Валерий Мусиенко – Прииск на левом берегу Колымы (страница 6)

К нашему огорчению, мы не нашли там вил, грабель, другого инструмента. Палыч предположил, что они должны быть в зимовье у сенокосчиков, которое находилось тут же, примерно в километре, на краю долины, под сенью огромных лиственниц, спускающихся с пологого склона сопки, по краю которой мы били просеку. Мы пошли за инструментом. Зимовье было просторное и высокое. Удивило то, что печка и труба в нем были не железные, а сложены из кирпича. В таком доме легко можно было померяться силами с колымской зимой. В зимовье было холодно. Видно, что печка давно не топилась. Вил нигде не было. Поэтому число грехов Палыча снова возросло в геометрической пропорции. Думаю, что место в аду он себе уже заранее забронировал. На чердаке нам удалось отыскать только одни вилы. Палыч уже не в первый, а если быть совсем откровенным, то и не в последний раз за эту экспедицию услышал все, что мы о нем думали… Почти все. Ему крупно повезло, что рядом не было Кума, который еще на берегу, возле Мой-Уруста неоднократно предлагал ему взять с собой инструмент для погрузки сена. Свою позицию по отношению к сложившейся ситуации и Палычу лично, Кум высказал ему вечером, используя слова исключительно ненормативной лексики, которую, если верить историкам и лингвистам, привнесло на Русь трехсотлетнее татаромонгольское иго. И которую мы, гордо выдавая за собственное изобретение, разнесли по всему миру, радуясь, услышав такие знакомые и милые каждому сердцу нашего человека слова от торговцев китайского рынка или обслуживающего персонала турецких, египетских, таиландских отелей.

На базу вернулись другой дорогой, уже ближе к вечеру. Прошли краем сопки, по которой пробивали просеку к стогам сена. Просека дошла до края узкого, но глубокого распадка, пересекающего наш путь, подобно широкой и глубокой канаве. Бульдозера на месте уже не было. Кум нас ожидал на базе, бульдозер тихо и довольно тарахтел на холостых оборотах, у самой кромки воды. Стали думать, как через этот распадок перебираться будем, да еще с санями, груженными сеном.

7. Ремонт саней

Утром Кум с Виктором погнали бульдозер на край просеки. Было решено пробивать ее в верховья глубокого распадка, преграждающего нам путь, чтобы преодолеть его в месте, где он будет иметь наименьшую глубину и ширину. В объезд этого распадка, насколько это получится.

Нас же ждала другая работа. По цепочке мы передавали ведра с соляркой из трюма второго катера «Катамарана». Это был наш «танкерналивник». Уже не в первый раз, таким образом, мы заправляли трехсотлитровый бак нашего бульдозера, бездонные баки «Пассажира» и «Малыша».

В этот день необходимо было натаскать на террасу около ста литров дизельного топлива на ДЭСку Иваныча. После чего катерист Серега ее запустил, но электроэнергию она отказывалась вырабатывать. Пока мы с Белым закончили заливать топливом бак ДЭСки, Серега с Иванычем разобрались с хитроумным агрегатом и Серега, взяв с «Катамарана» маску сварщика, держак и пачку электродов, занялся ремонтом разбитых саней, на которых мы собирались перевозить сено.

Как показала наша пешая экспедиция к стогам сена, на месте не оказалось не только инструментов, для его погрузки и последующей выгрузки на борту «Катамарана», но и обещанных Палычем саней, на которых и нужно было его перевозить. Иваныч за своим зимовье показал нам старые разбитые сани, ремонтом которых мы и занялись. Пришлось проваривать сами полозья, их крепления между собой, наваривать крепления для жестких усов, на которых мы потом их тащили, чтобы при движении с горы сани не налетали на бульдозер. Усы тоже пришлось ремонтировать, так как они были согнуты и вывернуты. Серега катерист варил, я с Серегой Белым были на подхвате, подносили электроды с борта «Катамарана», периодически бегали с ведрами за солярой для дизеля ДЭСки. К каждой лыже саней приварили вертикально по три полуметровых отрезка трубы, диаметром двадцать сантиметров. В эти трубы воткнули четырехметровые стволы лиственниц, таким образом, обозначив габариты стога, который мы смогли разместить на наших санях, чтобы за меньшее число рейсов вывезти максимальное количество стогов сена.

Управились с ремонтом саней за пару дней. Сложнее дело было с преодолением глубокого распадка. Просека уперлась в крутой склон сопки, по которому было невозможно гнать бульдозер с санями, груженными сеном. Поэтому, в наиболее узком и мелком месте распадка стали заваливать его стволами лиственниц, поваленных при прокладке просеки, пересыпая этот мост уже промерзшим грунтом, который удалось наковырять рядом. Этим, при помощи бульдозера, занимались Виктор с Кумом, уезжая с утра и возвращаясь вечером.

