Валерий Пушной – Когда не слышен звук секунд (страница 11)

– Ты кто? – закричал ему Кирилл, приближаясь.

Фигура остановилась, и Кирилл в струях дождя с трудом рассмотрел парня. Вид его был обреченно-отрешенным. Мокрые длинные волосы закрывали пол-лица, голова опущена, руки обвисли. Он продолжал идти прямо на Кирилла, словно не замечал препятствия. Кирилл остановил его:

– Ты откуда?

Парень уткнулся в него и, не поднимая мокрого лица, тупо монотонно пробормотал:

– Она мертва.

Кирилл не стал уточнять, о ком тот говорил, – ему показалось это лишним, ибо без того понятно главное: он говорил о близкой себе женщине. Это могла быть его мать, или сестра, или жена, или девушка. Для Кирилла значения большого не имело. Смерть выбирает самых слабых и уносит в свои подземелья. Разумеется, жаль, что еще один человек умер, но если представить, что сейчас творится на всей планете, то в общей массе погибших смерть одного человека становится почти незаметной. Может, думать так – это кощунство, но другие мысли в этот момент в голову Кириллу не приходили.

– Ты не вернешь ее, – сказал громко, чтобы сквозь шум дождя парень услышал его. – Постарайся выжить, чтобы сохранить о ней память! Понимаешь? Память теперь – это самое главное! Не будет тебя – не останется памяти! Выживешь – твоя память перейдет к твоему поколению! Постарайся дотянуть до этого дня! – Видя, как парень безучастно слушает его, а возможно, даже не слышит, Кирилл сильно тряхнул его за узкие плечи. – Что скажешь на это?

– Ее больше нет, – тем же тоном снова пробормотал тот.

Сознавая, что до парня не дошли его слова, Кирилл отступил:

– Можешь идти. Я тебя не держу.

– Когда она умерла, дождя не было, – зачем-то пояснил парень. – Я ничем не мог помочь.

– Мне жаль, – откликнулся Кирилл, часто смахивая ручьи дождя с лица. – Я тоже не могу тебе помочь.

Подняв голову, парень сквозь нависшие на лицо мокрые волосы и бесконечные струи дождя осмысленно глянул на Кирилла:

– Скажи, что мне делать?

– Взять себя в руки, – посоветовал Кирилл. Собственно, что он еще мог посоветовать в сложившихся обстоятельствах? Только чтобы собеседник не раскисал. – Мы все сейчас не в лучшем положении. Я видел уже несколько смертей. Иди сейчас домой и никуда не выходи, пока на Земле все не придет в норму.

– Я же тебе сказал! – вдруг выкрикнул парень и схватил Кирилла за грудки. – Она умерла! Она мертвая лежит на кровати. Я не могу вернуться туда. Я ушел оттуда, чтобы не видеть ее.

– У тебя есть родственники? – спросил Кирилл, отрывая его руки от своей мокрой рубахи.

– Были, – выдохнул тот с задержкой, точно сомневался в том, что сказал. – Их тоже уже нет, – добавил с унынием и зажмурился. Затем ладонью вытер худое, заостренное книзу потерянное лицо и выплеснул: – А потом, я не могу оставить ее одну! Одна она беззащитна!

– Ты же сказал, что не можешь вернуться к ней, – напомнил Кирилл, переставая понимать парня.

Дождь лил не переставая. И даже как будто усилился, точно небо обрушило все свои воды на них двоих. Рубахи и брюки не просто вымокли напрочь – они прилипли к телам так, что очертили каждую складку тел, и казалось, на собеседниках не было никакой одежды, а вода омывала голые тела.

– Не могу, – с горечью согласился парень. – Но оставить тоже не могу. Она всегда была беззащитной. Без меня она не могла. Я всегда защищал ее. А кто теперь защитит ее? Кто?

– Не знаю, – проговорил Кирилл, раздражаясь на самого себя, что привязался к этому парню, желая поддержать его. А теперь вынужден вести бессмысленный диалог, вместо того чтобы сесть в машину и отправиться к Ибре. Уже был бы далеко отсюда. Конечно, Кирилл мог бы сейчас просто прервать разговор, махнуть на парня рукой и сесть в авто. Но помнил, как недавно он, Ибра и остальные находились в близком к подобному состоянии. И если бы не поддержали друг друга, неизвестно, что было бы с ними сейчас. А встретившийся не ко времени парень определенно нуждался в помощи. И Кирилл неожиданно заверил: – Я думаю, что там у нее будут защитники.

– Там? – не врубился парень. – Где там?

– На небесах, – сказал Кирилл.

– Это плохое утешение! – не принял парень.

– Другого нет.

– Ты не мог бы пойти со мной? – внезапно схватил он Кирилла за руку.

– Извини, у меня дела, – немедля отказался Кирилл, не желая дальше продолжать контакт.

– Дела? – не поверил парень. – Какие в такую погоду дела? Не втирай мозги. Скажи, что просто не хочешь.

– Тебе что, от этого легче станет?

– Не знаю. Но если ты не пойдешь со мной, я зарежу тебя! – Его рука скользнула к заднему карману брюк, и через мгновение Кирилл увидел в ней нож. – Не сомневайся, я зарежу, – повторил парень. – А дождь смоет все следы.

