Валерий Положенцев – Шоу бизнес. Книга третья (страница 7)

Сергей сидел напротив Олега. Равный, но другой. Самый младший из троицы, но с тем особым весом, который даёт не возраст, а репутация.

Условный срок в пятнадцать – не за воровство, за защиту сестры. Это помнили. Это уважали. Отвечающий за своих – редкость даже среди тех, кто живёт по понятиям.

Кожаная куртка с базара – не Карден, но добротная. Джинсы «Montana» с заклёпками. Золотая цепь на шее, тоньше, чем у Миши, без понтов. «Неприкосновенный запас», объяснял он. В Свердловске всё могло измениться за ночь. Деньги могли забрать, счета заморозить, а золото – вот оно, на шее. Продашь за пять минут, если припрёт.

Миша налил коньяк в три рюмки. Армянский, пятизвёздочный – их стандарт для важных разговоров. Водку пили на стрелках, когда надо было показать, что свой. Коньяк – когда решали дела. Виски – когда праздновали.

Сегодня решали.

– Неделя выдалась жирная, – Миша говорил чуть тише, чем нужно. Привычка с зоны, там громких не любят. – Семь точек новых взяли. Железнодорожный рынок теперь полностью наш. Продавцы сами прибежали, просят крышу.

– Сколько подняли?

Сергей закурил «Мальборо», выпуская дым к потолку, где когда-то висели звёзды из фольги, а теперь болтались только пожелтевшие плафоны.

– Чистыми – двести кусков за неделю. – Олег достал маленький блокнот в кожаном переплёте, пролистал. Он вёл записи с семьдесят восьмого – привычка, которая спасала не раз. Память хорошо, бумага лучше. – Но это не предел. Если возьмём автовокзал и привокзальную площадь – удвоим.

Тишина. За соседним столиком – пустым – официант расставлял приборы. Делал вид, что не слышит. Персонал «Космоса» был вышколен: видеть, но не замечать; улавливать, но не запоминать. Иначе долго не работали. Иногда недолго жили.

– Проблема в другом, – Сергей постучал пальцами по столу. – Нала слишком много. Три ляма в месяц – это не деньги. Точнее, слишком много денег, чтобы остаться чистыми. Это приговор. Попадёмся – статья, конфискация.

– Вот именно, – кивнул Олег.

Он никогда не говорил «согласен»: это было бы признанием чужой правоты. Он говорил «вот именно», что означало: я и сам так думал, ты озвучил.

– Нужно отмывать. Срочно. Схема с видеокассетами себя исчерпала, менты начали копать. На прошлой неделе Миропольского чуть не взяли с поличным. Еле отмазали.

Миша хрустнул костяшками пальцев – его фирменный жест раздражения. Громкий, неприятный звук, от которого хотелось поморщиться, но Миша был Миша – с ним не морщились.

– Может, в недвижимость вложиться? Кооперативы сейчас можно покупать.

– Недвижимость – это долго и палевно, братан, – Олег покачал головой. – Документы, проверки, регистрация. Каждая бумажка – след, а следы в нашем деле – смерть.

Замолчал, глядя в окно. За стеклом Исеть несла чёрную воду, незамерзающую, потому что заводы сливали туда тёплые отходы. Река воняла химией даже зимой, но к этому запаху в Свердловске привыкли, как привыкают к хроническому кашлю или к тому, что солнце здесь бывает восемьдесят дней в году.

– Доходность падает, – констатировал он, не оборачиваясь. – Рэкет уже не тот. Раньше платили сразу, боялись. Теперь торгуются, юристов нанимают. Прогресс, мать его. В этой стране прогресс – это когда бандиты надевают галстуки, а бизнесмены кастеты. Кооператоры почитали газеты, поняли, что права имеют. Ещё год – и нас начнут в суд таскать.

– Время меняется, – согласился Сергей. – Нужно меняться вместе с ним.

– Легко сказать. – Олег повернулся, взглянул на него. – Серый, конкретика есть? Или так, потрепаться зашёл?

Сергей затушил сигарету, достал новую. Не закурил – держал в пальцах, крутил. Жест, помогавший думать. Или создававший паузу – театральную, рассчитанную.

– Помнишь, я говорил: мечта рулит? – начал он. Голос изменился, стал мягче, глубже. Так он убеждал, когда хотел убедить. Когда продавал идею. – Человек ради мечты на всё готов. Жену бросит, детей забудет, почку продаст, родину предаст. Дай человеку мечту – и он твой. Навсегда.

– Чё-то ты с утра умный, – Олег усмехнулся. – Бухал вчера или тёлка голову вскружила? Давай по делу.

– У меня план.

Сергей наклонился вперёд, и Олег увидел в его глазах тот блеск, который помнил с их первых дел. Азарт. Страсть. Огонь, бывающий у проповедников и сумасшедших, – их трудно отличить друг от друга, пока не посмотришь на результат.

– Есть человек. Валерий Положенцев. Москвич.

– Помню, – Олег кивнул. – Концертами занимается. Толковый, говоришь. Годится.

– Толковый, но наивный. Верит, что можно честно построить бизнес в стране, где честность – это диагноз. Романтик. Мечтатель. Видит себя королём эстрады, хозяином стадионов. Хочет империю строить, империю звука, как он это называет.

