Валерий Мусиенко – Прииск на левом берегу Колымы (страница 11)

Недалеко от вершины сопки мы сошли с его тропы и повернули прямо на вершину хребта. Оставалось перевалить через него – и мы на Сибике.

17. На Сибик

Когда поднялись на вершину, долго стояли в недоумении. Я видел внизу широкую, пропаханную отступающими ледниками долину ручья Сибик-Тыэллах. Видел сам ручей, сверкающий местами из-под снега льдом. На месте была и горная система хребта Черского, с крутыми эффектными пиками невероятной красоты. С ближайшим к нам красивейшим величественным пиком Властным, живописно нависающим над нами. Справа от него торчит острая гигантская скала, в половину километра высотой, которую у нас на Сибике всегда называли Чертов Палец. После гибели американского космического корабля «Челленджер» альпинисты переименовали скалу именем погибшего челнока, за ее сходство со стоящей перед стартом ракетой. Теперь во всех справочниках скала так и именуется – туристический объект скала Челленджер, отвесные стены которого являются излюбленным местом восхождения альпинистов и скалолазов.

В общем, все было на месте. Все эти объекты можно было наблюдать из поселка. Одного не хватало – самого поселка Сибик-Тыэллах…

– Где поселок? – угрюмо прервал затянувшуюся паузу Виктор.

– Сам не пойму, вот тут должен стоять… – показал я рукой на долину с первозданной природой.

И тут я понял, где мы находимся. Я повернулся к Виктору:

– Мы находимся в районе Стоозерки. Вот эти маленькие круглые блестящие блюдца внизу в долине – это лед небольших замерзших озер, со льда сдуло снег и он блестит. Узнаю это место. После восьмого класса мы с пацанами проходили через Стоозерку, когда ходили на озеро Джека Лондона.

– Где Стоозерка находится? – пытался сориентироваться Виктор.

– Примерно посередине между поселком Сибиком и Джеком. Налево – Сибик, направо – Джек.

– Точно?

– В этот раз точно, – пытаюсь реабилитироваться.

– А сколько километров от Сибика до Джека?

– Восемнадцать…

– Тогда пойдем, – Виктор первым стал спускаться в долину Сибика-Тыэллаха. Я последовал за ним. Я был готов сгореть от стыда. Это надо же было так промахнуться. На девять километров… Тоже мне, проводник называется. Одновременно я думал, почему это произошло.

Проанализировав случившееся я понял, что ЛЭП, по которой мы пошли, выходила с Дачного не на Сибик, а шла в противоположном направлении, на Синегорье, хотя сначала распадок вел нас в нужном направлении. Но потом нам, возможно, нужно было идти по его правой вершине, а мы пошли по левой, уйдя в сторону от Сибика. Хотя возможно правильно сделали, что пошли по левому истоку ручья, ведь могли спуститься с перевала прямо в воду водохранилища, в один из многочисленных его заливов.

Второй раз мы возможно ошиблись, когда не пошли по ЛЭП, идущей по дну долины поперек нашему пути. Пойди мы по ней влево, мы могли выйти по ней прямо на Сибик. Судя по всему, это была та самая ЛЭП, которую я видел в детстве с вершины Медвежьей сопки. Мы бы сократили свой путь на несколько километров. Но и в этом случае не было гарантии, что эта ЛЭП не уходила под воду одного из заливов водохранилища.

Мои размышления прервались, когда я наткнулся на спину внезапно остановившегося Виктора. Он осматривал какую-то постройку на склоне сопки, хорошо укрытую среди молодых лиственниц и тонких стволов березок.

Подойдя ближе, мы увидели, что это был заброшенный скрадок для охоты на глухарей. Стены и крыша его состояли из нескольких жердей, печки не было. А мы уже подумывали о ночлеге, так как на тайгу опускались густые сумерки. А идти еще было далеко. Да и усталость брала свое.

– Смотри, – Виктор показал мне на одну из толстых жердей.

Подойдя ближе, я увидел вырезанную ножом надпись на затесанной стороне почерневшей от времени жерди:

«Синегорье»…

– А если и правда, в обратную сторону идем, в Синегорье? – озадачил меня Виктор.

– Тогда приходим в Синегорье, ночуем как бичи, в какой-нибудь теплотрассе, а утром идем сдаваться в милицию. Там объясним кто мы, откуда. Пускай выручают. Но мы точно на Сибик попадем, если спустимся и налево пойдем. Это сибиковская долина. Синегорье в обратную сторону, направо, километрах в шестидесяти…

– Тогда спускаемся, – отрезал Виктор и снова первым пошел вниз со склона сопки.

– Уже почти темно, что делать будем ночью? – поинтересовался я у него.

– Будем идти на Сибик. Если станет совсем темно или сил не будет – будем ночевать у костра. А на Сибик пойдем с рассветом.

