Валерий Мусиенко – Прииск на левом берегу Колымы (страница 14)

Еще поразила чистота и прозрачность воздуха. Он таким бывает только поздней осенью и в начале зимы. Летом постоянно идет испарение влаги, поэтому редко, даже в солнечный день, удается так далеко что-то рассмотреть. Да и таежные пожары тоже вносят свою лепту в чистоту воздуха. Зимой от мороза туман стоит, ничего не видно. Весной солнце настолько ярко от снега отражается, что тоже невозможно что-либо рассмотреть вдалеке. А сейчас – великолепная видимость, до самого горизонта.

Слева над нами возвышался хребет Черского. Суровый и величественный красавец пик Властный, в окружении более мелких, но не менее красивых пиков и скал. Частично они были укрыты снегом, а там, где склон был близок к вертикали, непокорный серый гранит давал понять, что до весны не позволит себя укрыть снежной шубой.

Все-таки красива Колыма. Я всю область имею в виду. Не только реку, давшую название территории. Хотя и река тоже красива и сурова. С мощным течением. Это сейчас, когда водохранилище наполнили водой, оно стало местами достигать нескольких десятков километров между берегами, а раньше некоторые умельцы Колыму переплывали, несмотря на ледяную воду. Не все доплывали, правда… Не любит эта река панибратского к себе отношения. Как и вся территория. А красот и правда, у нас немало, думал я. Тут бы туризм развивать. Только экстремальный, для настоящих людей, крепких физически, а в первую очередь сильных духом. Хотя и есть опасения, что загадят всю эту хрупкую красоту. Тут еще культура человека важна.

Любопытно, что все мы, проживающие в Магаданской области, называем себя колымчанами. Но далеко не каждый колымчанин хоть раз в жизни видел реку Колыму, не говоря о том, чтобы руку опустить в ее воды. А тем более искупаться.

Вспоминались эпизоды из детства. Например, как в начальной школе, на Сибике, нас вывезли в мае автобусом на берег Колымы – ледоход посмотреть. Зрелище для детей впечатляющее и незабываемое. Когда ты стоишь на берегу, а мимо несутся и несутся огромные белоснежные льдины, уплывая куда то вдаль. Разве что белого медведя на них не хватает. Ощущение покоя и умиротворенности. И какой-то завораживающей первобытной силы природы.

Или как после шестого класса, гуляя в мае с товарищем по лесу, вышли на берег Колымы, в трех километрах от Мой-Уруста. Мы стояли на высоком речном берегу и смотрели на лежащую внизу реку, еще скованную льдом.

На противоположном пологом берегу в Колыму впадала река Обо. Нам повезло увидеть как Обо, освобождаясь ото льда, несла его в свое устье, но Колыма еще стояла. Льду некуда было деваться, а сзади его подпирали следующие льдины, а там, на подходе, опять лед напирал. Они шумно выталкивали на лед Колымы передние льдины, образуя торосы и причудливые ледяные рыцарские замки, которые росли у нас прямо на глазах. Потом весь этот огромный массив льда, под напором течения Обо, с грохотом продвинулся в русло Колымы, где и остановился окончательно. По крайней мере, в этот день река дальше не пошла.

А после седьмого класса мы, компанией в шесть человек сбежали с уроков, в один из последних майских дней учебного года. После длительной и холодной зимы приятно было сидеть у костра недалеко от берега Колымы, печь картошку, пить чай с дымком из консервной банки, совсем по-взрослому курить и обсуждать планы будущих рыбалок на это лето. Солнце уже хорошо пригревало, хоть мы еще ходили в куртках и вязаных шапках. Зато еще не было комаров. Пушечная канонада заставила нас вскочить на ноги. Самые сообразительные из нас поняли, что это лопается лед на Колыме и сейчас он пойдет по реке, прыгнули на мопед и втроем укатили на самый берег. Мы же, оставшиеся тугодумы, бегом заскочили на высокий отвал отмытого грунта, оставшегося от золотодобытчиков. Этот отвал находился между нашим костром и рекой, закрывая нас от холодного ветра с реки, покрытой сплошным льдом. Он же закрывал нам обзор на речную долину. С высоты отвала мы видели долину Колымы на несколько километров. Снова с реки раздался оглушительный гром, и вся масса сплошного льда продвинулась на десяток метров вниз по течению, после чего остановилась, как ни в чем не бывало. Но через минуту весь лед с грохотом тронулся с места и стал с нарастающей скоростью двигаться вниз по течению. Просветов воды почти не было видно. Огромные льдины толкались, вздымались торчком, торопясь протиснуться между своих собратьев. Все это сопровождалось треском и шуршанием льдин о берег. Некоторые льдины были вытолкнуты на берег. Мы около часа наблюдали это зрелище, но поток льда не уменьшался. Мы так и вернулись домой, а лед все торопился и торопился вниз по течению реки, стремясь поскорее оказаться в холодных водах Восточно-Сибирского моря, поближе к Северному Ледовитому океану.