– И?

– И мы ему поможем, – Сергей закурил наконец, затянулся глубоко. – Пусть строит. Пускай верит, а мы параллельно будем бабло отмывать. По-крупному. Через кассу.

Секунда молчания. Официант, расставлявший приборы, замер на секунду, профессиональный слух уловил нечто важное. Продолжил, делая вид, что ничего не слышал.

– Отмывать, – Олег откинулся в кресле. – Серый, это палевно. Концерты, афиши, пресса – мы под прожекторы лезем. Нахрена светиться? Нал и так течёт. Вчера два КамАЗа металла в Польшу – тридцать кусков зелени.

– Олег, – Сергей подался вперёд, голос стал твёрже. – Думай на шаг дальше. Не на день – на годы. Сейчас да, рэкет и нал рулят. Можно в лес вывезти неугодного, можно товар левый толкнуть – а завтра? Власть сменится, правила изменятся, и те, кто не успел легализоваться, окажутся у параши. За решёткой или под землёй, третьего не дано.

– Все легализуются, – Миша подал голос. – Открывают кооперативы, малые предприятия.

– И через год их закроют. Или обложат такими налогами, что сами закроются, – Сергей рубил воздух ладонью – жест резкий, убедительный. – А легальный бизнес в культуре – это другое. Это броня. Это статус. Меценат, покровитель искусств! На таких не наезжают – их в газетах хвалят!

Достал из портфеля книгу, положил на стол, как козырную карту. Жест театральный, но эффектный. Сергей умел подавать информацию.

– Знаете, за что Аль Капоне посадили?

– За то, что был отморозком? – Миша хмыкнул.

– За неуплату налогов! – Сергей торжествующе ткнул пальцем в воздух. – Не за трупы, не за бутлегерство – за бухгалтерию, Миша! Убить можно, но доказать сложно. Свидетелей не будет, или будут, но немые, а неуплата налогов – это документы. Это цифры. Это то, что не спрячешь и не сожжёшь. Поэтому умные люди платят налоги. Оттого и засел за книжки.

Открыл книгу, полистал до страницы с подчёркиваниями красным карандашом:

– Всё про американскую мафию прочитал. Итальянцев изучил, как Ленин Маркса, и знаешь, что понял?

– Что итальянцы красиво живут?

Олег взял книгу, посмотрел на обложку. Потёртая, страницы пожелтели, видно, читали много и внимательно. «Пенальти», Кантоф Альберт. Издание миланское, восемьдесят первый год.

– Что мой герой – не Аль Капоне, а Мейер Лански. Знаешь такого?

– Еврей какой-то?

– Еврей, который придумал, как отмывать бабки через казино. Гениально, Олег! Крутятся деньги, никто точно не считает, все довольны. Выигрыш, проигрыш, кто проверит? Входят грязными, выходят чистыми. Прачечная!

Миша взял книгу, полистал:

– Это что, про футбол? Серёг, ты спортом увлёкся? Так у нас есть зал, можем в секцию бокса записать.

– Не про спорт, – Сергей отобрал книгу. – Про бизнес. Автор – итальянец, журналист. Описывает, как сицилийская мафия отмывает деньги через футбольные клубы. Покупка игроков, продажа билетов, спонсорские контракты – миллионы крутятся, и всё легально. По новым законам, которые меняются каждый месяц. С момента публикации автор под охраной живёт, боится, что грохнут. Думаешь, за художественный вымысел убивают?

Олег взял книгу обратно, начал листать медленно, внимательно. На полях пометки Сергея, стрелочки, расчёты, переводы отдельных слов. Человек не просто прочитал – изучил, продумал, примерил на местные реалии.

– Футбол у нас не катит, – выдавил он наконец. – «Уралмаш» еле в первой лиге держится. Народ не ходит.

– Не футбол. Концерты!

Сергей открыл книгу на заложенной странице:

– Смотри. Принцип тот же. Массовые мероприятия, продажа за наличку, никто точно не считает, сколько народу пришло. Объявляем: продали пять тысяч билетов, хотя реально две. Три тысячи билетов – это отмытые деньги. Чистая прибыль. С документами, с налогами даже, если надо.

– Концерты. Хм. – Олег задумался. – Тема интересная.

– А что, красиво, – выдавил он наконец. – Культурно-массовая работа. Власть только за. Комсомол поддержит. Обком похвалит: молодёжь развлекаем, от пьянства отвлекаем.

– Вот именно! – Сергей воодушевился. – Мы не просто бабло отмываем. Мы культуру в массы несём! Молодёжи – развлечения, властям – отчёты о воспитательной работе, нам – чистый навар. Все довольны, все смеются.

Олег встал, прошёлся по залу. Остановился у окна, глядел на ночной Свердловск.

Трубы, заводы, дым, вся эта индустриальная громада, уже обречённая, но ещё не понимающая этого. Танки ржавели на складах, ракеты устаревали в шахтах, а люди учились новой жизни без плана, без партии, без уверенности в завтрашнем дне.

Город за окном существовал сам по себе. Где-то гудели заводы, ночная смена, план, премии. Где-то в подворотнях решали мелкие вопросы: кто кому должен, кто кого обидел. Где-то в общагах пили портвейн и слушали «Наутилус» на затёртых кассетах.