Валерий Мусиенко – Прииск на левом берегу Колымы (страница 12)

– Да, дожили… Уже друг от друга начали в тайге шарахаться. Вот почему он так обрадовался, когда мы оставили его и дальше пошли.

– Далеко до Сибика еще? – Виктор вглядывался в темноту.

– Мы прошли Топкие озера, геологовбуровиков встретили в районе Черного озера. Еще два, ну от силы три километра и мы на Сибике.

В течение часа мы не спеша дошли до дома сторожей старательской артели «Сибик». Этот дом мы еще издалека заметили по висящему над ним электрическому прожектору, так расточительно освещающему всю округу. На него, как на маяк, мы и шли последний километр к остаткам поселка Сибик-Тыэллах, расположенным на берегу водохранилища.

18. Ночь у сторожей

Сторожа лишь сначала удивились нашему появлению среди ночи. Нас накормили поздним ужином и уложили спать. Оба сторожа, которые готовились к зимовке на стане артели, нам рассказали, что знают о нашей истории.

С их слов, руководство нашего прииска договорилось с руководством их артели о том, что они направят нам на помощь свой катер. Но катер к зиме уже был выставлен на берегу, на поддерживающих его днище деревянных брусьях, как на стапелях. Для спуска катера на воду в артель были направлены судоводитель катера и машинист тяжелого японского бульдозера «Коматцу».

Дело в том, что у артели «Сибик» был катер класса река-море. В наших краях это был самый мощный и не боящийся льдов катер. Наши катераречники с ним ни в какое сравнение не шли. Нередко, когда разыгрывался приличный шторм на водохранилище, или Колымском море, как чаще мы его называли, все катера оставались у берегов, где их застанет непогода. Только катер «Сибик», названый в честь артели, спокойно уходил в открытые воды и невозмутимо возвращался назад, выполняя свою работу по перевозке грузов и людей в любую погоду.

Я лежал в теплом, хорошо протопленном помещении и думал, что тут гораздо удобнее спать, чем в тайге у костра. Несмотря на усталость и сытый желудок сон никак не шел, как я ни старался уснуть. Я ворочался с боку на бок и переживал события прошедшего дня. Сон упорно не шел. Да еще было такое ощущение, что ноги сами, непроизвольно от моего на то желания, даже вопреки ему, упорно продолжали куда то маршировать, не желая насладиться заслуженным отдыхом.

Ночью я слышал, что кто-то приходил к сторожам, просил похмелиться. Те раздраженно выговаривали своему визитеру, что он выпил все возможное спиртосодержащее и находящееся в жидком агрегатном состоянии, даже лекарства и настойки из аптечки.

Утром оказалось, что Виктор тоже плохо спал этой ночью, и все происходящее также слышал. Сторожа нам пояснили, что это прибывшие спасать наш Катамаран работники артели дали волю эмоциям после окончания промывочного сезона. Потому уже неделю никак не могут спустить на воду свой катер, несмотря на то, что все жидкое спиртосодержащее уже закончилось. Осталась лишь вода в Колымском море. Ведь в артели весь промсезон, а это примерно с апреля по октябрь, соблюдается «сухой закон», за нарушение которого следует немедленное увольнение. Уже на протяжении нескольких лет артель стабильно перевыполняет план, ведь работает на нетронутых площадях, постепенно снося дома поселка и перемывая под ними пески с богатым содержанием золота, а не уже неоднократно перемытую и «техногенку», с истощенным содержанием металла, которую от нужды часто вынуждены по нескольку раз перемывать другие артели. Поэтому своим рабочим местом в артели старатели дорожили, текучки кадров тут почти не было. Тем страшнее случались запои у некоторых старателей после окончания промсезона. Конечно, не все старатели так отдыхали после сезона. Но нам и тут не повезло…

19. Последний переход. Разведка

Позавтракав и переговорив со сторожами, мы догадались, что по понятным причинам в ближайшие дни катер спущен на воду не будет. Сидеть в артели смысла не было, поэтому мы с Виктором решили идти дальше пешком с Сибика на Мой-Уруста. Домой. Тем более, что по рации нам не удалось поймать прииск.

Раньше с Сибика на Мой-Уруста вела вполне приличная грунтовая дорога длиной восемнадцать километров, которая теперь тоже оказалась на дне водохранилища. Поэтому идти снова решили по ЛЭП. На этот раз это была линия, которая вела от Колымской ГЭС, возле Синегорья до Мой-Уруста, мимо озера Джека Лондона. Опорами были высокие мощные металлические фермы. Эта линия выходила на подстанцию в километре от Мой-Уруста. Линия с такими опорами была в наших местах только одна, поэтому сомнений в правильности ее выбора у нас даже не возникало, тем более мы эти опоры с Мой-Уруста каждый день наблюдали.

День выдался солнечный, как и вчерашний. И такой же безветренный. Идти было одно удовольствие, тем более что мороз был гораздо слабее вчерашнего.