Еще я думал о невероятном совпадении. Восемнадцать километров. Это расстояние во воде от Обо до Сибика, это же расстояние от Обо до Мой-Уруста. И от Мой-Уруста до Сибика. Прямо равносторонний треугольник! До строительства водохранилища, на правом берегу Колымы стоял поселок Ветреный – бывшая центральная база и администрация прииска. От него до Мой-Уруста по дороге было тоже восемнадцать километров. От Мой-Уруста до Сибика по дороге было также восемнадцать километров! От Сибика до озера Джека Лондона по тайге, а также от Джека до бывшего поселка Юбилейный по тайге вдоль Кюель-Сиена тоже по восемнадцать километров. И от Сибика до Юбилейного по воде примерно это же расстояние. По прежней грунтовой дороге было двадцать. Удивительные совпадения.

Хотелось одного – лежать и никуда не идти. Но идти как раз то надо было. Тем более что день уже заканчивался. На Севере зимой он короткий. И чем ближе к декабрю, тем короче, а ночь все длиннее. Это летом у нас можно на улице в июне газету читать, не зажигая света. Мы хоть и не за полярным кругом живем, но все-таки между 61 и 62 параллелями. Почти полярный день и почти полярная ночь.

А еще я подумал, что это хорошо, что у меня Виктор напарник. Спокойный. В панику не впадает. Это главное. И мне с ним спокойно. В таких ситуациях как мы оказались, главное – не паниковать и не терять присутствие духа. Надо идти? Пойдем! Спать зимой у костра? Будем спать. А утром пойдем дальше. И придем домой, обязательно придем, ведь там нас ждут. Наверное, сказывался опыт его жизни в тайге. Он рассказывал, что раньше работал в геологоразведке на реке Бахапче. Это довольно далеко от автомобильной трассы. И там они тоже делали длительные пешие переходы по тайге зимой.

– О чем задумался? – вырвал меня из нирваны Виктор.

– Я думаю, тут должны водиться снежные бараны, ну те, что в Красную книгу занесены, – отвечаю, кивая головой на окружающие горы.

– Пока тут водятся только два барана, сейчас они с Сибика на Мой-Уруста скачут, – ухмыльнулся Виктор.

– Красотища какая, прямо Рериховские тона! – обвожу все вокруг руками.

– Хватит умничать, идем уже, а то опять ночью брести будем, – заключает Виктор и первым поднимается. Следом, без видимого энтузиазма, поднимаюсь и я. Мы продолжаем наш переход.

21. Мы дома

Идти вниз по относительно пологой сопке одно удовольствие. Снега тоже не много. Мы довольно скоро спускаемся в распадок ручья, носящего якутское название Оттоги-Отук. По-нашему, так вообще просто – Утюг. До дома осталось несколько километров. Сюда я летом иногда по грибы за маслятами хожу, тут все родное, все знакомо, только под снегом находится сейчас.

В распадке тоже отработанные прииском шахты, а выше по ручью летом мыли золото старатели. Сейчас тут запустение и полная тишина. Впереди еще один хребет. Он еще выше предыдущего и у вершины его склон переходит в вертикальную стенку. На обратной, пологой стороне этой сопки построен поселок Мой-Уруста – конечная точка нашего затянувшегося путешествия. Там наш дом. ЛЭП обходит крутую часть сопки справа и, забравшись на нее, спускается в километре от поселка, выходя к поселковой подстанции.

Виктор предлагает другой путь. Он более удобный, да и по расстоянию примерно такой же. Но идти нам будет гораздо легче. Дело в том, что свернув влево от вершины, мы выйдем на старую приисковую дорогу, которой пользуются сейчас старатели, рыбаки, охотники, грибники, ягодники. Подъем по ней тоже довольно крутой, но это настоящая дорога, а не просека ЛЭП в тайге, либо вообще бездорожье. Так и решили. Спускаемся к ручью, переходим его и выходим из лесу на эту дорогу. По ней и поднимаемся на сопку.

Похоже, старатели недавно ездили на свой участок, поэтому поднимаемся на сопку не просто по дороге, а по автомобильной колее «Урала», что гораздо проще, чем топтать тропу самому.

Пройдя около двух километров, приходим в поселок в густых сумерках. Уложились до темноты. Солнце только село за сопку. Непривычно видеть засыпанные снегом улицы. Ведь в последний раз мы их видели в окружении желтой хвои лиственниц. Вокруг поселка вся тайга была в золотом платье, а сейчас в белоснежном. С вершины поселка смотрим на причал, но не видим там нашего «Катамарана» с «Пассажиром». «Малыша» тоже не видно. Сегодня на рабочих местах уже никого не застанем, поэтому расходимся по домам, заранее решив, что Виктор пойдет с утра в ЦРГО, разговаривать по душам с механикам, по поводу приводов на малый масляный насос…