Перспектива ночевать у костра меня не радовала. Я знал, что сна не будет, мы не восстановим свои силы за такую ночь. Будем всю ночь жечь костер, греть Колыму. Паники не было, была огромная усталость. Мне уже приходилось спать в тайге у костра, но летом, когда тоже толком не поспишь, приходится часто поворачиваться с боку на бок, греться жаром от костра, да еще отбиваться от вездесущих комаров или мошки. А тут в конце октября, когда мороз за двадцать, но стремится к утру опустить ртуть в термометре до минус тридцати, в насквозь промокшей от пота одежде… Да и сухостоя поблизости не видно, все укрыто снегом. Олимпийское спокойствие Виктора вселяло в меня уверенность.

Когда мы спустились с сопки в долину Сибика, уже наступила глубокая ночь. Небо было ясное, без туч и облаков. Это предвещало приличный ночной мороз. Но радовало, что было полнолуние. В свете полной Луны, мы уверенно брели по долине ручья Сибик-Тыэллах, в поселок Сибик-Тыэллах.

По мере того, как мы спускались с сопки, снега становилось все меньше и меньше. В самой долине его было вообще на редкость мало. Мы брели по просеке высоковольтной ЛЭП. Это была более мощная линия, шла она по анкерным столбам. Судя по гудению, исходившему от проводов, они были под напряжением. Это подавалось электричество в поселок Сибик-Тыэллах с Колымской ГЭС, со стороны Синегорья, поселка гидростроителей, в котором сейчас проживали и работали работники, обслуживающие эту ГЭС.

Сам поселок Сибик-Тыэллах был расселен в 1986 году, в связи с окончанием строительства ГЭС и ожидаемым наполнением водохранилища. Но, как и Мой-Уруста, после затопления намеченной территории, он не был затоплен, а оказался на берегу водохранилища. Под водой оказалось лишь несколько строений, в том числе поселковая котельная. Под поселком оказались хорошие запасы россыпного золота, которое стала успешно добывать вновь организовавшаяся артель старателей «Сибик». Стан артели находился на месте бывшего поселка. Жили старатели в домах, оставшихся от поселка. Вот в эту артель и подавалось электричество с ГЭС.

Судя по морозам, артель свою работу должна была свернуть до следующего промсезона, ведь золото моют до тех пор, пока вода течет. Только в исключительных случаях начинается эпопея с «теплыми» приборами, нагревом воды, кострами и тому подобными излишними неудобствами.

Но «Сибик» из года в год стабильно добывал хорошее золото при высоком его содержании в песках, поэтому мы рассчитывали там увидеть только сторожей, оставленных до весны сторожить артельское имущество. У них всегда бывает рация для связи с «большой землей» и информирования руководства об обстановке на базе, вызова помощи при необходимости. По рации мы и рассчитывали связаться с прииском, вызвать помощь.

Ну а пока мы молча, как тени, медленно брели по широкой ровной долине, едва переставляя от усталости ноги. Я уже потерял счет времени. Дорогу нам хорошо освещала полная Луна. Даже не знаю, сколько часов мы шли, когда впереди услышали стук бурового станка, а чуть позже такой родной и знакомый свист турбонадува дизеля бульдозера. Почти сразу увидели свет окна. Это в передвижном вагончике-«тепляке» горела лампочка. Возле вагончика работал буровой станок, рядом деловито ковырялся бульдозер, суетились бурильщики.

По приставному трапу мы поднялись в вагончик, стоящий на высоких металлических санях, в нем находился лишь один горный мастер. Он принял нас настороженно. Оно и понятно. Не каждую ночь из тайги выныривает пара уставших бродяг, и вваливается к тебе в «тепляк».

Он напоил нас чаем с сахаром и печеньем, больше в «тепляке» ничего не было, кроме служебной документации, печки и запчастей. Объяснил, что сейчас здесь работает геологопоисковая партия. Пока болота промерзли и нет сильных морозов, бьют скважины – пробы на золото берут. К Новому году постараются выбраться отсюда.

Поскольку он продолжал с подозрением на нас коситься, мы ему объяснили, что идем с ручья Кюель-Сиен, в устье которого сковало льдом весь наш флот с бульдозером и четырьмя тоннами сена на борту. После чего распрощались и пошли дальше, на Сибик. После короткого привала я с трудом встал на непослушные ноги, которые категорически отказывались идти дальше.

– Ничего необычного в поведении горного мастера не заметил? – повернулся ко мне Виктор, когда мы отошли на десяток шагов от вагончика.

– Да нервный какой-то, может по работе что-то не ладится.

– Нет, он нас за «хищников» принял.

– Нас?! С чего бы это?

– А что бы ты на его месте подумал? Пришли со стороны озера Джека Лондона, но ни одного ружья или удочки на двоих. Да и одеты скорее по рабочему, а не как охотники и рыбаки. А когда ты ему прю Кюель-Сиен сказал, он аж в лице переменился и на полметра от нас отодвинулся. Думаешь, он про сено поверил? – улыбнулся Виктор.