8. На охоту

Так как днем налимы клевать категорически отказывались, то я решил попытать охотничьего счастья. У Сереги катериста выпросил его нелегальную одноствольную ТОЗовку 16 калибра и шесть штук патронов, снаряженных мелкой дробью. Сцена нашего расставания выглядела примерно так, как в мультфильме про «Простоквашино», когда Шарик, увлеченный внезапно проснувшимся охотничьим инстинктом, уходит с ружьем на охоту, а Матроскин его провожает, общаясь как с умственно неполноценным, но стараясь ничем не обидеть и не выдать своего покровительственного отношения.

– Только по пенькам не стреляй. Не жги патроны вхолостую, у нас их мало – напутствовал меня Серега, передавая легкое, почти игрушечное ружьишко.

Я решил пройти несколько километров вверх по течению Кюель-Сиена, а там как получится.

– Далеко собрался? – настороженно окликнул меня из бани Иваныч, когда я проходил мимо нее, все еще опасливо ступая на лед, сковавший живописную бухту, вместе с плавающей в ней баней.

– Вверх по течению реки – показал я рукой направление.

– Лучше по этому распадку пройди, а по Кюель-Сиену вверх не ходи.

– Мне кажется, там больше шансов дичь встретить – возражал я, подумав, что глухой распадок не идет ни в какое сравнение с широкой долиной, выходящей к озерам Танцующих Хариусов и Джека Лондона. В эту долину выходят десятки, если не сотни подобных распадков. Одно Семиречье чего стоит.

– Дичь там слишком хищная водится иногда, как бы на тебя самого охоту не открыла ненароком – хитро взглянув на меня, усмехнулся Иваныч.

– Андрюху Шнурка знаешь? – видя, что я так ничего не понял, продолжил он.

Я кивнул, потому что Андрюху знал с первого класса. Мы с ним учились сначала в трехлетней школе в небольшом горняцком поселке Сибик-Тыэллах, где и проживали, а потом, с четвертого класса и до окончания школы в поселке Мой-Уруста, где была школаинтернат с первого до десятого (впоследствии одиннадцатого) класса. Андрюха был на два года старше меня и школу закончил на два года раньше. Сейчас оба на Мой-Уруста живем и работаем.

Тогда Иваныч нехотя мне рассказал, что прошлым летом, уже в конце августа, Андрей на моторной лодке приплывал к Иванычу в гости, порыбачить да поохотиться. Когда пошел по намеченному мной сейчас маршруту, то увидел, что сверху по ручью течет грязная вода. Он догадался, что там кто-то моет нелегально золото. Нелегально, потому что в этом месте вольноприносителям разрешения на разработку недр не дают – стратегический запас, поднял указательный палец вверх Иваныч.

Андрей аккуратно пошел вверх, а когда дошел до густых кустов и раздвинул их, то увидел, что в потаенном месте, в зарослях, двое мужиков через «проходнушку» промывают грунт – моют золото. Как у нас говорят – промывают золотосодержащие пески. Не сразу Андрей увидел третьего, который сидел невдалеке на дереве, на легком навесе, вроде гнезда. Сидящий на дереве, осматривал в оптический прицел карабина окрестности вокруг, охраняя подельников. Андрея он не увидел только потому, что в этот момент сидел к нему спиной, в неудобной позе.

Андрей потихоньку отступил обратно и незамеченным ушел обратно. Это было лучшее решение, которое он мог принять в тот момент.

После услышанной истории я охотно свернул в распадок, на который мне указал Иваныч. Превращаться из охотника в дичь на сегодня в мои планы не входило. Иваныч меня проводил долгим взглядом, желая удостовериться, что я не совершил глупость – не пошел все-таки вверх по Кюель-Сиену. Потом крикнул вслед, чтобы я шел осторожно, не попался в петлю, которую скоро встречу по пути.

Пройдя сотню метров, я увидел эту петлю, сделанную из тонкого, но прочного стального троса. Она была поставлена в очень удачном месте. Вокруг плотной стеной росли молодые лиственницы, продраться сквозь которые даже человеку стоило большого труда, не говоря уже о рогатом олене или сохатом. Только в одном месте был небольшой проход, в котором и была насторожена петля. Шансов пройти и не попасть в петлю у любого рогатого практически не было.

Подойдя к петле и внимательно осмотрев ее, я осторожно сквозь нее пролез на другую сторону плотного забора из молодой лиственницы. Предварительно убедившись, что это простая петля, не имеющая какого-либо хитроумного приспособления, типа самострела или противовеса, затягивающего ее в случае неосторожного моего движения. Быть пойманным и подвешенным за ногу на этой просеке мне никак не хотелось. Я же сегодня охотник. Хотя Кума это порядком бы развеселило. Не хотелось доставлять ему такого удовольствия. Становиться предметом его шуток и подковырок, до самого конца нашей экспедиции, тоже мне не особенно хотелось.