Валерий Положенцев – Шоу бизнес. Книга третья (страница 9)
Иванов остановился, закурил. Руки дрожали – не от страха, от возбуждения. Впервые за годы у него появился настоящий товар. Не сплетни про рокеров, не слухи про фарцовщиков – настоящее дело: валюта, большие деньги, серьёзные люди.
Сергей.
Он знал его одиннадцать лет. С первых подпольных концертов в восьмидесятом до рок-клуба.
Тогда Иванов был свой, читал стихи, которые могли бы стать песнями, а Сергей крутился рядом: сначала на свету – таскал прожекторы и цветофильтры, потом перешёл на звук. Не техник на побегушках – парень с головой, быстро понявший, что звук важнее света. Что тот, кто контролирует звук, контролирует концерт.
Появился рок-клуб, и там они пересекались снова и снова. Иванов читал стихи на вечерах, Сергей крутил ручки на пульте.
Два разных мира за одной сценой.
Теперь миры поменялись местами. Сергей – хозяин студии. Деньги, связи, власть. А Иванов – нищий поэт с портвейном и пишущей машинкой. Зарегистрированной, между прочим. Как положено.
Недавно Иванов принёс ему тексты. Для песни. Хорошие строки – он понимал толк. Сергей прочитал, вернул.
– Кормильцев уже написал. Профессионал. – В России это слово означало «человек без совести, но с результатом». – Извини.
Одно слово. «Профессионал». Как пощёчина. Как приговор.
Иванов затянулся, выпустил дым к потолку. Профессионал, значит. Ладно. Посмотрим, кто тут профессионал.
Продолжил печатать:
Довожу до Вашего сведения информацию, полученную от источника в окружении объекта «Музыкант».
По имеющимся данным, объект осуществляет систематические операции с иностранной валютой в особо крупных размерах.
Со слов источника «Техник» (Павел, звукорежиссёр), объект планирует закупку профессионального звукового оборудования американского производства на сумму не менее 1 000 000 долларов США.
Миллион! На самом деле Павел говорил про пятьсот, но миллион звучит солиднее, весомее – за миллион и награда должна быть больше.
Реализация операции предположительно осуществляется через московского партнёра. Положенцева В. И., директора концертного объединения.
Характер их связи и источники средств требуют дополнительного изучения.
Вот оно. Главное. Иванов перечитал абзац и улыбнулся.
Положенцев. Москва. Его билет.
Куратор Петров платил копейки за местную информацию, но Москва – другое дело. Москва – это уровень, это серьёзно, а для серьёзной работы нужны серьёзные ресурсы.
В связи с вышеизложенным прошу рассмотреть возможность командирования источника в г. Москву для установления более тесного контакта с Положенцевым В. И. и документирования его связей.
Предварительная легенда: источник представится поэтом-песенником, ищущим сотрудничества с московскими продюсерами. Данная легенда соответствует реальной биографии источника и не вызовет подозрений.
Ориентировочные расходы: проезд, проживание, представительские – 500 рублей.
Пятьсот рублей. Три месячных зарплаты инженера, но для КГБ – мелочь. А для Иванова – спасение.
Поездка в Москву. Гостиница. Рестораны за казённый счёт, и главное – шанс. Шанс выбраться из этой дыры.
Возможно, в Москве всё сложится иначе. Положенцев оценит его стихи. Там, где крутятся большие деньги, найдётся место и для него.
А если нет… что ж, он хотя бы поживёт по-человечески неделю и привезёт достаточно информации, чтобы Петров остался доволен. Платил больше. Ценил.
Источник готов выехать в кратчайшие сроки после получения соответствующих указаний и средств.
С уважением, «Поэт»
Иванов вытащил лист из машинки, перечитал – хорошо, солидно, профессионально.
Он усмехнулся. Вот тебе и профессионал, Сергей. У каждого свой профессионализм.
Теперь доставить. Завтра утром. Оставить в условленном месте – щель в заборе у трансформаторной будки на Восточной. Петров заберёт. Прочитает. Оценит.
И тогда…
Иванов налил себе портвейна. Выпил залпом. Закурил новую сигарету.
За окном темнел Свердловск – город, где все всё про всех знают. Где стены имеют уши, а уши имеют цену. Где предательство – не грех, а способ выживания.
Иванов не считал себя предателем. Он считал себя реалистом. В этой стране каждый продаёт то, что имеет. У кого-то руки. У кого-то голова. У кого-то совесть.
У него – информация и печатная машинка.
Этого достаточно.
Зависть в России – национальный спорт. Чемпионы получают всё, проигравшие – ничего.
Зависть – страшная вещь. Она не просто разрушает, она созидает: строит планы, пишет доносы, просит командировки. И терпеливо ждёт своего часа.
Гонка за железом
«Достать» в СССР – глагол, заменявший «купить», «найти» и «украсть» одновременно.
Москва, май 1991 года. Продолжение
Он взял трубку красного телефона – того, что для важных звонков.
– Витёк? Слушай, ты с волосатыми тусуешься. С рокерами то есть! The Beatles советские и всё такое! У кого контакты есть? Кто из наших недавно из Германии вернулся? Мне связи нужны. Срочно, как понос после армейской столовки! Что? Да, опять эта метафора, она работает!
Он записывал, кивал, переспрашивал. Ручка летала по бумаге – имена, телефоны, пароли, явки. Всё в одном блокноте, который он потом спрячет в сейф. Или сожжёт. Как получится.
Марина заглянула в кабинет:
– Валерий Иванович, вас ещё трое ждут, и Сергей из Свердловска звонил. Сказал, перезвонит через час. И чтобы вы сидели и ждали, никуда не уходили!
Сергей. Опять этот Сергей.
Человек из серого города, из мира, где улыбка – расход энергии, а надежда – роскошь, которую не могут себе позволить. Валерий вспомнил их последнюю встречу в «Савой», вспомнил серые глаза, серый голос, серую уверенность в том, что всё равно всё будет плохо.
И всё-таки именно Сергей нашёл деньги. Те самые «пацаны», про которых лучше не спрашивать. Без этих денег никакого аппарата не будет. Без Сергея – тоже.
– Всех ждущих – на выход, – распорядился Валерий. – Скажи, совещание в Минкульте. Срочное. По поводу гастролей Джексона.
– Майкла Джексона? – Марина округлила глаза.
– Нет, Васи Джексона из Люберец. Конечно, Майкла! Врать – так по-крупному. Мелкой лжи никто не верит.
Марина ушла.
Валерий откинулся в кресле, закрыл глаза.
Он представлял себе склады где-то в Германии. В Польше. В Чехословакии. Склады, забитые прекрасной аппаратурой: тяжёлые чёрные кофры с холодными металлическими застёжками, пульты с сотнями кнопок и ползунков, колонки размером с хрущёвский холодильник.
JBL, Electro-Voice, Dynacord – имена, которые звучали как музыка. Западная музыка, настоящая. И всё это недоступно, как Луна, как Америка, как нормальная жизнь в нормальной стране.
Или…
Телефон зазвонил. Красный.
– Алё? Профессор! Есть инфа? Поляки? Какие поляки? А, из Гданьска. Могут достать? Сколько? Погоди, я записываю.
Рука снова летала по бумаге – цифры, имена, сроки. Схема выстраивалась сама собой, запутанная, рискованная, но реальная.