Валерий Радугин – Государева грамота (страница 1)
Государева грамота
Глава
«Государева грамота»
Никита Матвеевич Зотова – Сын приказчика
Матвей Степанович Зотов - Приказчик
Данила Иванович Чернов - стрелец
Григорий Чернов - сын Данилы
Тимофей Степанович Холмогоров
Сотник Лукьян Иванченко
Голова Степан Петрович Черепанов
Часть 1. Тобольский узел
Глава 1. Времена Тишайшего
Царствование Алексея Михайловича (1645–1676), прозванного «Тишайшим», стало переломным моментом в истории России. Это время заложило фундамент для будущих реформ Петра I, сочетая в себе глубокую приверженность традициям и неизбежную модернизацию. Эпоха Алексея Михайловича — это время превращения средневековой Руси в мощное Российское государство. Царь сумел преодолеть последствия Смуты, укрепить власть и подготовить почву для своего сына, Петра Великого.
При Алексее Михайловиче произошло окончательное укрепление самодержавия и крепостного права. В 1649 году было принято Соборное уложение. Главный свод законов, который официально закрепил бессрочный сыск беглых крестьян. Стала развиваться система приказов. Именно тогда был создан Приказ тайных дел, который подчинялся лично царю и контролировал всех остальных чиновников.
Одним из самых драматичных событий стала реформа патриарха Никона. Попытка привести русские церковные обряды в соответствие с греческими привела к глубокому расколу в обществе. Появились старообрядцы, которые подвергались жестоким преследованиям.
Несмотря на прозвище царя, его правление было крайне неспокойным. Городские восстания: Соляной бунт (1648) и Медный бунт (1662), вызванные налоговым гнётом и неудачными денежными реформами. Восстание Степана Разина с 1670 по 1671 год. Самая масштабная крестьянская война того времени, охватившая Поволжье.
Россия вела активные войны и значительно расширила свои территории. Воссоединение с Левобережной Украиной: После восстания Богдана Хмельницкого и Переяславской рады (1654) эти земли вошли в состав Русского царства, что привело к затяжной войне с Речью Посполитой.
Началось освоение Сибири. Русские первопроходцы Дежнёв и Хабаров дошли до берегов Тихого океана и реки Амур.
К концу царствования Алексея Михайловича Россия фактически очертила свои восточные границы, которые с небольшими изменениями сохраняются до сих пор. Сибирь перестала быть просто колонией и начала интегрироваться в единое правовое и экономическое пространство страны.
Глава 2. Тишайший и Сибирь
В эпоху правления Алексея Михайловича Сибирь окончательно превратилась из далекой «неведомой земли» в колоссальный ресурсный и стратегический актив Русского царства. Это был период стремительного продвижения на восток — к Тихому океану и границам Китая.
При Алексее Михайловиче русские землепроходцы совершили географические открытия мирового значения. Выход к Охотскому морю: В 1640-х годах отряды Ивана Москвитина достигли берегов Тихого океана; Экспедиция Семена Дежнёва (1648): Проход через пролив, отделяющий Азию от Америки; Освоение Приамурья: Походы Ерофея Хабарова с 1649 по 1653 год привели к столкновению интересов России и маньчжурской династии Цин в Китае; Основание ключевых острогов: Были заложены Иркутск (1661), Селенгинск (1665) и другие крепости, ставшие опорными пунктами в Забайкалье.
Сибирь в XVII веке была главным источником дохода для государства. Основным налогом был ясак, который коренное население выплачивало пушниной: соболем, лисицей, белкой. Меха называли «мягкой рухлядью», и их экспорт в Европу и Азию приносил казне огромные доходы. Государство активно переселяло крестьян («переведенцы»), чтобы обеспечить гарнизоны местным хлебом и не везти провиант из европейской части России. Поиск ископаемых: Начинаются первые организованные поиски «узорчатых камней» (самоцветов) и медных руд, что заложило фундамент для будущей промышленности Урала и Сибири.
