Валерий Мусиенко – Прииск на левом берегу Колымы (страница 9)

13. Ожидание

Стало понятно, что по такому толстому льду «Малыш» к нам уже не пробьется. Значит, на выручку могли прийти только два катера, которые сейчас таскали паром нашего прииска между поселками Обо и Мой-Уруста.

Оба катера довольно мощные. И даже если бы за нами прислали один из них, то он бы еще мог вполне справиться со льдом и отбуксировать нас в порт приписки. Правда, с четырьмя тоннами сена вместо ожидаемых двадцати. Но катер не присылали…

Между тем, основной нашей задачей оставалась добыча пропитания. Ежедневным блюдом на нашем скудном столе была жареная рыба и бульон из кедровок. Правда, из рыбы ловился только налим, да и то, как-то нехотя, только изредка радуя нас приличными экземплярами, хотя и не посягающими на рекорды книги рекордов. Хорошо, что растительного масла и соли у мужиков на катерах оказалось в достатке. Мука также была запасена немного. На скромные лепешки еще хватало.

Кедровки, потеряв в неравной подлой битве несколько особей и поняв, что мы являемся довольно опасными для них хищниками, стали выдерживать приличную дистанцию от нашего лагеря, чем лишний раз подтвердили свой ум и сообразительность. Сереге приходилось все дальше ходить за ними в тайгу. Да и патронов осталось лишь несколько штук. Никто не ожидал такой развязки. Ехали то на несколько дней.

Хорошо, что Палыч прихватил с собой свою двустволку. Он тоже приносил иногда неосторожную кедровку.

Близко к «Катамарану» эти навязчивые шумные птицы больше не прилетали. Но стоило отойти от нашей базы на сто метров, как откудато появлялась одна, а иногда дветри кедровки и преследовали тебя, перелетая вслед за тобой с дерева на дерево и оглашая истеричным криком все окрестности о твоем появлении, информируя всех обитателей леса о твоем маршруте в мельчайших подробностях. Достаточно было подхватить с земли палку и прицелиться в них, как они тут же снимались с веток и резво уносились за деревья, размахивая крыльями с максимальной скоростью.

Бульдозер наш уже давно стоял заглушенным на берегу. Мы надеялись на скорую эвакуацию, поэтому решили, что было бы нелишним загнать его на палубу «Катамарана». Солярки уже у нас не было, закончилась даже та, что содержала большое количество воды. Поэтому и «Пассажир» не прогревал свой дизель. Над базой стояла звенящая тишина, воздух был морозен, свеж и чист. Без противного запаха выхлопных газов от дизельных двигателей. Все окрестности давно были укрыты нарядным пышным одеялом из свежего чистого снега. До весны он уже не растает.

14. Последняя стоянка бульдозера

Тишину распорол резкий звук заведенного нами «пускача» (предпускового двигателя, который раскручивает и заводит дизель). Но дизель мы даже не собирались запускать. По предложению Кума, работающий на первой скорости «пускач» соединили с дизелем, включили коробку передач бульдозера на первую скорость. И бульдозер медленно, по миллиметрам, кряхтя и щелкая застывшим железом гусеничных цепей, нехотя двинулся вперед, к аппарели «Катамарана».

За рычагами сидел Кум, Виктор сидел на корточках на гусенице, изредка переступая с башмака на башмак гусеничной цепи, которая едва двигалась вперед. Его задачей был контроль «пускача», чтобы он не заглох под такой нагрузкой. Виктор периодически тянул рукой тягу, подающую бензин в карбюратор, когда «пускач» пытался умолкнуть. Этим он добавлял топливо в карбюратор, иногда отжимая тягу в обратную сторону, чтобы карбюратор не захлебнулся. Иногда Виктор плескал в открытую крышку карбюратора бензин прямо из бутылки, которую держал в другой руке. Таким образом, бульдозер, едва двигаясь, вполз на аппарель, когда я по звуку работающего «пускача» понял, что работает он как-то не нормально. Конечно, это при условии, что его прежнюю работу можно считать нормальной, когда его «поили» прямо из бутылки.

Я подошел к бульдозеру со стороны «пускача» и увидел, что с одной из двух свеч зажигания слетел силовой провод, подающий искру от магнетто. А это значит, что «пускач» работает вполовину своей силы, только на одном цилиндре. Я протянул руку, чтобы поправить провод на место и почувствовал мощный удар электрического тока от этого провода. Электричество «пробило» оплетку кабеля. Так меня током еще не било. Я почувствовал, что электричество вошло через мою правую, протянутую к «пускачу» руку, держащую провод, а вышло через левую пятку и левый каблук кирзового сапога, подбитого медными гвоздями. Как раз левой ногой я упирался в металл гусеницы бульдозера. Этим ударом меня парализовало и примагнитило к проводу и гусенице. Виктор заглушил «пускач».