– Ты ненормальный? – спросил Кирилл, попятившись. И вдруг его мозг словно опустился в кипяток, в голову ударило жаром, извилины мозга захлестнула догадка, что перед ним действительно сумасшедший. Мысли заметались разгоряченно. А ведь по внешнему виду не скажешь этого. Хотя разве разглядишь хорошо лицо человека во время такого ливня? А поведение? И поведение до этого момента было как будто нормальным. Где грань, которая может точно указать на ненормальность человека? Часто она бывает неуловима. И только специалист способен разгадать, кто перед ним. Но почему мысль об отклонении в мозгах этого парня ударила в голову? Очень просто. Все очень просто. Нормальный человек так спокойно и обыденно не проявит готовность беспричинно убить первого встречного. Вот та грань, которую обыкновенный человек не переступит. А у этого весь его промокший облик указывал на то, что он сделает то, что обещает. Значит, удары стихии не только убивают слабых людей, но еще доводят некоторых до сумасшествия. А может быть, делают с людьми что-то иное, о чем трудно предположить. Черт побери, нормальные люди умирают, а сумасшедшие остаются жить! И что, если таких останется большинство на планете, каким станет человечество? Ошарашенный собственными умозаключениями, Кирилл дико посмотрел на парня. Подумал: «А вдруг и я сейчас такой же сумасшедший, как этот встречный? Стоп. Стоп. Остановись. Кажется, у меня уже начинает выносить мозг. Впору прополоскать его как следует, чтобы смыть всякую накипь». Но следующая мысль еще больше привела Кирилла в оторопь. А если та, про которую талдычит парень, умерла не собственной смертью? С чего бы вдруг у парня в кармане оказался нож, которым тот угрожает ему? У Кирилла перехлестнуло дыхание. В голове закрутился вопрос, который никак не прорывался наружу сквозь перехваченное горло. Потребовалось усилие для того, чтобы вытолкнуть его из себя. – Ты убил ее? – спросил наконец Кирилл. – Зачем ты сделал это? – Он уже не сомневался, что все было именно так, потому его вопрос больше походил на утверждение.

– Это не убийство! – закричал парень, неистово мотая головой и размахивая ножом. – Я ей помог!

– Зачем?

– Она беззащитная! Она ничего сама не смогла бы! – кричал визави.

– Она могла бы жить, – сказал Кирилл, настороженно следя за его беспорядочно двигавшимся ножом. Уже было не до дождя, мысли о нем исчезли. Кирилл перестал замечать, как струи дождя били по голове и текли по лицу. – Ты не оставил ей выбора. Сам за нее все решил. Это неправильно. Нельзя ничего решать за другого.

– Она не другой! – вскричал парень. – Она моя!

– Почему же ты оставил ее одну?

– Ты думаешь, я должен вернуться? – вдруг затих парень.

– Она беззащитна без тебя, – повторил его довод Кирилл.

– Она беззащитна, – тоскливо согласился он, опуская нож и понурив голову. Но тут же вскинулся: – Откуда тебе известно это?

– Ты сказал.

– Я? – Он с минуту бездумно смотрел в глаза Кириллу, и тот чувствовал, что, если сейчас отведет их, от парня можно будет ждать любой непредсказуемости. И Кирилл не отводил глаз, и даже не моргал. Наконец парень обмяк, вытер лицо, сунул нож в карман. – Я пойду к ней. Ей надо сменить одежду. Я должен помочь ей, потому что сама она не сможет. На ней должна быть чистая одежда. Она очень любит чистоту. А сейчас много красных пятен и дыр. Я не могу видеть ее в такой одежде.

– Да, ей нужна твоя помощь, – поддакнул Кирилл, ощущая, как всего его покоробило от собственных слов. Но очевидно, в данный момент это были именно те слова, которые и нужно было сказать парню. – Иди.

– Ты не думай, я справлюсь, – глухо пообещал тот, точно Кирилл собирался помочь ему, а он отказывался от его помощи.

– Я верю, – негромко отозвался Кирилл мягким голосом, который еще больше успокоил бы парня.

– Прости, что я задержал тебя, – вдруг произнес тот совершенно нормальным тоном. – Я не хотел. Это все дождь.

– Да, – подтвердил Кирилл. – Ужасный ливень. – И ни слова больше, чтобы не возбуждать у собеседника новых мыслей.

– Я пойду, она ждет, – повторил парень, привычным движением руки снова вытирая лицо, но все еще не двигаясь с места.

Кирилл оставался в напряжении. С одной стороны, кажется, ему удалось увести мысли парня в другом направлении от себя, но с другой, тот все еще цеплялся за него, не мог оторваться, не решался пуститься в обратный путь. Когда б перед ним стоял нормальный человек, Кирилл сам давно хлопнул бы его по плечу, бросил стандартное «пока» и был таков. Но тут другой случай – здесь надо быть крайне аккуратным, чтоб не произнести ни одного слова, которое может не понравиться собеседнику. Кирилл терпеливо ждал развязки. А парень вытирал и вытирал лицо руками, и будто прирос к тротуару. Молчал. Тогда Кирилл осмелился напомнить: