Валерий Пушной – Когда не слышен звук секунд (страница 10)

Тем временем Ибра с Кириллом помогли подняться на ноги домработнице Ин. Та, обхватив руками голову, стояла возле постели и испуганно бормотала:

– Что происходит, что со мной происходит, Иброчка?

– Ничего необычного, Ин, – успокаивала девушка. – Все, что со всеми.

– Что с нами будет? – спрашивала она.

– Этого никто не знает, Ин, – отвечала Ибра.

– Я чувствую, я чувствую, что надвигается что-то ужасное, Иброчка, – бормотала Ин, не отнимая рук от головы и прохаживаясь по ковру вдоль постели. – Я слышу какие-то крики, много криков, слышу треск чего-то непонятного, ощущаю запах смерти.

– Ты сильно переволновалась, Ин, – вставил слово Кирилл, обнадеживая. – Может быть, все обойдется.

– Нет. Не обойдется. – Отняв ладони от головы, она покрутила головой.

– Тем не менее не стоит так падать духом, – добавил Кирилл, не находя других слов для поддержки. – Будем решать проблемы по мере их поступления.

Домработница глянула на него безучастно, точно таким взглядом сказала, что он не знает, о чем говорит. Парень поморщился. Разумеется, он не знал, что ждало их впереди, но именно в таких обстоятельствах нельзя оставаться без надежды. Ибо, потеряв надежду, они перестанут бороться за жизнь, а следовательно, смирятся со смертью. Кирилл не принимал этого, все внутри него протестовало. Отчужденное лицо Ин наклонилось, она тяжело вздохнула и медленно побрела к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж, в кухню. Предчувствия настораживали ее. Они часто помогали ей, подсказывая, что должно произойти. Ибра знала о способности Ин предвидеть многие события, которые касались ее самой и близких, поэтому серьезно отнеслась к словам домработницы. Но ничего не сказала Кириллу, чтобы не вызвать смятения и пессимистических настроений. Этого теперь только не хватало! Смотрела в спину Ин, которая подошла к лестнице и стала медленно спускаться вниз. Ин было лет около пятидесяти, но она держала себя в форме. И все, кто не знал о ее возрасте, давали ей не более сорока лет. Она всегда была подвижной, с живостью в глазах и любые свои предчувствия, а может быть, видения старалась доносить до людей аккуратно, чтобы не пугать их. Но сейчас предвидения душили ее так же сильно, как атмосферное давление. И было сложно понять, что заставляло сутулиться больше. Впрочем, и то и другое лишили живости и будто состарили. С языка срывалось все, что было на душе. Она улавливала мысли Ибры и соглашалась с нею, что так откровенно не должна говорить, чтобы не внести панику, но с другой стороны, знала, что не должна молчать, так как людей надо предостеречь, чтобы они подготовились к надвигающейся катастрофе. Разные чувства боролись в ней. И она плотно сжимала губы, спускаясь с лестницы. За годы своей жизни она дважды выходила замуж и дважды мужья уходили от нее. И все из-за ее способности чувствовать и видеть тех, кто рядом, знать, что они думали и делали, и предугадывать, что собираются делать. Такая способность появилась у нее с детства. Ей всегда было трудно подружиться с кем-либо. Никто не выносил долго того, чтобы его просвечивали насквозь, прочитывали, как открытую книгу. Подобное случалось и с мужьями. После второго замужества решила больше не испытывать судьбу. На какое-то время утонула в одиночестве. Но вскоре взяла себя в руки и захотела еще раз попытать счастья и найти хоть одну родственную душу в этом городе. Чувствовала, что есть где-то. Но где, понять не могла. Мысли всегда путались и терялись в толпах людей. Но однажды на улице столкнулась с Иброй. Не случайно, нет. Ее вело провидение именно к этому месту. Здесь буквально уткнулись друг в друга. Ибра вышла из торгового центра и спускалась по лестнице, а Ин поднималась. И в толпе людей не разминулись. Мгновенно Ин поняла, что нашла, кого искала. Слово за слово, разговорились. Ну а дальше Ибра взяла ее телефон, а дня через три позвонила и предложила к себе домработницей. Они быстро сблизились. Обе разведенные, обе разочарованные, обе одинокие. И как теперь Ибра без Ин была как без рук, так и Ин испытывала недостаток кислорода без Ибры. Вместе они дополняли друг друга. И все-таки, несмотря на это, они оставались одинокими: отсутствовал мужской дух, отсутствовали страсти, отсутствовала полноценная жизненная суета. И той и другой не хватало этой малости. Поэтому, когда Ибра вчера вернулась домой с гостями, Ин порадовалась, увидев их, хотя до того удар стихии чуть не унес ее из этой жизни. Но пока ты не побываешь по ту сторону жизни, ты не понимаешь, как она хрупка и как ценна для тебя. Ты начинаешь чувствовать себя иначе, ты меньше цепляешься за свое благополучие и сильнее ощущаешь, что ты часть мироздания. Не пылинка, не соринка, не дуновение ветра, а часть, без которой мироздание не существует. Так рассуждала Ин, а потому с тревогой ждала катастрофу, ибо та меняла природу вещей. Медленно спустившись с лестницы, Ин прошла в ванную комнату, чтобы освежиться под душем, а потом приготовить стол для гостей. Но хорошо помыться не удалось. И холодная, и горячая вода текла из крана тонкой струйкой. Кое-как умывшись, раздосадованно причесалась перед зеркалом, ступила в прихожую и громко так, чтобы слышно было на втором этаже, сообщила, что начались проблемы с водой. Но там уже знали об этом – точно так же пользовались слабыми струйками в санузлах и ванных. Еду приготовила быстро, по ее меркам компания была небольшая – и разносолов не делала. Впрочем, можно было сделать еще проще, потому что аппетита ни у кого не было. Хозяйка и гости слегка поклевали и вылезли из-за стола. Заметно было, что каждый напряженно ждал, что будет дальше. Кирилл некоторое время тяжело потоптался по прихожей и объявил, что поедет к себе домой, возьмет там оставшиеся деньги, а если удастся, то заглянет на работу. Да и вообще в городе попытается узнать хоть какие-нибудь новости. Ибра попробовала отговорить его, но он и слышать ее не хотел. Тогда она сделала ему дополнительно какой-то укол, и он вышел во двор. Когда отъехал от дома и оказался на проспекте, обратил внимание, что город словно вымер. Машины на дороге – редкость, пешеходов не видно вовсе. Подъехал к заправке. Заправщиков нет. Зашел внутрь помещения. Кассир лежит грудью на столе. Кирилл подал голос. От нее никакого ответного движения. Он повысил голос, ощущая усталость от своего крика. Но кассир не пошевелилась. Понял, что все напрасно, и вернулся к колонкам. Вставил пистолет в горловину, зафиксировал крючок – топливо пошло. Набрал полный бак. Возвращаться в помещение не стал. Уверен был, что кассиру уже ничем нельзя помочь. К тому же вспомнил, что в кармане нет ни одного рубля. Сел в машину и медленно покатил к дороге. Пустота вокруг не удивляла, но позвоночник покрывался холодком, когда представлял, как многие в домах уже не двигались. Город тихо вымирал. И никто не мог противостоять этому. Лишь в больницах, где много врачей, в людях еще должна теплиться жизнь, да в других местах, где рядом медики, способные помочь себе и другим. А в квартирах люди, как загнанные в клетки, бессильны долго сопротивляться ударам стихии. Слабые уходят быстро, те, кто посильнее, как-то еще барахтаются.