– Ты зачем руки суешь, куда собака никогда свой … не сунет?! Жить надоело?! – орал на меня Кум.

– Так там же только 12 вольт, чего так тряхануло то меня? Я вообще ничего почувствовать не должен был – оправдывался я «под впечатлением».

– Это в бульдозере от генератора двенадцативольтовое оборудование, а магнетто на высоких оборотах до четырнадцати тысяч вольт развивает. Хорошо, что ампераж маленький, а то точно бы убило. У нас в армии пацан за клемы аккумулятора схватился и сгорел. Вольтаж маленький был, зато ампераж высокий.

Виктор поправил на место провод, после чего с кривого стартера снова завели «пускач» бульдозера и, прогнав его на «пускаче» вперед еще на несколько метров, заглушили посреди палубы катамарана.

– А я что говорил? Говорил – получится! – радовался Серега Кум, гордо обводя нас взглядом.

– Мы так из болота не один бульдозер своим ходом вытащили. Даже когда плотно сидит и на первой скорости не идет, даже когда другим бульдозером вытащить не можешь – на «пускаче» всегда вылезет! Запоминай! – это Кум уже ко мне обратился.

И я запоминал. Ведь отрицательный опыт – он самый полезный. Много чего полезного я вынес из этой неудачной командировки за сеном. Как, например, использовать танковый самовытаскиватель, с помощью которого через год сумел самостоятельно вытащить бульдозер из болота, применив в качестве самовытаскивателя бревно и толстую стальную проволокукатанку. До сих пор с гордостью вспоминаю глаза более опытных коллег, когда с помощью этого нехитрого приспособления самостоятельно выбрался из болота, в котором почти по самую кабину торчал мой бульдозер. Который я там сам же лихо утопил перед этим. Если бы этот номер не удался, то пришлось бы несколько километров идти до полигона за другим бульдозером. И растянулась бы эпопея не на один час. А там не факт, что смогли бы мне помочь, при этом, не посадив в болото второй бульдозер. И не такое еще бывало.

15. Начало пути

Мы продолжали жить в катере. Спальных мест уже всем хватало. Серега-катерист перебрался из рубки к нам, в каюту. Или в трюм – это как посмотреть. В каюте топилась печка и было тепло, даже несмотря на то, что за тонким бортом судна была студеная вода Колымы, сверху покрытая уже приличной коркой льда. В рубке уже было холодно спать. Серега откидывал одеяло с дверного прохода – мы внизу мерзли, когда плотно его занавешивал – мерз он сам. А так все вместе с плотно закрытой дверью и одеялом, запасом дров на ночь, мы пока беды не знали. Палыч ночевал в зимовье Иваныча, там тоже было тепло.

Так как помощь к нам не спешила, а продукты убывали быстрее, чем мы могли себе позволить успеть наловить рыбы и настрелять кедровок, было решено послать за помощью на прииск ходоков. Заодно убавилось бы число ртов.

Кому идти вопроса не возникло. Так как среди всей нашей компании валенки оказались только у меня и Виктора, было решено, что пойдем мы вдвоем. Одежда тоже у нас была достаточно теплая. Я теплую одежду и валенки с собой взял, чтобы не мерзнуть на ночной рыбалке, а Виктор раньше работал в геологоразведке, решил подстраховаться, так как опыт в тайге, это первое дело. Как поговаривал один мой знакомый: «– На Колыме не мерзнет и не болеет не тот, кто лучше закален, а тот, кто лучше одет». С этим никто и не спорил. Еще он часто повторял, что видел много до смерти замерзших на Колыме, но ни одного не видел до смерти распаренного.

Следующим утром, когда я проснулся, Виктор уже был на ногах. День был морозный и солнечный. Ночью ударил хороший мороз.

Я предложил Виктору обойти наш залив по берегу, потом войти в распадок ручья Дачный и уже по нему идти в сторону бывшего поселка Сибик-Тыэллах. Сейчас там база старателей, должны быть люди и связь. По воде это около восемнадцати километров. Но лед еще тонкий, особенно к центру водохранилища, идти рискованно. Идти вдоль береговой линии тоже неразумно – слишком много по пути бухт и мысов. Много километров намотаем, тем более что местами сопки очень крутые, замучаемся по ним лазить. Поэтому путь выбрали напрямик, через сопки, через распадок ручья Дачный.

Виктор мне предложил спрямить путь до Дачного по льду нашего залива. На мои возражения, что лед тонкий и идти опасно он мне указал на цепочку следов, ведущих от катамарана в сторону ветхих полуразрушенных строений на том берегу, а потом возвращающихся обратно. Оказалось, пока мы спали, Кум сходил на другой берег залива, потом вернулся, да еще приволок несколько запчастей к ходовой части старого бульдозера Т-100, решив их модернизировать и установить на Т-130 или даже на более современную машину Т-170.