Валерий Пушной – Повинен, потому что живешь (страница 7)

– Прошу извинить меня, если я был излишне настойчив.

– Ну что вы, – улыбнулась она. Улыбка была приятной, но все-таки не располагала к дальнейшей беседе. – Я привыкла к подобному. Мой отец был всегда упорен и требователен. – Улыбка сошла с губ. – Наверно, в бизнесе по-другому нельзя. Иначе все рухнет. Но его беда была в том, что он не видел разницы между бизнесом и домом. Максималист во всем.

– Да, бизнес требует упорства, – сказал Корозов и добавил: – Вероятно, в семье тяжело с таким человеком.

– Тяжело? – переспросила девушка, хмыкнула и ничего не сказала, хотя по такому молчанию можно догадаться, что «тяжело» – это не то слово. Перевела глаза на сослуживицу Ольги, сидевшую за одним с ними столом, точно говоря, что вот она знает и может подтвердить.

Безмолвие той было многозначительным. В первый момент при встрече девушки живо обнялись и весело залепетали, забыв о присутствии Корозова, теперь же Глеб наблюдал, как веселье обеих сошло на «нет» и лица погрустнели. Сослуживица Ольги в легкой блузке и короткой юбке втянула голову в плечи и вздохнула, словно таким манером подтвердила, что она все знает. Наследница снова повернулась к Глебу, повела в сторону рукой, как бы отодвинула от себя тему отца, и пообещала:

– В меру своих сил я подтолкну адвоката и попрошу, раз уж за вас просит моя знакомая, заключить сделку с вами.

Такой исход переговоров удовлетворил Глеба. Разумеется, не было уверенности, что Раев прислушается к просьбе наследницы, но чем черт не шутит, ведь Глеб не знал, на чем строились их взаимоотношения и почему она выбрала именно Раева. Распрощавшись, Корозов отвез знакомую наследницы в музыкальную школу, а сам отправился к себе в офис. И только успел войти в кабинет, как раздался звонок от Раева. Тот предложил встретиться через пару дней. День встречи с Раевым совпал с днем встречи с Акламиным. Проводив Аристарха, Корозов вечером стал собираться на встречу с адвокатом. Надел светлый костюм с белой рубашкой без галстука. Назначено было в небольшом кафе со странным названием «Фасон», как будто речь шла не о кафе, а о швейном ателье. Находилось оно в тихом жилом районе города под открытым небом. Складная матерчатая крыша в виде зонта в хорошую погоду сворачивалась над головой и разворачивалась во время дождя. Добираться Глебу пришлось минут пятнадцать-двадцать. Его глазам открылась большая, выстланная тротуарной плиткой площадка. Пластмассовые столы со стульями на ней. Невысокие кустарники вокруг и посреди площадки. Красиво, ничего не скажешь. Услужливый официант, улыбающаяся барменша за стойкой, довольные посетители. Парковка напротив. Выходя из авто, Корозов увидал на другом конце парковки Раева, тоже выбравшегося из своей машины. Оба одновременно направились к свободным столам кафе. У обоих за спинами маячили охранники. Встретились на полпути. Пожали друг другу руки. Раев был невысокого роста, одет в строгий черный костюм, светлую рубаху с галстуком, несмотря на то что на улице было жарко. Между тем он определенно не чувствовал никакого дискомфорта и даже не обращал внимания на то, что на горле излишне затянут узел галстука. На небольшом лице с хитрыми глазками, редкими усиками и налетом щетины на подбородке подрагивала усмешка. С некоторой ехидцей он сказал:

– Ну вот, разве можно отказать женщине, если она просит за вас? Нам только кажется, что мы управляем делами. На самом деле мы исполняем желания женщин. Всегда и во всем.

– Вам не откажешь в уме, – заметил на это Корозов. – Женщины от рождения более мудры, чем стараются казаться.

– Эту бы мудрость, да на благие дела! – уже без усмешки проворчал Раев, пропуская Глеба вперед себя.

– Благие дела в их понимании не всегда совпадают с представлением некоторых мужчин, – не оборачиваясь, сказал Глеб. – А жаль. Потому что история в руках мужчин, – отозвался Раев ему в затылок.

Они подошли к свободному столу. Переглянулись, точно спрашивая друг друга, устроит ли каждого этот стол. Сели с двух сторон. Заказали сок и воду.

– Вам не откажешь в логике. Посему надеюсь, что на этот раз мы с вами найдем решение задачи, – собрав в голосе уважительные нотки, выговорил Корозов.

Подняв вверх руки, как бы предупреждая, что не нужно говорить «гоп», пока не перепрыгнешь, адвокат ответил:

