Валерий Мусиенко – Прииск на левом берегу Колымы (страница 10)

После нехитрого завтрака, мы с Виктором нацепили свои рюкзачки и отправились по льду на другую сторону залива, к месту, куда в него впадает ручей Дачный, вырываясь из своего тесного распадка.

Сначала ступали по льду очень осторожно, но он был прочен, ни разу не треснул, даже не прогибался под нами. Тогда мы пошли уже смелее. На середине залива осмотрелись. Наш залив реки Кюель-Сиен промерз до выхода в водохранилище, почти на километр. Мы постояли несколько минут, послушали – не торопится ли в нашу сторону спасательный катер? Стояла звенящая тишина. Он не торопился…

Мы дошли до входа в распадок, еще раз оглянулись на наш лагерь на той стороне залива, казавшийся теперь таким уютным и родным, по сравнению с той неизвестностью, которая нас ожидает. Вокруг все было укрыто чистым белым снегом, вся бухта была скована прочным льдом, над «Катамараном» вился легкий белый дымок печки, обогревающей каюту, на террасе стоял укрытый снегом недостроенный коттедж и небольшое зимовье Иваныча рядом с ним. Из печной трубы зимовья тоже вился дымок. Мы еще раз обвели все это великолепие взглядом и шагнули со льда бухты на берег. Нас ожидала длинная и трудная дорога.

16. Вверх по ручью Дачный

В распадке Дачного ветра не было, идти было не очень трудно, так как снега было не много. Но мы, экономя силы, старались идти по льду замерзшего ручья. Там и снега было поменьше, и путь ровнее.

Через некоторое время заметили, что идти по льду оказалось не самым удачным решением, так как ручей петлял, прижимаясь то к правому, то к левому склону распадка, что вынуждало нас проделывать лишние километры пути. Окончательно мы решили идти по тайге вдоль ручья после того, как несколько раз провалились в ручей – в тех местах, где течение ручья было более сильным, лед был еще тонким. Воды было мало, поэтому мы остались сухими, но на мокрые валенки налипал снег, и они становились просто неподъемными. Приходилось вымораживать валенки и ножом счищать с них снег. Несмотря на это, валенки во льду все равно имели приличный вес. В этих валенках мы и продолжали наш путь.

По распадку проходила ЛЭП (линия электропередачи), которая состояла из трех толстых оголенных многожильных алюминиевых проводов, идущих по вкопанным в землю деревянным столбам. К столбам были прикручены керамические изоляторы, на которых и крепились эти провода через равные промежутки. Вдоль этих столбов мы и шли.

Проводником выступал я, так как в детстве проживал в этих местах. Я жил в поселке Сибик-Тыэллах, или просто Сибик, как мы его обычно называли. А поселок Юбилейный находился в двадцати километрах от него, на берегу реки Кюель-Сиен, там сейчас ждали помощи наши товарищи.

До наполнения Колымского водохранилища от Сибика до Юбилейного была проложена грунтовая дорога, которая сейчас была на дне. Я с детства помню, что мы ходили за брусникой и грибами на Медвежью сопку, по которой с Сибика на Юбилейный убегала ЛЭП. По столбам этой ЛЭП мы сейчас и шли на Сибик. Но с Сибика по этой ЛЭП дальше, чем вершина ближайшей к поселку Медвежьей сопки, я не ходил. Поэтому двигаться вдоль ЛЭП было самым простым решением. Тем более, что ЛЭП прокладывают более прямыми участками, чем автомобильные дороги. Мы собирались значительно срезать наш путь, пусть и за счет неудобной дороги, более крутых подъемов на сопки и спусков с них. Мы же не на колесах и даже не на гусеницах, значит пройдем.

Пройдя несколько километров вглубь распадка, мы обнаружили старые горные отработки. Было интересно видеть, как тайга за несколько десятков лет затянула свои раны, нанесенные ей человеком. О том, что в этом месте когда-то мыли золото, свидетельствовали только несколько отвалов крупных гладких валунов. Все остальное заросло кустами карликовой березки, молодой лиственницей. Архаичными выглядели фрагменты ферм промывочных приборов, собранных из деревянных деталей. У нас на прииске уже давно применяются металлические конструкции. Они более прочные, легче и быстрее монтируются, демонтируются. Немного отдохнув, разглядывая эту античность золотодобычи, мы продолжили свой путь.

По пути нам попалось строение, которое когда-то являлось чьим то зимовьем. За давностью лет крыша была провалена, окошка, двери и печки с трубой не было. Не ошкуренные бревна стен были трухлявыми, их дерево легко крошилось в руке, их легко можно было проткнуть пальцем. Если бы строители не поленились и перед укладкой стен сняли с бревен кору, то до сих пор это строение было бы вполне в приличном состоянии. Отдохнув возле него, мы продолжили свой путь.

