Валерий Пушной – Проклятие Велеса (страница 12)

– На силу проверяешь? – Между тем ни прежде в овраге, ни сейчас здесь не остановил внимания на чьих-то внушительных размерах или других внешних данных, указывающих на физическую силу.

– Нет! – мотнул головой Косой. – На хитрость. Ватажник без хитрости в любой схватке будет бит. Мне резаные свиньи не нужны. Беру тех, кто сам режет свиней. Поскольку хитрость и мозги в одном гнезде кучкуются. Оторвать друг от друга их невозможно.

И опять Алексея удивили рассуждения Косого. Какую хитрость тот имел в виду? Умение владеть саблей, дубиной или кистенем либо изворачиваться в словесной перепалке? Впрочем, и в том, и в другом хитрость не помеха. Уточнять у Косого не стал. Подумал, что в этом времени, в котором оказался он с женой, слова Косого были обыкновенными для всех и задавать на эту тему вопросы значит насторожить собеседника. Алексей перевел глаза на разминавшуюся легкой поступью Марию и шагнул к ней:

– Ты все слышала, боярыня? – Он нарочно назвал ее так, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Обстоятельства были непонятными. И как он догадывался, ему, которого принимали за боярина, задавать лишние вопросы разбойнику, бывшему холопу, было совершенно неправильно. Все, что тот мог сказать, он, похоже, сказал. Другого ничего не ведал. Хотя Алексей не верил, что он не знал, к кому сопровождал его с Марией. Одно было ясно: что этот ватажник, безусловно, пользуется в округе каким-то авторитетом не только у холопов и разбойного люда, но и у представителей других сословий, которые нанимают его и набивают ему мошну. Иначе как могли подрядить его для поиска и сопровождения боярина с женой?

Застопорившись, Мария посмотрела в глаза мужу. В ее взгляде уже не было изначального вопроса, где они оказались, но теперь мучил другой: куда уведет эта дорога? Что там, в конце пути, ждет, когда трясучка в седле закончится? Но главное, когда же, в конце концов, вообще вся эта овражная история завершится и они наконец вернутся домой? К великому сожалению, с каждой минутой все больше казалось, что конца не видать, как собственных ушей. Более того, приходит на ум, что все только начинается. И чем увенчается история – полная неясность. Ни она, ни Алексей ответа не знали. Мария вздохнула, опустила глаза:

– Я слышала, боярин. – Она приняла игру Алексея, почувствовав, что наступила пора вживаться в новый образ, хотя совершенно не представляла, как это должно происходить и насколько ее новое поведение должно отличаться от прежнего. Но ясно было, что отличаться обязано и, видимо, значительно. Старалась много не говорить, чтобы не показывать свое полное незнание нравов и обычаев времени, в котором так неожиданно она с мужем очутилась.

Взяв ее за руку, он почувствовал мелкую дрожь. Это не являлось результатом страха, а было немалым внутренним напряжением. Она вся сжалась, как пружина. Алексей попытался успокоить:

– Надеюсь, скоро будем на месте. Возьми себя в руки. Думаю, там отдохнем.

– Дай бог. – Она уняла волнение.

– Нам бы дальше ехать, боярин! – раздался голос Косого. – А то вокруг нынче много суеты.

Суета, что усматривал вокруг Косой, никоим образом не бросалась в глаза Алексею, но он не стал возражать, наклонил голову в знак согласия. Затем проводил Марию к лошади, помог сесть в седло и сел на свою лошадь. Косой тоже запрыгнул на коня и тронул поводья. Дорога повела по холму с жиденькой растительностью. На пути – никого. Если б еще не летали птицы и не слышалось их щебетание, то вполне можно было подумать, что все вокруг вымерло. Ватажники сзади растянулись в линию, держа, однако, наизготовку свое оружие: луки, сабли, дубины, ножи и кистени. Впрочем, как представлялось Алексею, если в глухом лесу не было никакого нападения, то тут, где много открытого места, ждать его тем более не приходится. Иначе как перестраховкой поведение ватажников назвать было нельзя. Между тем глаза его стреляли по сторонам, а рука не выпускала рукоять сабли. Одновременно он следил за поведением Косого, отметив для себя, что тот держал в руке кистень, которого до того не было, но когда, как и кто из ватажников вернул его ему, Алексей не видел. Сколько сейчас времени, Алексей не знал. Пожалел, что на руке нет часов. Вспомнил о смартфоне. Достал из кармана. Экран темный. Полная бесполезность устройства разочаровала, хотя сознание указывало, что иначе быть не может. Оставалось только выбросить как ненужный предмет. Но он вернул его в карман: как знать, вдруг скоро вернутся к прежней жизни. Вера в это оставалась, причем крепкая и неотвязчивая. Просто сейчас следовало разобраться, в какую историю вляпались. А затем искать пути выхода из нее. Эти мысли овладели мозгом Алексея, и он перестал осматриваться и быть настороже. Но именно в этот момент раздался свист и многоголосый гомон. Встрепенувшись, Алексей увидал, как из овражка слева выметнулась разношерстная гурьба с дубинами, рогатинами, саблями, луками и кистенями. Над головой просвистели стрелы. Косой резко развернул коня к овражку, и кистень в его руке закрутился, словно ожил. Алексей подстегнул свою лошадь, толкая ее вперед, чтобы закрыть собой Марию. Замахал саблей, готовый отчаянно встретить гурьбу. Однако в это время ватажники Косого высыпали вперед. Луки передних пускали стрелу за стрелой. Гурьба не успела развернуться вширь, как половина из нее была выбита. Лучники Косого ретировались, и остатки нападающей гурьбы наткнулись на второй ряд ватажников, которые лихо заработали своим оружием. Алексею не пришлось вымазать кровью свою саблю. Скоро все было кончено. Косой поставил точку, размозжив голову кистенем последнему из гурьбы. После этого слез с коня и склонился над поверженным противником. Кто-то из ватажников, подойдя, присмотрелся к трупу:

