Валерий Положенцев – Шоу бизнес. Книга третья (страница 8)
Обычная жизнь умирающей империи, где каждый пытался урвать свой кусок, пока труп тёплый.
– И ты хочешь то же самое, только с концертами? – спросил он, не оборачиваясь. Голос ровный, без эмоций. Так он говорил, когда принимал решения.
– Именно. И Положенцев – идеальная кандидатура. Связи в Москве есть, с артистами умеет работать, амбициозный, и главное – чистый. Ни одной ходки, ни одного привода. Даже в медвытрезвитель ни разу не попадал – образцовый советский гражданин, решивший стать капиталистом. На него можно пальцем показать: вот, смотрите, честный предприниматель!
– А если он против будет?
– Не будет, – Сергей усмехнулся. – Я его знаю, мечтатель. Скажем, что инвестируем в его мечту, и он сам всё сделает. Будет бегать, договариваться, рисковать, а мы – в тени. Инвесторы. Бизнес-ангелы, как американцы говорят.
– А когда поймёт, что к чему?
– Когда поймёт – будет поздно. Уже по уши увязнет. Уже будет соучастником. Уже не сможет выйти.
Сергей затушил сигарету, взглянул Олегу в глаза.
– А если всё полетит к чертям, отвечать ему. Стрелочник. Мы – инвесторы, которых обманул нечистый на руку делец. Мы не виноваты, что доверились прохиндею!
Олег вернулся к столу. Сел, взял книгу, пролистал снова. Потом окинул Сергея долгим, изучающим взглядом:
– Жестоко.
– Время жестокое, – Сергей не отвёл глаз. – Выживают жёсткие. Добрые на кладбище, вон, рядами лежат. Земля уральская. Она добрых не любит. Она любит тех, кто умеет считать.
Молчание растянулось. За окном где-то завыла сирена – скорая или милиция, в Свердловске их звуки похожи. Стихла. Город проглотил очередную беду, переварил, забыл.
– И сколько нужно на старт? – Миша подал голос.
Несмотря на внешность типичного «быка», он умел считать деньги не хуже бухгалтера. Два года на зоне научили: там всё имеет цену – сигареты, чай, защита. Кто не умеет считать, не выживает.
– Миллион минимум.
Сергей не стал занижать. С этими людьми врать было нельзя. Они чуяли ложь, как собаки чуют страх. В России вообще врать опасно: не потому, что накажут, а потому что поверят.
– Профессиональная аппаратура – это полмиллиона долларов. Концертный комплект, звук на стадионы. Без этого никак, на советском говне далеко не уедешь, качество не то. Организация, взятки, откаты – ещё столько же.
– Лям, – Олег откинулся в кресле. – Серьёзные бабки. Прогорим – минус лям. Выгорит…
– Если выгорит, у нас будет своя прачечная, – закончил Сергей. – Которая может отмывать по полмиллиона в месяц. Легально. С документами. С налогами даже, если надо, и никто не придерётся: бизнес, культура, искусство.
Молчание. Слышно было только, как в соседнем зале официанты убирали столы: звяканье посуды, приглушённые голоса, шарканье ног по паркету. Где-то капала вода – труба текла, но чинить некому, сантехники в «Космосе» не держались дольше месяца. Слишком много видели, слишком много слышали.
– Есть тема, – Олег вернулся к столу, сел. – «Уралмаш» тоже деньги отмывать хочет. У них своя схема через строительство. Кооперативы, подряды, фирмы-однодневки. Если мы займём нишу развлечений…
– Война будет, – Миша мрачно покачал головой. – «Уралмаш» – это армия. Своя территория, свои законы, свои кладбища.
– Не обязательно, – Олег усмехнулся. – Город большой, братан. Места всем хватит. Главное – не лезть друг другу в карман. Они строят. Мы развлекаем. Разделение труда.
– Ага, словно у Маркса, – съязвил Сергей. – Каждому по способностям, каждому по потребностям.
– Именно, – Олег поднял рюмку с коньяком. – Маркс хрен знает что имел в виду, а мы знаем. Бабки.
Выпили. Коньяк обжёг горло, разлился по телу теплом. Армянский, пятизвёздочный – честный напиток для нечестного разговора.
– Значит, решено? – Сергей окинул взглядом партнёров. – Делаем концертный бизнес?
– Делаем, – кивнул Олег. – Условия. Первое – бабки через Филимоновну. Всё до копейки. Второе – Миша на безопасности. Третье – стратегию решаем втроём. Ясно?
– Логично.
