Валерий Пушной – Проклятие Велеса (страница 14)

– Заснули, что ли? Ведите!

Лошади, фыркая, тронулись вперед. Хромой объявил:

– Боярин Пётр Владимирович приглашает.

– Наконец-то отдохнем! – вырвалось у Марии.

– Покои для вас давно готовы, – объявил хромой и зашагал быстрее, слегка припадая на одну ногу.

Въехав внутрь, услышали, как сзади заскрипели петли ворот. На высоком крыльце увидели статного боярина с густой черной бородой и усами, такими же густыми черными волосами. В богато расшитом зеленом кафтане, шелковых портах, украшенных каменьями мягких сапогах. Он стоял прямо, расставив широко ноги, точно налитая глыба, и смотрел на приехавших испытующе. Холопы помогли Марии и Алексею слезть с лошадей и быстро отвели тех в конюшню. Алексей поднял голову и тоже расставил ноги, глядя на боярина Чипкова. В том, что на высоком крыльце стоял именно он, сомнений не было. Так они стояли некоторое время, молчком разглядывая друг друга. В голове у Алексея пронеслось, что Чипкова, вероятно, огорошил внешний вид гостей, потому что не принять их за тех, кого ждал, он не мог. Ведь даже бывший холоп Косой не распознал чужаков, а уж с тем в дороге находились немалое время. Марию тем не менее встревожило продолжительное молчание боярина Чипкова, и она решительно разорвала его:

– Не признал, боярин Пётр Владимирович? Как видишь, обобрали ливонцы чуть не до исподнего! Свое ливонское нацепили на нас, чтоб народ пугать.

Брови Чипкова сошлись к переносице, глянул на Марию он с некоторым изумлением. Она почувствовала, что влезла поперек батьки в пекло. Видно, ей сейчас стоило помолчать, пока не перекинутся своими приветствиями бояре и сами не заговорят с боярыней. Но дело сделано, слова вылетели – не вернешь. Мария чуть отступила за спину мужа. Боярин Пётр Владимирович качнулся вперед и наконец выпустил из горла:

– Как добрался, боярин Алексей Борисович? – Голос был басовитый, слова говорил тяжеловесно, как будто на вес каждое слово взвешивал.

Алексею в этот момент ударило в голову, что он не знал, как надо или как должен разговаривать с Чипковым. Пришлось положиться на интуицию, хотя она в данную минуту мало чем могла помочь. И тем не менее другого ничего не было. Всякое несоответствие придется списывать на долгий ливонский полон. В ответ Алексей тоже нахмурился и постарался придать своему голосу надлежащий вес. Как-никак, тут он тоже боярин, а стало быть, чувствовать себя должен на одной ноге с боярином Чипковым:

– Не спрашивай, боярин Пётр Владимирович, много нынче ватажников по лесам развелось. Не отправил бы ты Косого встречать меня, то, может, и не добрался бы.

Неожиданно для Алексея боярин Чипков улыбнулся и распахнул руки:

– Ну, коль все складно получилось, проходи, боярин Касмаев. И давай-ка посмотрим, не уменьшился ль ты в плечах, не потерял ли силушку после долгих твоих мытарств. И ты, боярыня Марья Филипповна, поднимайся на крыльцо, не стой там сирой. А ведь тут чего только не пришлось наслушаться о тебе, боярин. Слух прошел, что нет тебя больше в живых, что бежать ты намерился из полона, но настигли тебя и убили в схватке жестокой.

Ступив на крыльцо, Алексей стал неторопливо, с видимым достоинством подниматься по ступеням:

– Как видишь, боярин, живой я.

За ним медленно поднималась Мария. Боярин Пётр Владимирович развернулся боком к двери:

– Что живой – вижу. Ты нам здесь живой нужен. Проходи в палаты, там и поговорим. Много есть о чем поговорить у нас. Но сначала помоют вас да приоденут в человеческий вид, а то ливонцы не дюже расстарались для вас. Жадный народишка, падкий на чужое. Даже вашу ношеную одежонку, и ту прибрали к рукам. А ты, боярин, я смотрю, не измельчал, нет, как был крепок в плечах, так остался. Какую одежку на тебя ни примерь, силушка все та же! Хотя живот-то спал, заметно спал. Не кормили ливонцы, голодом морили, поди. Скупые людишки. Да и ты, боярыня, прежде посправней была, а ныне чуть осунулась, весом полегчала, но краса, все та же краса. – Показал на дверь. – Проходите.