– Да это Щербатый. Я к его ватажке спервоначалу прибивался. Выходит, ватажку Щербатого мы положили ныне. Не сунулся б к нам – живым обитал.

Косой молчал. Видно было, что он узнал Щербатого с самого начала и посему себе на потеху выбрал именно его. Весть о том, что Косой размозжил Щербатому башку, скоро разлетится по всей округе. И эта весть еще выше поднимет ватагу Косого над другими ватажками. Опасаться станут его как огня. Это вполне устраивало Косого. Среди волков надо быть волкодавом, чтобы боялись, обходили стороной и не путались под ногами. Раненых ватажников Щербатого не тронули – надо же кому-то разнести весть о дьявольском везении Косого. Те стонали, возились на земле, обагряя зеленую траву своей кровью. Косой не обращал на них внимания. Отойдя от трупа Щербатого, приблизился к Алексею:

– Едем дальше, боярин. – Тон был таким, будто ничего особенного не произошло, и даже если случилось, то мелочь, пустяк.

Сохраняя равнодушный вид на лице, Алексей выпрямил спину:

– Задержались тут.

Косой вскочил на своего коня:

– Пустое. Наверстаем.

Алексей услышал, как Мария глубоко вздохнула. Улыбнулся ей, пропуская вперед следом за Косым. Лицо ее было грустным. Она хотела приветливо улыбнуться в ответ мужу, но улыбка получилась вымученной и какой-то неживой. Только сейчас она по-настоящему почувствовала, что они оказались там, где опасность может подстерегать на каждом шагу. Прежняя жизнь теперь виделась раем. Вот уж истинно, хорошо всегда там, где нас нет. Но как только мы оказываемся там, где, казалось нам, хорошо, то получается, что по-настоящему хорошо было там, где мы до этого жили. Говорят, на человека не угодишь. Чушь полная! Просто надо чаще такого человека окунать головой в бочку с водой и держать там до момента, пока не кончится воздух. А после этого вытащить. И тогда человек почувствует себя настолько счастливым, что все вокруг угодит ему. Есть те, которых достаточно раз окунуть в бочку. Но есть те, которых окунать надо раз за разом, пока не поймут, что самое главное счастье – это глоток чистого воздуха, все остальное – мусор, который надо попросту вымести из головы. Так думалось Марии. Она видела перед собой спину Косого и круп его коня. И чувствовала на своей спине взгляд Алексея. То, что он был рядом, успокаивало ее. Ехать пришлось еще недолгое время. Наконец Косой остановился, покрутил головой вокруг, прислушался. Впереди на взгорье покачивали кронами несколько деревьев. Косой направил коня к ним. Когда подъезжали, из-за дерева навстречу выступила фигура прихрамывающего на коротковатую ногу человека с широкой бородой, в легком кафтане холопа с луком в руках. Голос раздался тупой и злой:

– Куда прешь всей ватагой, Косой? Забыл уговор?

Косой остановил коня:

– Я-то помню, – ответная реакция Косого была не менее сердитой. – Твои вояки должны встречать меня в засаде у речного брода, а тут для моей ватаги место. Ты чего прежде времени вылез наружу?

– Чтобы упредить всякое зло! – прозвучало холодно. – Боярин Пётр Владимирович так повелел, потому что с вершины виднее. Я тебя далеко приметил.

– Не доверяешь, хромой черт? – усмехнулся Косой.

Холоп забросил стрелу в колчан на поясе, повесил на плечо лук:

– Как не доверять? Я тебя отыскал боярину Петру Владимировичу, я в ответе за тебя. Нынче в наших лесах много беглых холопов развелось – даже смерды ходить туда опасаются. Кроме тебя, такое поручение никому не по зубам. Ты своего боярина всегда найдешь и узнаешь даже через два лета, а другой легко промахнется. Вижу, не пустой вернулся. Управился с делом. Не ожидал я, что так быстро обернешься.