– Если бы я вас не знал, Глеб, я бы поверил, что вы намерены все решить. Но я вас знаю очень хорошо, – усмехнулся. – Вы любите получить больше, но заплатить меньше. И заметьте: я вас не осуждаю за это. Бизнес есть бизнес! – Раев плохо выговаривал букву «р», но четко доносил свои мысли до собеседника, хотя делал это осторожно, обволакивая не слишком густой дымовой завесой. – Я внимательный человек, Глеб, я вижу всех на том блюдечке, о котором упоминал товарищ Остап Бендер. Нас всех с детства воспитывали любить ближнего. А за что его любить, Глеб? Что есть в нем такого, что надо полюбить? Вспомните Библию, Глеб. «Самые большие враги человеку – его близкие». Предает всегда ближний. Тот, кого вы считали другом, доверяли ему и, может, любили его. Предателями зачастую становятся те, кого вы родили. Потомки предают своих родителей, дедов, прадедов. Причем делают это с таким удовольствием, что смотреть противно. Мерзавцы! Но с таким же удовольствием их предадут дети, их внуки, их правнуки. Так за что любить ближнего, Глеб? Где баланс решения проблемы? Нет его. Все покупается, и все продается. Хочешь жить хорошо – живи. Но помни, что хорошо жить можно только за счет другого. Если тебе хорошо, то рядом с тобой другому плохо. Но если тебе плохо, значит хорошо кому-то другому. Это же физика, Глеб. Наполняя один сосуд, ты другой сосуд опоражниваешь! – Раев говорил много, говорил не по делу, по которому была назначена встреча. Это была его обычная манера разговора: уводить в сторону, чтобы потом огорошить и добиться своей цели. Кроме того, адвокат сейчас чувствовал себя хозяином положения, и это придавало ему определенную уверенность. – Вы все испортили, Глеб, – неожиданно ошарашил он, при этом приветливо улыбнулся. – Не стоило обращаться к наследнице! Не стоило. Ибо не ей решать.

Если бы это происходило при других обстоятельствах, если бы этого не требовали интересы дела, Корозов повел бы беседу совсем в другом ключе, но сейчас он сдерживал свое негодование, тоже улыбался Раеву и мягко, насколько был способен в эти секунды, произносил:

– О чем вы, Ефим? Я не сказал вам ни одного обидного слова. Почему же вы так несправедливы ко мне? – По груди и шее Глеба стал медленно разливаться жар. – В ближние я к вам не набиваюсь. А наследница все-таки она, а не вы.

В ответ Раев согласно качнул головой, произнес:

– Разве я оспариваю это, Глеб? Вы плохо обо мне думаете. Разумеется, наследница она. – Утвердительно наклонил голову. – Именно она – мой доверитель. Она высказала мне свою просьбу. Но я, как порядочный человек, – он сделал на этом особый акцент, – сообщил ей, что уже дал слово другому покупателю.

Нахмурившись, Корозов твердо посмотрел Раеву в глаза и в них заметил усмешку, которая определенно дала понять, что утверждение адвоката не соответствует действительности. Очевидным было то, что Раев руководствуется желанием поднять выше цену. Глеб проговорил:

– Мне кажется, вы должны прислушаться к ее точке зрения, иначе может пострадать ваша репутация адвоката! – Он сделал паузу, давая время Раеву на обдумывание его слов, скользнул глазами вокруг себя, наткнулся на томно улыбающуюся барменшу и разомлевшего на солнце официанта, закончил: – А по сумме сделки, я думаю, мы найдем общий язык.

Задумчиво Раев кинул взглядом по столам с посетителями, пространно произнес в ответ:

– Что деньги? Деньги – прах, Глеб! В них не вложишь свою душу. Хотя без них душа тоже пуста. Но в одном вы правы: репутацию за деньги не купишь. Тяжелым трудом приходится нарабатывать ее, а потерять можно в один миг, как в рулетку. Все зыбко в нашей жизни. Ненадежно. Все чаще выпадает зеро, когда его меньше всего ждешь. Ходишь, как по канату без шеста. Чуть качнешься – и улетишь в пропасть. А твое место займет другой. И если ему повезет больше, он дойдет до конца. Ему слава, почет и деньги. А тебе в пропасти – пятак, чтобы не подохнуть с голоду!

Ответил Корозов не сразу. Сначала потянул через трубочку теплый сок, потом подал голос:

– У каждого своя цена, Ефим. Наслаждайтесь мыслью, что сегодня вы не в пропасти. Не ходите по канату. Зачем вам это лицедейство? Нацепить на себя личину клоуна – не лучшее занятие на вашем поприще. Кстати, я приехал к вам с новым предложением. – На мгновение замер, словно ища в голове, в какую форму облечь его, затем твердым голосом произнес: – Я готов поднять планку на десять процентов выше! – Глеб ожидал увидеть положительную реакцию на лице Раева, но этого не произошло.

Внешне Раев никак не проявил интереса к новому предложению, заговорил вкрадчивым тоном:

– Заманчиво, очень заманчиво, Глеб. Но я осторожный человек, мне нужно хорошо подумать, все взвесить, понять, чем вызвано такое решение. Не проиграет ли моя поручительница, если я соглашусь на такое предложение. Меня мучает сознание, что я должен буду отказать первому покупателю, взять назад свое слово. Это так тяжело, Глеб. – Он намеренно громко вздохнул, показывая, как ему затруднительно это, и продолжил: – Вы себе представить не можете! – Затем его лицо вытянулось, изобразив сочувственную гримасу. – Я вижу, как вы расстроились, что я тут же не даю вам ответа! – Он с сожалением закачал головой. – Вот вы теперь представляете, как может огорчиться мой первый покупатель? – Раев удрученно охнул и тронул пальцами усики. – Нет, вы никогда не поймете этого. Только такой человек, как я, может почувствовать, как тяжело брать назад свое обещание. – Его лицо приобрело грустное выражение. – Вы, Глеб, не понимаете. И в этом ваша беда.