Валерий Пушной – Повинен, потому что живешь (страница 8)

Улавливая в поведении Раева артистические нотки, Корозов подумал, что из Раева, наверное, мог бы получиться неплохой артист, нисколько не хуже, чем адвокат, и с раздражением ощутил, как новый жар разливается по телу. С трудом сдерживая себя, Глеб напружинился. По его представлению все необходимое было сказано, оставалось только пожать руки и разойтись. Но Раев явно тянул кота за хвост, чувствуя запах легкой наживы, давил на жалость. И Корозов решил окончательно разрубить гордиев узел:

– В таком случае, Ефим, чтобы завершить сделку, – сказал он, – я предлагаю вам на пятнадцать процентов выше! – Чувствуя, как мозг закипел от такой запредельной цены, Глеб сжал зубы: решение для него было трудным, но отказаться от какого предложения бывает еще труднее. И он сделал на этом ударение. – Мне представляется, что только сумасшедший может отказаться от такого предложения.

– Возможно, – согласился адвокат. – Но и предложить такое может не менее сумасшедший! – Раев вытер ладонью губы и развел руками. – Я не тянул вас за язык, Глеб, и не знаю, правильно ли сделаю, если соглашусь с вами! – В глаза ему ударил луч солнца, и он сморщился, отклонил лицо, пряча глаза под козырек ладони. – Моя обязанность – заботиться о благополучии моего доверителя. Наследница – несчастный человек. – Раев вытянул голову вверх. – Потеряла любимого отца. И моя обязанность – помочь ей обрести равновесие.

– Ну, ну! – остановил его Глеб. – Не лукавьте, Ефим. Вам не менее важно снять свой процент. С большей суммы сделки ваш доход увеличивается.

– Разумеется, разумеется, – подтвердил адвокат, – но ведь бесплатно даже рак на горе не свистнет. Однако повторяю: благополучие моего доверителя прежде всего.

– Надеюсь, мое предложение не обидит наследницу! – сказал Корозов и потянулся к фужеру с соком, но, не дотронувшись до него, убрал руку. Словесный поединок с адвокатом начинал утомлять: обыкновенная потеря времени, не более того. Пора бы уже Раеву дать согласие, а не кружить вокруг да около: и соглашаться как будто, и тянуть резину одновременно.

На столешнице перед Раевым, как и перед Корозовым, стояли фужер с соком, бутылка с минералкой и пустой бокал. Он налил из бутылки в бокал воды, попил и отставил в сторону. По его виду было заметно, что он чувствовал себя победителем:

– На такой жаре только и тянет на питье, – сказал удовлетворенно, но удовлетворение явно было вызвано не питьем, а предложением Корозова.

Оттого, что Раев опять не дал конкретного ответа, Глеб стал наливаться внутренним взрывом. Все это уже мало походило на деловые переговоры, больше на какой-то треп двух идиотов. Такая манера разговора адвоката начинала бесить. Нужно было иметь большую выдержку, чтобы вытянуть все до конца. Глеб, сдерживая себя, вздохнул:

– Мы можем еще долго переливать из пустого в порожнее. Не пора ли закругляться? – Корозов напряженно оперся ладонями на крышку стола. На лице выступил пот. Достал из кармана пиджака носовой платок и промокнул лоб.

Будто не слыша его, а может быть, отвечая ему, адвокат сказал:

– Меня все-таки мучает моя совесть. Что я скажу другому клиенту? Ведь я уже пообещал ему. – Он продолжал медлить. – Я знаю, что народная мудрость учит: бери, когда дают. Но она же предостерегает: у всего есть своя цена, и на чужой каравай рот не разевай. В России всегда было много мудрости: и русская, и еврейская, и татарская, и поморская, и немецкая, и еще не счесть. Берите, пользуйтесь! Стройте свое благополучие! Но не забывайте, что обещать – дело человеческое, а не выполнить – чертовское.

Не понимая, почему Раев продолжает жевать мочало, Глеб ощутил, как нервно прошлась по щеке морщина:

– Пообещать не значит отдать! – резко бросил он. – Это бизнес. Здесь торг. Кто больше платит, тот и заказывает музыку. Сорока на хвосте принесла, Ефим, что другой клиент не заплатит вам такую сумму!

Последовал туманный выдох:

– Иногда вашей сороке приходится верить!