Слегка пригнувшись, они прошли в двери, за которыми внутри было много места, а по углам висели образа. Тут их встретила боярыня Чипкова Анастасия Михайловна с дворовой челядью из холопов. Алексея подхватили мужчины, повели с собой. Марию взяла под руку Анастасия Михайловна и в окружении молодиц увела в другую дверь. Помыли, переодели. Выйдя после этого посвежевшими и приодетыми в боярские наряды, они были препровождены в трапезную, где обнаружили большой стол, накрытый разными яствами. Многие были в новинку, и Алексей с Марией изредка переглядывались, взорами спрашивая, что это. Впрочем, удивляться не успевали, ибо холопы, суетившиеся вокруг, мгновенно улавливали их движения и меняли перед ними блюда. После застолья боярин Чипков увел Алексея в другие покои. Уединился с ним. Мария осталась с Анастасией Михайловной в окружении молодиц. От нее полились расспросы про ливонский полон, и Марии пришлось на ходу выкручиваться, придумывая ответы. Пётр Владимирович в других покоях усадил Алексея на короткую, застланную мехом скамью у окна, сам сел напротив, слова потекли тяжеловесно и густо:

– А теперь поговорим о наших делах, боярин Алексей Борисович. Целый год тебя здесь не было, многое за это время поменялось. И я, как видишь, уже не на том месте, где был ранее. Доверие оказал Великий князь Иоанн Васильевич, приблизил ближе некуда.

– Поздравляю, – вставил Алексей, стараясь говорить так же весомо, хотя совершенно не представлял, стоит ли поздравлять с этим, ведь хорошо известно из истории, как подчас опасно находиться рядом с властителем. Зависеть от его настроения, зная, что предпочтения властителя могут вмиг поменяться. Утренний приближенный может вечером оказаться в опале. Предусмотреть все сложно, а предсказать тем более невозможно.

Боярин Чипков поморщился:

– Погоди поздравлять. Сначала послушай. Год назад, когда твои служилые холопы принесли весть, что тебя с боярыней захватили в полон ливонцы. Вдогон немедля были отправлена погоня. Но ливонцам нечистый помог – унес так, что их следов не оставил. Помотались наши конные по дорогам и вернулись ни с чем. Тогда же боярин Никита Романович отправил лазутчиков, чтобы разнюхали, куда ливонцы увезли тебя.

Новое имя Никита Романович ни о чем не сказало Алексею. Видимо, это был какой-то влиятельный боярин, но тогда и те бояре, за которых принимают его с женой, тоже не были просто шишками на ровном месте. С чего бы вдруг столько хлопот началось по их поиску? Вместе с этой мыслью в голову пришло, что оказались они сейчас с Марией словно на раскаленной сковороде. А вдруг возникнет настоящий боярин Касмаев со своей боярыней Марьей Филипповной? Что в этом случае произойдет с ним и Марией? Страшно представить. Алексея это сильно напрягло. Но он сжал зубы и продолжал слушать. Басовитый голос боярина Петра Владимировича продолжал тяжеловесно выкатывать:

– Прошло время, и от лазутчика получили весточку о том, где ты находишься. А тут еще проявил к тебе интерес Григорий Лукьянович. Государевы люди стали рыскать близ ливонских пределов. А потом принесли весть, что тебя у ливонцев отбили, но на обратном пути в схватке с ливонцами все полегли. Уцелел один раненый служилый, от которого стало известно, как и что произошло.

Прозвучало еще одно новое имя. Впрочем, не совсем новое, ибо это имя Алексей слышал уже от гонца. Но кто такой Григорий Лукьянович, и тогда, и сейчас ответа не было. Боярин Чипков тоже не раскрыл, уверенный, наверно, что Алексей понял, о ком идет речь. И опять речь, видимо, шла о влиятельной особе. Алексей не переспрашивал, надеясь, что боярин Чипков в последующем сам назовет, кто эти люди. А боярин говорил дальше:

– После этого Великий князь Иоанн Васильевич забрал твои вотчины в государеву казну, посадил везде государевых людей. Так что теперь, боярин Алексей Борисович, у тебя ничего не осталось.

– Но я жив, – заметил Алексей, успокоенный мыслью, что настоящий боярин Касмаев не возникнет со своей боярыней Марьей. С другой стороны, он сообразил, что завис здесь сейчас в воздухе. Вроде бы боярин, но уже без вотчин, холопов и смердов. Стало быть, не только нищий, но даже не боярин. Объявленный трупом не может быть боярином.

– Ты жив, боярин Касмаев, – подтвердил боярин Чипков. – Но кому об этом известно? Тебе да мне.

– И как теперь быть?

– О том и речь.

Неожиданно для себя Алексей обнаружил, что он заволновался, будто это коснулось его судьбы лично. Впрочем, видимо, так оно и было. Ведь здесь его роль определилась изначально, никакой другой роли нет. Хорошо, хоть такая роль появилась, а то вообще непонятно, как бы он с Марией материализовался. Но говорить о материализации в сложившихся обстоятельствах так же бессмысленно, как было бы бессмысленно, появись они никем и ниоткуда.

– Никак не думал, что так случится, – озадачился он.

– А вот зря, боярин, думать теперь в Русском царстве надо обо всем, – помрачнел боярин Чипков. – Все теперь в Великой Московии ненадежно. Под каждым из нас ненадежно. – Он сделал длинную паузу. – После того, как тебя, боярин, объявили убитым, все поверили в это. Кроме меня и боярина Юрьева Никиты Романовича. Ну не мог я поверить, потому что давно знаю тебя. Ты живуч и настырен, тебя легко не сломаешь.