Валерий Положенцев – Шоу-бизнес (страница 3)
Помощник умчался, стуча каблуками как чечеточник. Положенцев продолжил свой путь. За ним тянулся невидимый шлейф власти – смесь страха, зависти и тайной надежды оказаться в его команде.
У двери гримёрки номер один его ждал ещё один проситель – молодой продюсер, только-только начинающий. Костюм явно не по размеру, ботинки стоптанные, но начищенные до блеска. В руках – папка с проектом. В глазах – надежда.
– Валерий Иванович! Простите, что подхожу вот так, но у меня проект…
– Стоп, – Положенцев поднял руку. – Как тебя зовут?
– Женя. Евгений Палкин.
– Женя Палкин. Звучит как диагноз. Или название провинциальной рок-группы из тех, что распадаются после первого концерта. Сколько тебе лет, Женя?
– Двадцать восемь.
– Двадцать восемь. Прекрасный возраст. Для самоубийства. Потому что подходить ко мне с проектом в коридоре – это суицид. Профессиональный, социальный, возможно даже физический. Ты понимаешь это?
– Я… я просто подумал…
– Не думай. Это вредно для здоровья. Особенно для твоего. У тебя есть тридцать секунд. Продай мне свой проект. Но учти – если это очередные сопли про любовь студентки и олигарха, я сделаю так, что ты не то, что в Москве – в Урюпинске работы не найдёшь.
Парень сглотнул. Папка в руках задрожала.
– Это… это новый формат. Реалити-шоу. Но не просто реалити. Мы берём обычных людей с улицы и за три месяца делаем из них звёзд. Прямо на глазах у зрителей. Вокал, хореография, актёрское мастерство…
– «Фабрика звёзд» уже была.
– Но там были отобранные таланты! А мы берём первых попавшихся! Бомжа, алкоголика, домохозяйку! И превращаем в звёзд! Это же социальный лифт в действии!
Положенцев остановился. В его глазах мелькнул интерес – первый раз за весь день.
– Бомжа в звёзды?
– Представьте рейтинги! Вся страна будет смотреть! Болеть за своих! Это же история Золушки, только по-настоящему!
– Сколько нужно денег?
– Пятьдесят миллионов. На первый сезон.
– Дам пять. На пилотную серию. Если выстрелит – получишь остальное. Если нет – будешь должен мне эти пять до конца жизни. Которая в случае провала окажется очень короткой. Согласен?
Парень побледнел, но кивнул.
– Молодец. Завтра в десять в моём офисе. Опоздаешь – сделка отменяется. Придёшь в таком же костюме – выгоню. Купи нормальный. В долг. Под мой проект уже дадут.
Валерий Иванович пошёл дальше. За спиной остался парень с папкой – то ли осчастливленный, то ли приговорённый. Время покажет.
У выхода на сцену столпились артисты, готовящиеся к финальному выходу. Увидев Положенцева, расступились. Он прошёл, не глядя на них. Пешки. Расходный материал. Инструменты для зарабатывания денег.
Остановился у кулис, посмотрел на сцену. Там, в свете софитов, кривлялась очередная звёздочка. Через год её никто не вспомнит. Но сегодня она приносит деньги. А это единственное, что имеет значение.
Вершина айсберга
Кулисы «Крокус Сити Холл» после концерта. Запах пота уже выветрился, остался только аромат дорогого парфюма вперемешку с сигаретным дымом. По коридору сновали уборщицы – молдаванки и таджички в синих халатах, собирали мусор, который оставляют после себя звёзды – пустые бутылки из-под шампанского, окурки, использованные салфетки со следами помады и грима.
У двери служебного выхода его ждал молодой журналист из глянцевого издания. Блокнот наготове, глаза горят энтузиазмом неофита, диктофон в кармане тайно записывает – думает, что незаметно, наивный. Молодой, лет двадцати, в очках в тонкой оправе – модно, интеллигентно. Блокнот в руках – молескин, конечно, какой же творческий человек без молескина. Ручка – «Паркер», подарок редакции за лучший материал года. На лице – выражение человека, который сейчас прикоснётся к легенде.
Валерий Иванович Положенцев курил, прислонившись к стене. Дым поднимался к потолку, растворяясь в полумраке. На нём был всё тот же костюм от Brioni, но пиджак расстёгнут, галстук ослаблен. После спектакля актёры расслабляются.
– Валерий Иванович! – журналист подскочил как подброшенный пружиной матраса. На нем был модный пиджак с закатанными рукавами – тренд сезона, подсмотренный в Instagram. – Невероятная империя! Половина звёзд на сцене – все ваши! Без вас эстрада до сих пор горланила бы «Калинку» под баян! Как вы это делаете?
Положенцев остановился. На его лице появилась улыбка – не добрая, но завораживающая. Улыбка удава, объясняющего кролику преимущества быть съеденным: быстро, почти безболезненно, и уж точно интереснее, чем сдохнуть от старости.
