Валерий Пушной – Проклятие Велеса (страница 13)

– Я всегда управляюсь, когда меня дожидается обещанная мошна! – слез с коня Косой.

– Дожидается. Не сомневайся. – Визави повернул голову к кустам. – Вставайте!

Из-за кустов поднялись три холопа в зипунах. Двое с дубинами в руках, третий с длинным ножом. Подступили ближе к хромому. Косой хмыкнул:

– Видать, мошна тяжелая. Вчетвером тащили.

– Унесешь, Косой, силушкой не обижен, – успокаивающе прозвучало в ответ. – Только я что-то не вижу грамоту.

Поежившись от вопроса, как от неудобной одежды, Косой хмуро потоптался и выпустил из горла досадливо:

– Не было у гонца грамоты. Куда делась, не ведаю. Вот его знак, чтобы не думал боярин, что я упустил гонца. – Вытащил из-за пазухи знак и протянул хромому. – Я никогда не упущу. Труп от него остался.

– Жаль, что грамоты нет. – Хромой стиснул в руке знак гонца. – Боярин не будет доволен.

– За грамоту мошну не прошу, хоть не моя вина в том, что ее не было у гонца! – твердо прозвучало в ответ.

Алексей и Мария сидели на лошадях, внимательно слушали препирательства хромого холопа с ватажником Косым. Ухватили имя боярина, чье поручение выполнял Косой, но пока это имя ровным счетом ничего им не давало. Хотя нет – вероятно, где-то поблизости находится усадьба этого Петра Владимировича и, очевидно, туда они направляются.

Хромой холоп шагнул мимо Косого и Марии прямо к Алексею. Низко в пояс поклонился ему:

– Уж прости, боярин, что Косого навстречу тебе отправили. Другой бы никто не управился. Боярин Пётр Владимирович опасался, что без защиты тебе с боярыней не добраться до места. – Оглянулся на холопов. – Ведите!

Двое в зипунах с дубинами в руках подскочили к лошадям Алексея и Марии, взяли под уздцы и повели мимо деревьев под гору. Ватажники загомонили. Косой подал недовольный голос, останавливая:

– А ну стой! Куда спешишь, черт хромой? А где наполненная мошна за боярина?

Тот махнул рукой холопу с саблей в руке, который неподвижно торчал из высокой травы. Холоп выдернул из-под зипуна два мешочка, крепко перетянутых завязками, и бросил один из них в руки Косому. Ловко поймав, тот ослабил завязки, посмотрел внутрь и удовлетворенно хмыкнул. Хромой мотнул головой тем, что держали лошадей под уздцы, заставил их продолжить движение. Вслед себе Алексей и Мария услышали восклицание Косого:

– Прощай, боярин, не свидимся больше! У тебя свои дела, у меня – свои. Пути-дорожки разные. Не сомневайся, Хромой доставит к месту, он верный холоп боярина Петра Владимировича. И тоже сын разорившегося боярина.

Алексей не ответил, сообразив, что не по чину ему сейчас отвечать ватажнику в присутствии холопов другого боярина. Впрочем, все было на уровне интуиции, потому что в голове пока не возникало четкое понимание того, что тут ему по чину, а что не по чину. Лошади, удерживаемые двумя холопами под уздцы, бок о бок шли под гору. Сзади по узкой, плохо видной в траве тропе двигались хромой и третий холоп. Первым, что бросилось в глаза Алексею и Марии, была неширокая речушка у подножия холма. Берег порос травой и кустарником. Тропа по пологому спуску вела прямо к воде. Метрах в десяти от воды остановились. На другом берегу вдалеке сквозь деревья Алексей увидел какое-то поместье, сообразил, что именно там была конечная точка их пути. А дальше, в стороне от имения, мелькнули церковные маковки, устремленные в небо. Мария повернула лицо к мужу, взглядом показывая в сторону усадьбы. Он слегка кивнул. В ее глазах появилось волнение. Что их там ждало? Зачем сюда сопроводили? Волнение нарастало. Пальцы, державшие повод, крепко сжались в кулаки. Он взял ее за руку:

– Мы целый год были в ливонском полоне, боярыня. За год многое изменилось. Мы должны сначала узнать все новости. – Алексей уверен был: она поняла, что именно в присутствии чужих холопов, которые непременно передадут их слова хозяину, он выразил своим иносказанием, то есть: сначала будем слушать и слушать.

Из прибрежных кустов неожиданно вынырнули несколько вооруженных людей в зипунах. Алексей вздрогнул и вытянул вперед саблю. Хромой поравнялся с ним:

– Остынь, боярин! Это наша засада. Служилые холопы Петра Владимировича. Нынче двор без защиты оставлять нельзя. Ватажников развелось, как сверчков за печкой. Здесь вокруг засады. – Затем скомандовал холопам, вылезшим из кустов: – А ну стой! – И шагнул к ним.

Те затоптались на месте, глядя из-под бровей на Алексея с Марией. Взгляды были не сказать чтобы мрачными, но и добрыми не назовешь. Скорее равнодушно-любопытными. И любопытство наверняка было вызвано необычным видом всадников. Марии подумалось, что, проводив их такими взорами, будут потом обсуждать внешний вид. А чем еще им заниматься, сидя в засаде? Можно с ума сойти от бездействия. Она не предполагала, что ныне бездействовать служилым холопам в засадах редко приходилось. Не дай бог проворонишь ватажников, которые могут возникнуть в любое время в любую погоду и отправят тебя к праотцам за милую душу, вякнуть не успеешь. Хромой подошел к ним с рассерженным лицом:

– Зачем вылезли из засады? – Зло набычился.