Так как распадок в своем верховье раздваивался, то мы пошли вверх по левому его рукаву, если смотреть по течению ручья. Распадок все круче поднимался вверх, слой снега под ногами становился все выше в верховьях ручья. Левый рукав мы выбрали по простой причине – по нему проходила ЛЭП, по которой мы продолжали идти.

Распадок все круче поднимался к своему истоку, мы все чаще останавливались и падали на снег. После пятиминутного отдыха, восстанавливали дыхание и снова карабкались вверх, почти по колено в снегу.

Когда до вершины сопки, с которой начинался текущий по этому распадку ручей, оставалось несколько сот метров, мы в очередной раз присели отдохнуть. Снега тут было меньше, так как на крутом склоне он не задерживался, ссыпаясь вниз. Я обратил внимание Виктора на стоящую рядом опору ЛЭП. На крутом склоне она стояла ровно вертикально, над нами гудели туго натянутые провода.

– Витя, это сколько же лет она тут стоит?

– Давно, со сталинских времен, – развел он руками.

– Но как ее поставили на таком крутом склоне? Это же не реально. Сюда бульдозер не загонишь – перевернется, – удивлялся я.

– Не было тогда бульдозеров. Зеки «пердячим паром» тащили и ставили. Все вручную. Столб под опору, скорее всего, сверху спустили, так легче было бы. А мы с тобой сами себя все никак на вершину не поднимем. Вставай, вершина сопки уже рядом.

Через десять минут мы были на вершине сопки, которая длинным хребтом преграждала нам путь. Мы стояли и смотрели вниз. Вопреки нашему желанию увидеть там Сибик, видели мы впереди очередную точно такую же сопку, которая своим длинным хребтом также стояла поперек нашей дороге, пролегая параллельно нашей сопке.

Между этими двумя хребтами, поперек нашему пути, проходила длинная средней ширины долина. По ее дну шла еще одна ЛЭП. Но уже поперек нашей линии, которая спускалась в долину, потом пересекала ее и весело убегала на вершину следующего хребта, на который мы сейчас в недоумении смотрели.

– Что думаешь? По какой ЛЭП дальше пойдем? – повернулся ко мне Виктор.

– Думаю, надо идти по той, что и идем. Боюсь эта ЛЭП, что идет по долине под нами, приведет нас к воде водохранилища, гораздо левее, чем нам нужно.

Спускаться было трудно. Вся долина по колено и выше была завалена снегом. Чтобы продвигаться по нему, приходилось затрачивать много сил. На самом дне долины снега было чуть меньше. Еще предстоял такой же трудный подъем на следующий хребет. Я никак не мог собраться с силами, совсем выдохся. Очень вовремя Виктор предложил сделать привал.

Пока я наломал сухих нижних ветвей с крупных лиственниц, он ножом наколол льда ручья, который замерз на дне долины. Прямо на льду развели костерок, подвесили над ним литровую консервную банку с проволочной ручкой – наш импровизированный походный котелок, который предварительно набили чистым и невероятно прозрачным, как крупные бриллианты, льдом. Пока лед таял, мы отдыхали у костра. Идти никуда не хотелось. Хотелось вечно сидеть у костра и смотреть на огонь, изредка подкармливая его сухой смолистой веткой и подкладывая лед в котелок, по мере того как он таял и уменьшался в объеме.

Наконец вода в котелке закипела, и Виктор достал из рюкзака маленькую начатую пачку чая и заварил довольно крепкий напиток. Мы разлили быстро стынущий на морозе чай по кружкам и, так как сахара у нас не было, добавили в него сгущенное молоко. Больше у нас собой ничего не было из продуктов – только маленькая начатая пачка чая и банка сгущенки, которую Виктор также достал из рюкзака и пробил ножом в ней две дырки, чтобы густой струей на морозе налить в кружки сгущенное молоко.

После отдыха и чая со сгущенкой у нас заметно прибавилось сил, улучшилось настроение, и мы приступили к восхождению на последний хребет. На этот раз не стали штурмовать сопку в лоб, карабкаясь под проводами ЛЭП, а пошли по наиболее пологому склону, оставив ЛЭП несколько в стороне.

Шли, как и раньше, друг за другом. Тот, кто шел первым пробивал дорогу в снегу, идущий по его следу отдыхал. Если это было отдыхом. Потом менялись. В один из моментов я заметил, что стал отставать от Виктора, который впереди вдруг стал шагать невероятно гигантскими шагами.

– Витя, у тебя второе дыхание открылось? – окликнул я его.

– Нет, просто впереди кто-то недавно прошел, я по его следу иду, так легче, – отозвался он.

Когда мы поменялись с Виктором местами, и я пошел впереди, то тоже шел по следам крупного животного, скорее всего сохатого, судя по ширине его неторопливого шага. Нам же приходилось далеко выбрасывать вперед ноги, чтобы идти за ним след в след. Временами сохатый останавливался у кустов, откусывал верхние тонкие веточки, оставлял на снегу небольшие желтые метки мочи и брел дальше. Мы шагали за ним, но его так и не нагнали, даже издалека не увидели.