– Историческая личность – это тот, о ком врут в учебниках после смерти, – он поправил запонку на манжете. Cartier, подарок от благодарной звезды. Или напуганной – какая, собственно, разница. – Я предпочитаю, чтобы обо мне врали в глянце и жёлтой прессе. Платят лучше, и тиражи больше, да и отзывы почитать можно. К тому же, учебники читают только школьники по принуждению. А глянец – по доброй воле, в туалете. Самая благодарная аудитория.
– И все же – как рождается звезда?
– Хотите рецепт? Извольте. Знаете разницу между созданием звезды и приготовлением борща?
Журналист замер с ручкой наготове.
– Борщ – это скучно. Все по ГОСТу: свекла, капуста, морковь. А здесь берёшь крупицу таланта – именно крупицу, больше не надо, талантливые слишком много о себе думают. Добавляешь вагон денег, щепотку управляемого скандала – роман с женатым, обнажённые фото, драка в ночном клубе. Вливаешь ведро отборного цинизма и центнер сладкой лжи. Перемешиваешь в информационном пространстве. И на выходе можешь получить как платиновый альбом, так и пшик с запахом тухлых яиц. Зависит от везения. А везение – это тоже товар. Просто дорогой.
– Но как же творчество? Искусство? Душа? – журналист смотрел с наивностью ребёнка, узнающего, что Дед Мороз – это папа в халате.
Положенцев засмеялся. Сухо, без веселья – как кашляет больной эмфиземой, знающий, что следующий приступ может стать последним.
– Трогательно. Почти умилительно. Послушайте внимательно, потому что повторять не буду. Талант – это нефть. Чёрная, вонючая жижа, которая без переработки никому не нужна. Правильно переработаешь – получишь высокооктановый бензин. А на бензине едет весь мир. Неправильно – получишь экологическую катастрофу. Exxon Valdez слышали? Одиннадцать миллионов галлонов нефти в океане. Вот это непереработанный талант – растёкся по поверхности, загадил все вокруг, и толку ноль.
– Как вы их перерабатываете?
– Алгоритм прост, как советская водка. Берёшь девочку из Урюпинска. Сначала – имидж. Стрижка у модного стилиста – пятьдесят тысяч. Грудь – триста тысяч, но это инвестиция, окупается за три клипа. Зубы – голливудская улыбка, двести тысяч. Не жалеть денег – это вложения в будущее. Потом – легенда. Она уже не Маша-доярка, а загадочная Марго с трагическим прошлым. Сирота, сбежавшая от отчима-алкоголика. Классика жанра. Работает безотказно.
Журналист строчил, не поднимая головы, стараясь не упустить ни одной детали этого циничного откровения.
– Дальше – репертуар. Не то, что она хочет блеять про несчастную любовь своим козлиным голоском, а то, что купят домохозяйки и офисный планктон. Песни пишут профессионалы – три аккорда, текст на уровне пятого класса, припев, который застревает в мозгу как жвачка в волосах. Потом – скандал. Дозированный, как инсулин диабетику. Роман с женатым футболистом, обнажённые фото «случайно» попавшие в сеть, драка в ночном клубе с другой старлеткой. Что угодно, лишь бы первые полосы таблоидов.
– Это же… это же цинично! – журналист поднял глаза, полные праведного возмущения поколения, воспитанного на Disney.
– Цинизм, мой юный друг, – это просто честность, доведённая до логического абсолюта. Я даю людям то, за чем они приходят. Хотят сказку – создаю сказку. Хотят драму – режиссирую драму. Хотят скандал – организую скандал. Это честный бизнес. Гораздо честнее политики, где обещают одно, делают другое, а в результате получается третье – обычно хуже первых двух вариантов.
Журналист дописывал последнюю фразу. Диктофон всё ещё жужжал.
– Последний вопрос, Валерий Иванович. Не жалеете? О том, что превратили искусство в бизнес?
Положенцев достал пачку сигарет, но не стал закуривать. Покрутил в руках, словно взвешивая ответ.
– Знаете, что такое искусство в чистом виде? Это крик в пустоту. Красивый, искренний, но крик в пустоту. А бизнес – это мост. Между тем, кто кричит, и тем, кто готов слушать. Я строю мосты. За деньги, да. Цинично, да. Но благодаря моим мостам миллионы людей получают то, что им нужно – эмоции, слёзы, радость, забвение. Пусть искусственное, пусть на два часа, но получают. Это разве не служение? Просто я, в отличие от романтиков, не стесняюсь брать за это деньги. Большие деньги.
К ним подошёл Орлов – человек-тень, серый кардинал концертного бизнеса. Лицо непроницаемое, как у игрока в покер, костюм – неприметный, но при ближайшем рассмотрении безумно дорогой. Кивнул в сторону служебного выхода – там ждали.
– Извините, – Положенцев повернулся к журналисту. – Business calls. Бизнес зовёт, а он не любит ждать. И запомните: я не создаю звёзд. Звезды – это горящие шары газа в космосе. Я создаю иллюзию звёзд. А это, поверьте, значительно сложнее. Звезда – это физика, законы природы. Иллюзия – это уже квантовая механика. Принцип неопределённости Гейзенберга в чистом виде. Пока не посмотришь – не узнаешь, есть там талант или только силикон и автотюн.