– И ещё, – Миша наклонился через стол. Лицо близко, тяжёлое, со шрамом на брови. – Если твой московский друг кинет – отвечаешь ты. По полной. Ясно?
– Не кинет, – Сергей выдержал взгляд. – Ему это выгоднее, чем нам. Он мечту свою получит, а за мечту люди не кидают. Они служат.
– Смотри, братан, – Олег встал, давая понять, что разговор окончен. – Полгода даю. План нужен чёткий: аппаратура, где берём, как возим, где храним, и первый концерт – чтоб город встал на уши. Чтоб в очередях давились.
– Будет бомба, – пообещал Сергей. – У меня есть идея. «Наутилус». Бутусов. Свердловский рок для свердловской публики. Они здесь боги – на них соберём любой зал.
– «Наутилус», – Олег кивнул. – Годная тема. Наш город, наша музыка. Работаем.
Он протянул книгу обратно:
– Книжку оставь. Почитаю на досуге. Люблю про итальянцев. У них стиль есть. Не то что у нас – кувалдой по башке и в багажник. Они красиво работают: с музыкой, с вином, с поцелуем Иуды перед смертью. Может, научимся чему.
Сергей вышел, оставив книгу на столе. На улице холод – февральский Свердловск не прощал легкомыслия. Ветер с Исети нёс запах химии и чего-то горелого: заводы работали, страна дышала.
Закурил, глядя на ночной город. Где-то там, в панельных коробках, спали люди, которые завтра пойдут на работу, получат зарплату, купят хлеб и водку. Обычная жизнь обычных людей.
Они не знали, что в ресторане «Космос» только что решилась их судьба. Что скоро на площадях будут стоять сцены, греметь музыка, и они будут платить деньги за то, чтобы послушать то, что раньше слушали бесплатно, на кассетах.
План запущен. Машина закрутилась.
А в «Космосе» Олег долго сидел, листая страницы итальянской книги, изучая схемы, примеряя чужой опыт на свою реальность. План хорош. Даже слишком хорош для Свердловска, но время требовало новых решений. Старые схемы умирали вместе со страной.
Рождалось будущее – концертная империя, построенная на крови и деньгах уральского рэкета. Красиво, цинично, эффективно. Как сама жизнь в России конца восьмидесятых.
Снаружи начинало светать. Свердловск выходил из ночи медленно, неохотно, словно человек с тяжёлого похмелья. Фонари гасли один за другим. Заводские трубы продолжали дымить – им было всё равно, день или ночь, февраль или август.
Где-то в городе просыпался Валерий Положенцев, москвич, мечтатель, будущее «чистое лицо» империи. Он не знал, что его выбрали. Что его мечта станет ширмой для чужих денег. Что он построит то, о чём мечтал, но цена будет совсем не та, которую он готов был платить.
До этого ещё нужно дожить.
А пока. Пока – лишь план. Книга на столе. Три человека, решивших изменить правила игры.
– Он поверит? – спросил Олег, когда Сергей закончил объяснять схему.
– Поверит. Москвич. Думает, что умнее всех.
Олег кивнул. Записал данные в свой блокнот. Свои цифры, те, которые Сергей не видел.
Два умника. Один обманывает партнёра. Второй водит за нос того, кто обманывает.
Вопрос только: кто третий?
Докладная
В СССР талант мешал карьере: слишком умных боялись, слишком ярких – завидовали.
Свердловск, квартира Иванова. Март 1991 года
Машинка «Москва» стучала неуверенно, двумя пальцами, с паузами на раздумье. Иванов бил по клавишам и думал.
Пиджак с заплатками на локтях висел на спинке стула. Очки в тонкой оправе – настоящая Германия, не подделка – сползли на кончик носа. На столе рядом с машинкой початая бутылка портвейна «777» и пепельница, полная окурков «Беломора».
Сорок три года. Интеллигентное лицо, в котором от интеллигенции осталась только привычка читать Кафку в подлиннике. Глаза – усталый расчёт человека, который продал душу дёшево и теперь пытается выторговать хоть что-то ещё.
Не офицер, не штатный сотрудник – источник, агент, стукач, если называть вещи своими именами. Псевдоним «Поэт» – единственное, что осталось от его литературных амбиций.
Сотрудничество началось давно, ещё в рок-клубе. Тогда казалось – ничего страшного. Рассказать, кто что говорит, кто с кем спит, кто читает запрещённое – мелочи.
За мелочи платили мелочью: иногда пятьдесят рублей, иногда сто. Хватало на портвейн и сигареты. На жизнь – нет.
СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА
Источник: «Поэт» Дата: 12 марта 1991 г. Куратору: капитану Петрову А. П.