Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга VI (страница 6)

Аскольд же — другое дело. Мальчишка пятнадцати лет от роду, конечно, не лучший спутник для охоты, и скорее оруженосец, чем воин — но в его жилах течет кровь древнего княжеского рода, и против такого гостя Урусов возразить бы не посмел, даже будь у него желание.

А случись что — парень прикроет мне спину. Вежливость вежливость, но отправляться в Тайгу без человека, которому можешь доверять целиком и полностью — не лучшая затея. Даже если ты Одаренный, готовый вот-вот перебраться с третьего магического ранга на второй.

Внедорожник шел по льду ровно, почти без тряски. Хороший, явно новый, последней модели нижегородского завода. Правнук дядиного «козлика», только мощнее, крепче, просторней и с печкой, которая работала так, что приходилось чуть опускать стекло. Мотор работал, как часы, и колеса с негромким хрустом загребали снег. Только-только выпавший за ночь, свежий и белый до рези в глазах — солнце уже успело подняться, но Урусов все равно то и дело щурился, хотя козырек был опущен.

Я думал, что мы двинем в объезд через мост на Неве, но машина рванула с набережной прямо в Ладогу — и покатилась по льду. Видимо, потому, что его благородию полковнику непременно хотелось похвастать результатами своих трудов.

— Вот она, родная. — Урусов указал взглядом на башни над белоснежной гладью. — Пятьсот лет стояла — и еще постоит, ничего с ней не сделается.

Крепость неторопливо проплывала справа, и выглядела совсем не так, как я ее запомнил. Тогда — огонь, дым, полчище упырей и полуразрушенная башня, наполовину погребенная под распростертой на берегу тушей мамонта. Сейчас — стройка. Неделю назад северная стена напоминала развалины, а теперь леса облепили ее снизу доверху, как корка на ране, и рабочие — крохотные черные фигурки — копошились наверху, несмотря на мороз.

Временная башня уже стояла — пока еще деревянная, но рядом лежали штабеля кирпича и тесаного камня, готовые сложиться в здание покрепче прежнего. Чуть дальше на стене развевался сине-зеленый флаг с вышитым золотым ключом и поблескивали начищенные орудия.

Крепость пережила осаду — и теперь спешила поскорее залечить раны.

— Быстро работаете, — усмехнулся я.

— Камень будем класть к весне. Пока — дерево, чтобы закрыть бреши. — Урусов чуть повернул руль, объезжая торос, выпирающий из ледяной равнины, как чей-то кулак. — Людей прислали, довольствия дали с запасом — построимся понемногу.

Я молча кивнул. Новый владыка гарнизона, хоть и не отличался отвагой Буровина, оказался неплохим хозяйственником. А это, если разобраться, для коменданта порой даже важнее, чем умение поднимать солдат в бой или готовность отдать жизнь за свою крепость.

— К середине месяца обещали пополнение. Полторы сотни штыков, — продолжил Урусов, не отрывая взгляда от льда перед капотом. — Боеприпасы, три новых орудия, две картечницы. И саперный взвод — стены сами себя не починят. Еще лошадей прислали, хотя я просил грузовики.

— Лошади дешевле.

— Именно. — Урусов чуть повернул голову, осторожно покосился на Аскольда, но потом все-таки продолжил: — все равно экономят.

Его благородие полковник расслабился и окончательно переключился в деловой режим. Прямо как вчера на кладбище: неуверенный и мнущийся офицер, неожиданно для себя самого прыгнувший сразу на два классных чина, исчез, и на его месте вдруг появился человек, который точно знал, сколько нужно кирпича и камня, сколько сена жрут лошади и где его достать в середине зимы.

— Что ж… Как бы то ни было — примите мои поздравления. — Я чуть склонил голову, изображая учтивость. — Если у вас будет больше солдат — сможете мне помочь, не так ли?

— И именно это я как раз и хотел предложить. — Похоже, Урусов чего-то такого и ожидал. — Уже совсем скоро в Орешек пришлют молодых офицеров. И они наверняка будут не прочь поучиться военному делу у самого князя Кострова.

— Это… весьма щедро, — отозвался я.

Судя по тому, как Урусов лихо считал расходы на содержание лошадей, вся прочая математика наверняка тоже давалась ему без труда. И если уж он сам предложил прихватить мне пару-тройку вояк из гарнизона, в этом тоже имелась выгода. Его, не моя.

— Это разумно. У вас под боком твари с аспектами и полсотни верст границы с Тайгой, которую некому держать, кроме ваших людей и Горчакова. А у меня — пара дюжин Одаренных лоботрясов. Которых нужно чем-то занять — или они разнесут весь город.

— Весь город? — Я приподнял бровь. — Я начинаю подозревать, что в вашей затее есть какой подвох.

