. – Говорят, еще Мономах им владел.

Константин кивнул слуге. Принесли булатный меч франкской ковки в драгоценных ножнах. Князь извлек клинок – сверкнуло латинскими буквами клеймо.

– Вот он, красавец. Отец мой получил от деда, Юрия Долгорукого, а тот от своего отца, Мономаха Великого. Двести лет мечу, а как новый.

– Дай потрогать, батюшка! – попросил Василько.

– Держи. Аккуратно – острый.

Княжич взял меч обеими руками. Тяжелый! Едва удержал, чуть не выронил на пол.

– Осторожней, княжич, – поспешил Гюрята. – Оружие не игрушка.

– Тяжелый очень, – пожаловался Василько, с трудом передавая меч обратно.