Дальше Корозов не успел ничего ответить, он даже не успел сообразить, что произошло, только услышал треск стекла и увидал перед собой, как полетели в разные стороны брызги сока и стекла, как сок из фужера разлился по столу, а фужера не стало. Лишь через секунду смекнул, что брызги ударили ему в лицо. И тут же увидал, как вдребезги разлетелась бутылка, стоявшая перед Раевым, и брызги минералки обдали лицо и костюм адвоката. А в следующий миг руки охранников столкнули Корозова и Раева со стульев на тротуарную плитку. Глеб и Ефим лежали с двух сторон стола и недоуменно смотрели друг на друга, придавленные сверху охранниками. Корозов не к месту думал сейчас, что лежит на грязной плитке, по которой до него топталось много всяких ног, что вымазал об эту плитку белую рубаху и костюм. Почему-то на ум пришла продавец, у которой покупал рубаху. Вспомнил, как не хотел покупать, потому что не собирался приобретать рубашку. Но продавец так уговаривала, что он уступил. Маленькая, курносенькая, такая беззащитная на первый взгляд. Казалось, если он откажется, она расплачется и до конца дня у нее не будет хорошего настроения. И в этом будет виноват он. А ведь ему совсем не трудно сделать добро. И когда уходил, видел, как курносенькая девушка радовалась от души. Сейчас, лежа на тротуарной плитке, Глеб представил себе, как, наверное, была бы расстроена эта девушка, увидав, что белая рубашка стала нечистой. О чем в эту минуту думал Раев, Корозов не догадывался. Только по его глазам определял, что тот спокоен и тих. Глебу подумалось, что у адвоката стальные нервы. С такими нервами можно сто лет прожить. Глеба начинала задирать злость. Охранник был плотный и крепкий парень. Насел сверху так, что дышать было трудно. Впрочем, и Раева защищал охранник подобного телосложения. Адвокат явно с трудом выдерживал его тяжесть. Но терпел. Прерывая молчание, он выдохнул Глебу:

– Как вы думаете, что все это значит, Глеб?

– Не по вашу ли душу это, Ефим? – задал встречный вопрос Корозов.

– Скорее по вашу, Глеб, – не согласился Раев.

– Бутылка с вашей стороны стояла, – напомнил Глеб.

– Но сначала от вашего фужера полетели брызги, – уточнил адвокат.

Немногочисленные посетители кафе, сидевшие за соседними столами, шумно разбежались. Охранники медленно поднялись на ноги, озираясь вокруг. Ничего и никого не увидели. Невозможно было сразу угадать, откуда раздались выстрелы. Глеб и Ефим тоже привстали, рыская глазами по сторонам. Корозов стал отряхиваться, заметил, что размазал грязь по одежде, и подосадовал на себя. Охранник тянул его от стола, что-то говорил, торопил, показывал на машину. Возле Раева то же самое делал его охранник. Почти одновременно, пригибаясь, Глеб и Ефим под прикрытием охранников побежали к своим авто.

«Кто стрелял? – спрашивал себя Корозов, когда уже сидел в машине и автомобиль отъезжал со стоянки. – Шанс? Вряд ли. Бегать сейчас за мной по городу с оружием ему совсем не с руки. Чтобы заранее залечь в укрытии и ждать меня, надо знать наперед, что я появлюсь в этом кафе. Нет, тут что-то не вяжется. О месте и времени знал я один. Хотя Раев тоже знал. Но зачем Шансу Раев? Собственно, в конце концов, в кого все-таки стреляли? Если опытный стрелок, то промахнуться не должен был. Тогда что получается? Стрельба по бутылкам? Похоже, так. Для устрашения. Но вряд ли хотят устрашить Раева. Скорее всего, меня. А значит, все сходится на Шансе. Хотя ни черта не сходится! Кто угодно, только не он! Не мог сейчас появиться Шанс! После событий в кафе и убийства Латыша ему глупо крутиться около меня. Тем более устраивать подобную стрельбу! Но тогда, если информация о месте и времени встречи исходила не от меня, следовательно, рыльце в пушку все-таки у Раева. Кому же он мог проболтаться? Впрочем, глупый вопрос. Кому угодно. Ведь никто не делал из этого тайну. Все, круг замыкается. Ищи в поле ветра. Кто-то явно решил остановить сделку. Именно в тот момент, когда она почти состоялась. Не хотелось бы думать об этом, но все теперь повисло на волоске, все может сорваться. Черт побери, что за скверная история!» – Корозов задумчиво, невидящим взглядом смотрел сквозь стекла автомобиля. Водитель и охранник молчали.

Уже подъезжали к офису, когда Глеб неожиданно распорядился развернуть машину в другую сторону. Решил сейчас же по горячим следам встретиться с Акламиным. Обстоятельства были непонятными. А когда он чего-то не понимал, это вызывало в нем приливы раздражения. Все, что мог передумать, Корозов уже передумал. Все, что мог представить себе, уже представил. Но это ничего ему не прибавило – напротив, выкатило новые вопросы. И теперь ему нужен был совет Аристарха. Вдруг в голове мелькнула мысль: а был ли случайным сердечный приступ у прежнего владельца торгового центра? Возможно, не случайно наследница хочет сбыть с рук неожиданно свалившиеся на нее проблемы? В этих обстоятельствах бесконечное лавирование Раева становилось объяснимым. Адвокат хочет избавить наследницу от этой обузы, но, с другой стороны, очевидно, опасается быстро принимать решение. Чего же он боится? В таком контексте выстрелы – это предупреждение ему. Но тогда к чему его склоняли? А ведь наверняка его не только предупреждали, но к чему-то склоняли.