– Ну что, веди, Иван Сусанин! – Виктор тоже был в хорошем настроении. Мы около месяца не были дома и успели соскучиться по родным и близким, поэтому бодро зашагали от оставшихся домов бывшего поселка Сибик-Тыэллах в сторону Мой-Уруста.

Около километра мы прошли, пересекая поперек широкую сибиковскую долину, когда вышли к бывшему поселочку геологоразведчиков, который тоже относился к Сибику и назывался в просторечье Разведкой. Мы вышли к старой его части, которая была уже нежилой еще в пору моего проживания на Сибике с 1980 по 1985 годы и называлась она Старой Разведкой. Там, в период моего детства, сохранилось около пяти домиков и старая конюшня. Эти строения были одним из самых наших любимых мест для игр. Тем более, что домики уютно располагались вдоль сравнительно небольшой речушки, а точнее ручья Озерный, который истекал из Верхних или Верхненальческих озер, живописно расплескавших свои воды на большой высоте, в глубоком ущелье горного массива, недалеко от пиков Фестивальный, Бараний, Властный, Абориген. Самое верхнее озеро, словно огромное зеркало, отражает великолепие пика Чертов Палец (Челленджер), у подножия которого оно и расположилось. Этот горный массив, с величественно нависающим над Сибиком пиком Властный, почему-то у нас, жителей поселка, принято было называть Нальчиком. Интересно было порой наблюдать, как мужики с рюкзаками, из которых торчали складные удочки, уходили в болотных сапогах в горы. На рыбалку… В трех верхних озерах хорошо клевал на удочку хариус. Четвертое, пожалуй, самое большое по площади озеро, находилось гораздо ниже, почти в долине и почему-то считалось, что там рыбы нет. По крайней мере, на моей памяти к этому озеру никто на рыбалку не ходил.

Все четыре Верхних озера, расположенных в ущелье в ряд, словно на нитку, нанизаны на ручей Озерный, к берегу которого мы теперь вышли. Несмотря на то, что ручей был небольшим, вода в нем никогда не прогревалась, даже в самую жару оставалось ледяной и невероятно чистой, вкусной. Поселковая водовозка, автоцистерна на базе «ЗИЛ-130» набирала питьевую воду прямо у моста и развозила ее по дворам поселка. Сюда же прогуливались многие жители Сибика, иногда с бидончиком, чтобы набрать и принести домой самую чистую, свежую и вкусную воду.

Дело в том, что этот участок ручья, метров в двести длиной, никогда не замерзал. Никакие лютые колымские морозы не могли сковать зимой его воды. Возможно, где-то рядом были выходы термальных источников. Во что трудно было поверить, вспоминая, насколько эта вода всегда ледяная летом. Рядом с ручьем, чуть ниже автомобильного моста из-под земли били круглый год два ключа, в них тоже вода была такая же чистая, холодная, вкусная и никогда не замерзала. К ключам через ручей, наиболее узкий и глубокий в этом месте, был переброшен деревянный пешеходный мост. В детстве мы часто бегали по нему, расчищали эти ключи, наблюдая, как вода жонглирует песчинками на их дне. Из ключей вода вытекала в ручей Озерный, а дальше он нес их воды к слиянию с ручьями Олень и Сибик. Все ручьи раньше длительное расстояние текли параллельно друг другу, сливаясь в единое целое недалеко от впадения Сибика в реку Колыму. С поднятием уровня воды в водохранилище, все ручьи стали впадать в него раздельно, в огромный залив, затопивший немалую часть живописной долины Сибика.

По еще сохранившемуся небольшому автомобильному мосту мы перешли ручей и остановились осмотреться. Уже не было столь дорогих моему сердцу строений вдоль берега, ниже по ручью не было даже остатков колоссального сооружения – теплого прибора, на котором мыли золото в прошлые героические трудовые годы. Это было очень простым и в то же время гениальным решением. Ведь золото моют, пока течет вода. А тут она никогда не замерзала. Пацанами мы часто лазили по этому огромному, уже давно отработавшему свой век сооружению из досок и металла. Тут были остатки котельной с огромными вертикальными водогрейными колоннами. Всего этого уже не было. Был перепаханный бульдозерами невзрачный лунный пейзаж, с отвалами промытых горных пород, которые уходили под лед залива Колымского водохранилища.

Странно, но я не заметил ни одной бурой оляпки. Неужели они покинули эти места. Эти отважные птички, размером чуть больше воробья, героически ныряли под лед, и сквозь прозрачную воду можно было наблюдать, как они бегают по дну, собирая водных насекомых. И так раз за разом они непрерывно ныряли, постоянно находились в движении. Мы в детстве часто за ними наблюдали. Этих птичек много было у ручья в этом месте. Они не улетали в теплые края осенью. Храбро зимовали с нами. Ныряли и зимой, со льда. А сейчас я не увидел ни одной…