Управление регионом было жестко централизовано через Сибирский приказ в Москве. В каждом крупном городе: Тобольск, Томск, Якутск сидел воевода, который отвечал за сбор налога, оборону и суд. Основную силу составляли казаки. Они были одновременно исследователями, дипломатами, сборщиками налогов и солдатами. Город официально стал духовным и административным центром. В 1620 году здесь была учреждена епархия, а при Алексее Михайловиче началось активное каменное Сюда бежали от крепостного права, налогов и реформ Никона. Именно при Алексее Михайловиче Сибирь начала массово использоваться как место ссылки для политических и религиозных противников. Вхождение сибирских народов в состав России сопровождалось как мирным торговым обменом, так и вооруженными стычками при сборе ясака.
Глава 3. Воля приказчика
Холод в ту ночь вгрызался под рубаху, будто злой пес. Я, Никита, сын приказчика Матвея Зотова, стоял у края шурфа, вглядываясь в серую мглу Тобольской низины. За спиной тяжело бухали молоты, кроша породу. Рудник не засыпал даже в сумерках.
Отец возник из тени внезапно. Он тяжело дышал, и я увидел, как дрожат его пальцы, когда он совал мне за пазуху тяжелый кожаный сверток.
— Беги, Никитка. Прямо сейчас, оврагами к Иртышу. В пакете вся черная душа купца Гордеева.
Отец перевел дыхание и продолжил:
— Он казенное золото в обход казны пускает, воеводу подкупает, а нас, холопов, в землю живьем закапывает. Ежели до Москвы донесешь — голова купцу с плеч. А не донесешь…
Отец осекся и сжал мое плечо.
— Сгинем все.
У меня перехватило дыхание.
— А ты, батя?
— Я их отвлеку. Беги к Тобольскому кремлю, ищи в стрелецкой слободе Данилу Чернова. Он мой старый друг, с ним не пропадешь.
В этот миг наверху, у караульни, взвился факел. Послышался зычный крик:
— Эй, кто там?! Стреляй!».
Грянул выстрел из пищали, пуля свистнула над головой, выбив щепу из забора. Отец, толкнул меня в темноту.
— Беги!
Я покатился вниз по склону, обдирая руки о мерзлую землю, а в голове стучала только одна мысль:
— Не потерять пакет. Пакет, который стоил больше, чем вся моя жизнь.
Глава 4. Первая кровь
Тобольск дышал мне в спину холодом и лаем псов. Бумаги, сунутые отцом за пазуху, казался тяжелее чем были. Я бежал, не разбирая дороги, пока не выскочил к постоялому двору «Три сосны», что стоял у самого выезда из города. Здесь, в тени телег, меня должен был ждать человек, знающий тайные тропы.
У ворот двора толпились нищие. Обычное дело для Тобольска. Замотанные в грязные лохмотья, они грелись у костра, понуро опустив головы. Я хотел было прошмыгнуть мимо, как вдруг сильная рука схватила меня за локоть и втащила в густую тень за поленницей. Молодой голос прошептал:
— Тише, парень! Жить надоело?
Передо мной стоял парень чуть старше меня, в стрелецком кафтане, но без шапки. Взгляд его был острым, как бритва. Он не смотрел на меня. Он смотрел на тех самых «нищих» у востра. Стрелец шепнул
— Гляди на того, рыжего. У нищего лапти новые, московского плетения. А вон тот, косой… видишь, как под рогожей блеснуло?
Я присмотрелся и похолодел. Из-под грязного тряпья одного из «калек» на мгновение высунулся кончик стального ножа. Они не просили милостыню — они ждали. Я сказал;
— Меня ждут. Купец Гордеев расставил свои сети быстрее, чем я успел покинуть город.
Мой спаситель представился, выхватывая саблю.
— Гордеевские псы уже перекрыли тракт. Нам не пройти пешком. Видишь коновязь?
У крыльца стояли два добрых жеребца, оседланных по-боевому.
— Прыгай на того, серого! — скомандовал стрелец.
Мы рванулись одновременно. «Нищие» вмиг преобразились: лохмотья полетели в стороны, обнажая добрые ножи и кистени.
— Держи вора! — взревел рыжий, бросаясь наперерез.
Стрелец на скаку рубанул его саблей, расчищая путь. Мы пролетели сквозь ворота, слыша за спиной свист и проклятия.
Глава 5. Данила и Григорий Черновы
Григорий на ходу спросил:
— Тебя как звать?
— Никита.
— Меня Григорием звать.
Григорий оглянулся и спросил:
— Куда держишь путь?
— В Тобольск кремлю. В стрелецкой слободе.
— К кому?
— Даниле Чернову.