— Нет, ваше сиятельство. Напротив — все проще некуда. — Урусов испустил протяжный и тоскливый вздох. — Совсем скоро в Орешек пожалует целая толпа избалованных юнцов. Сыновья и племянники людей, чьи имена я не посмею назвать даже наедине. В столице, наконец, сообразили, что в Тайге можно развить Дар куда быстрее, чем в военной академии. И теперь все кому не лень шлют сюда своих наследников с рекомендательными письмами.

На заднем сиденье едва слышно засопели. Аскольд и сам был своего рода наследником — разве что обошелся без письма.

— Золотые мальчики, — улыбнулся я. — Понимаю ваши опасения, полковник.

Почти полминуты мы ехали молча, но потом Урусов все же продолжил:

— Ваше сиятельство, я солдат, а не нянька. Мне нужны люди, которые умеют стрелять и выполнять приказы, а не юнцы, которых папенька отправил на Пограничье наращивать Дар и привезти домой чучело кабана для гостиной. Если кто-нибудь из них погибнет в Тайге — а такое, как вам известно, порой случается даже с Одаренными — его почтенный родитель непременно позаботится, чтобы я закончил службу штабс-капитаном — в лучшем случае.

— И поэтому вы хотите избавиться от юнцов и переложить их на мои плечи.

— Я хочу, чтобы они вернулись домой живыми и и на пару-тройку рангов выше, — проворчал Урусов. — А для этого им нужен человек, который знает Тайгу. И которого они станут слушать. Князь, а не какой-то там провинциальный полковник без титула.

Я поморщился, но возражать не стал — не нашлось ни аргументов, ни, пожалуй желания. Перспектива сделаться нянькой для дюжины титулованных оболтусов отчасти казалась сомнительной, но Дар есть Дар. На Пограничье каждый маг на счету, а через полгода охоты в Тайге юнец превратится в бойца. Или не превратится, плюнет на все и уедет домой к маменьке, что тоже неплохо.

Но те, кто все же останется, станут настоящей силой — моей. А их почтенные отцы и дядюшки — связями в столице. Которые непременно пригодятся, когда Зубовы, их загадочные покровители или кто-нибудь еще решит, что князь Костров слишком много о себе возомнил.

— Что ж, полагаю, выбор у меня невелик, — усмехнулся я. — Только надо постараться не сделать из парней некромантов. Вряд ли сейчас в Тайге есть что-то, кроме мертвечины.

— Позвольте с вами не согласиться. — Урусов взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Не тревога, но и не азарт — скорее любопытство человека, который столкнулся с чем-то непонятным и пока не решил, бояться ему или нет. — Впрочем, увидите сами.

Машина забралась со льда на берег и остановилась. Дальше дорога — точнее, то, что могло бы ей быть — заканчивалась, и начинался крутой подъем — мерзлая земля, припорошенная снегом. Впереди, метрах в ста, — подлесок: ели вперемежку с березами, а уже за ними, где-то полукилометре, настоящая Тайга — та самая, с высоченными соснами и фоном, от которого покалывает кожу.

Аскольд первым спрыгнул в снег, по пути прихватив штуцер, а я выбрался следом. Перекинул ножны за спину и затянул ремень. Разлучник лег привычно — чуть наискось, рукоять над правым плечом. Морозный воздух ударил в лицо после натопленной машины, и я на секунду зажмурился — без стекла солнце слепило еще сильнее, отражаясь от сугробов.

Даже отсюда Тайга пахла хвоей, мерзлой корой и тем, что не почувствовать обычному человеку. Магический фон у берега всегда слабее, чем далеко за Невой, но кончики пальцев тут же отозвались покалыванием. Я потянулся к Основе, аспект отозвался горячей ровной волной где-то под ребрами, и холод отступил.

Урусов вышел последним, закинул ружье на плечо и кивнул в сторону леса.

— Нам туда. Полверсты, может, чуть больше.

Не успели мы пройти и сотни шагов, как снег впереди захрустел, и навстречу вышел человек — появился из-за толстой ели так, будто стоял там с ночи.

Может, и правда стоял — раз уж оделся так, будто собрался сидеть здесь до самой весны. Теплый капюшон, шарф, ватник поверх гимнастерки и валенки — не обычные солдатские, а охотничьи, подшитые кожей. Из-за спины бородатого здоровяка торчал ствол «холланда», а на поясе болтался нож длинной как бы не с пол-ноги — тоже явно не с армейского склада.

Егерь — они всегда одеваются, как Матерь на душу положит. В обычном бушлате в Тайге замерзнешь.

— Ваше благородие, — Здоровяк кивнул Урусову, перевел взгляд на меня, потом на ножны за спиной — и удивленно вытаращился. — Ваше сиятельство, так это… А ружье-то ваше где?

— Дома оставил. — Я пожал плечами. — Если что — хватит и меча.

Егерь недоумевающе захлопал глазами. За его спиной из-за деревьев показались еще трое — тоже в охотничьих валенках и со штуцерами в руках. Один — молодой, скуластый, с обмороженными щеками — усмехнулся, разглядывая мой скромный арсенал, второй тоже, а вот последний…