Небо с самого утра было мрачным, как бывает перед дождем. Ветер приносил незнакомые запахи. Становилось все тяжелее дышать. Кирилл заспешил домой. Дорога была свободной, но показалась очень долгой. Он чувствовал, как его укачивало, горело лицо и перед глазами начинало плыть. Наконец подъехал к дому. Двор пуст. Забит автомобилями. Явно никто сегодня не выезжал. На короткое время сознание отключилось, он закрыл глаза и весь размяк. Когда пришел в себя, не сразу вспомнил, зачем приехал. А вспомнив, задался вопросом: для чего ему сейчас нужны деньги? Понятно, что многие не вышли на работу, – стало быть, ни магазины, ни другие учреждения не открывались и не работают. А если все-таки кто-то добрался до работы, то вряд ли он способен что-то делать. Уж если у него сейчас после двух уколов состояние, как у цыпленка табака, как будто он распластан и раздавлен, то можно представить, как чувствуют себя те, кто не принимал лекарств. Из его мыслей следовало, что приехал он сюда напрасно. Но коль приехал, придется сделать, что хотел. Он тяжело вылез из авто, чувствуя, что его шатает. Трудно было держать равновесие. Но Кирилл, хватаясь руками за все, что попадалось на пути, вошел в подъезд. В лифте поднялся на этаж. До квартиры не дошел. Привалился к стене и сполз на пол. Сколько так просидел, не знал. Но, наверно, долго, пока в голову не вернулись мысли и не заставили еле-еле стать на ноги. В квартире свалился на диван и отключился.

Проснулся Кирилл под утро со странным легким чувством во всем теле. Не было ломоты в теле, и не болела голова. За окнами услышал шум дождя. Капли били по стеклу. Встал с дивана, не ощущая тяжести. Легко прошел по комнате к балкону. На улице дождь лил плотной стеной. В голове пронеслось, что такого ливня давно не приходилось наблюдать. Легкость, с которой поднялся, придала сил. Решил, что стихия отступила. Невольно обрадовался, надеясь, что Земля, возможно, притормозила с заменой мест полюсов. Впрочем, надежда была слабой. Природа непредсказуема. Как бы после этого не сотворилось еще что-нибудь. И пока ничего нового не стряслось и стало легче дышать и двигаться, Кирилл достал деньги из ящика стола, сунул в карман и вышел из квартиры. Лучше вернуться в дом Ибры и там дождаться, чем все закончится. Ждать, когда прекратится ливень, не стал. Тот мог продлиться неопределенное время. За дверью подъезда на дороге обнаружил потоки воды. Они скрывали половину колес машин. Казалось, еще чуть – и автомобили начнут плавать. С головы до ног Кирилла обдало дождем. Мгновенно насквозь промок. Сквозь плотную стену ливня рассвет почти не пробивался. Кирилл не успел добежать до авто, как вдруг оторопел от неожиданности. Ему навстречу по тротуару двигалась странная темная фигура: непонятно откуда и как появилась. Но двигалась не быстро, не обращая внимания на дождь, как будто того вовсе не было.