– Так тихо же, – раздалось в ответ неуверенно.

– Засаду выказали, тупицы! – взорвался от своеволия засадных.

– Так тихо же, – виновато повторил тот же голос.

– Глотки перережут в этой тишине, не почуете! – Категоричность в голосе хромого заставила засадных съежиться.

– Так тихо же, – голос заколебался в испуге.

– Назад! Ночью место поменяете!

Холопы мгновенно скрылись в кустах. Алексей присмотрелся. Место для засады было отменное. Как ни всматривайся – никого не видно. Между тем хромой справедливо напустился на засадных. Рассекретить место – все равно, что подставить свои и другие головы под кистени и дубины лихих людей. Тут даже Косому доверять нельзя. Сегодня он тебе помог за набитую мошну, а завтра он твою голову проломит за другую мошну. Никто не гарантирован от того, что в данную минуту ватажники Косого не наблюдают за тем, что происходит у речки. И даже не обязательно ватажники Косого, а любые иные, которые крались по их следу. Хромой, недовольным взором проводив засадных, махнул рукой, чтобы двигались дальше. Вброд перешли речку. Миновали узкую просеку. Взгляду полностью открылось поместье, а чуть дальше на пригорке – церковь. Приостановились метрах в тридцати от имения. Мария выпрямила спину и подала голос, надеясь, что на ее вопрос хромой обязательно назовет фамилию Петра Владимировича, а может, и больше того. Тогда худобедно что-нибудь прояснится еще.

– Чей это двор? И что за церковь?

– Не признала, что ли, боярыня, хоромы? – удивился хромой, будто точно ведал, что она уже видела их прежде и должна хорошо знать.

Надо было как-то выкручиваться:

– После ливонского полона сама себя забываю, – ушла от прямого ответа.

Алексей ничем помочь ей не мог. Сказать, что и он не представляет, где они находятся, и тоже впервые видит этот двор и церковь, было бы крайне неосмотрительно. Можно с головой выдать себя – и тогда непредсказуемость увеличится в разы. Забывчивость боярыни можно списать на страхи, пережитые в полоне. А вот забывчивость боярина списать не на что. Алексей молчал. Ждал дальнейшей реакции хромого. Вероятно, хромой так и подумал, потому что удивление с его лица ушло и голос изменился:

– Храм Вознесения Господня, боярыня, – пояснил он и широко перекрестился, повернувшись в сторону храма. Затем посмотрел на поместье. – Двор Великого князя Иоанна Васильевича, которым в его отсутствие управляет боярин Пётр Владимирович Чипков. Твой боярин знает его. Боярин Пётр Владимирович ждет вас уже.

Мало-помалу кое-что стало проясняться. Алексей насторожился. Выходит, боярин, за которого принимают его, должен знать боярина Петра Владимировича Чипкова. А тот, разумеется, знает боярина, которого ждет здесь. Напряжение у Алексея росло. Как сыграть роль и не оказаться раскрытым? Одно давало надежду – что год никто никого не видел. А за год много воды утекло. Многое могло измениться. И люди изменились. Неясно только до сих пор, за какого боярина принимают его, под каким именем ему материализоваться. Но не спрашивать же об этом хромого. Однако надо попытаться выведать. Видя, как умно вышла из положения Мария, Алексей изобразил на лице улыбку и последовал ее примеру:

– Так здесь боярин Пётр Владимирович Чипков?

– Я о том уже много раз говорю тебе, боярин Алексей Борисович, – подтвердил хромой.

Ну вот, дождался – услышал имя, под которым предстоит появиться пред очи боярина Петра Владимировича. Хорошо, что оно совпадает с настоящим, – не придется путаться. Отчество, правда, другое, но это уже мелочи. Услышать бы теперь фамилию. И он протянул:

– Хорошо, что он тут.

– С начала тепла, – заметил хромой. – Сменил боярина Слипкова.

– А обо мне откуда ведаешь?

– От боярина Петра Владимировича.

– И что ведаешь?

– Что из ливонского полона возвращаешься вместе с боярыней Марьей Филипповной.

«Ну слава богу, – вздохнул Алексей, тут тоже имя совпало. Не запутаешься». Покосился на жену. Не забыла бы свое новое отчество. Но понял, что та ловила каждое слово и ничего не упускала из внимания. Однако фамилия пока не прозвучала – возможно, боярин Чипков не называл ее, а хромой не знал. Хотя вряд ли это было так. Ведь хромой именно Косого привлек к сопровождению его с женой. По разговору хромого и Косого ясно, что они хорошо знали друг друга, знали, кто чьим холопом был. А следовательно, хромой не мог не знать фамилии боярина, которого ждал Чипков. Странно, что не назвал ее. Впрочем, ничего странного, к слову не пришлось, вот и все. Приостановив движение, хромой подозвал к себе холопа, идущего сзади лошадей, что-то сказал тому, и тот стремглав метнулся ко двору. Большие резные деревянные хоромы с теремами высились то ли среди поляны, то ли среди вырубки. Обнесены бревенчатым заплотом. Холоп мигом просочился туда. Некоторое время там стояла прежняя тишина, а потом вдруг разом из-за заплота понеслись разные голоса, разобрать которые было сложно. Но было ясно, что шум вызван появлением холопа, а скорее всего, информацией, которую тот принес. Распахнулись ворота, и снаружи них выстроились несколько человек в зипунах и кафтанах. Отправленный хромым холоп выбежал вперед и усиленно замахал руками, призывая во двор. Хромой скомандовал тем, что держали лошадей: