Валерий Мусиенко – Прииск на левом берегу Колымы (страница 2)
В помощь имеющемуся флоту прииском были закуплены три узких и длинных речных теплохода сухогруза. Наши мастера-самоделкины лихо, с помощью газовой сварки, порезали корпуса двух из них на три части, вынув середину каждого из них и укоротив их на треть. Потом они их сварили в единое целое, вварив между ними палубу, одну на двоих (получился катамаран, который мы так и называли – «Катамаран»), на которую можно было загнать пару «Камазов», а между ними поставить «Камаз» с прицепом. Эту палубу нам предстояло заполнить двадцатью тоннами сена и вернуться обратно, на Мой-Уруста. Третий теплоход тоже подвергся небольшой переделке. Его длинный трюм был накрыт деревянной остекленной конструкцией. В трюме в два ряда у стен установлены жесткие деревянные кресла из клуба. Получился пассажирский водный транспорт с вместительной каютой. Дешево и сердито. Зато в любую погоду можно было перевозить на другой берег пассажиров. Этот катер все называли «Пассажиром», что было вполне логично.
Когда мы пригнали наш лязгающий гусеницами и грохочущий бульдозер на причал, оба катериста, как мы называли Серегу Желудева и Саню Бычкова, уже нас ждали. Они даже успели достать и смотать рыболовные снасти, которые привязывали на время стоянок прямо к борту своего плавсредства. В ведре лежал улов – несколько средней величины налимов, закидушки смотаны и сложены у борта «Катамарана», к которому с бортов за кнехты были привязаны еще два катера.
– Ну что, прибыли танкисты? – обрадовался Серега.
– Да вас все ждали, пока починитесь! – огрызнулся Серега Кум.
– Загоняйте свою самоходку, выставляйте по центру палубы, другого груза нет и не предвидится. Так что центруйте. А продуктов набрали! Вы там что, зимовать собрались? На несколько дней же едем – удивился Серега, разглядывая, как мы деловито из кабины бульдозера перетаскиваем на палубу коробки с продуктами.
– И даже картошки сетку захватили! Ну, теперь живем! – не унимался Серега.
– А вы хоть пару вил взяли? Чем сено грузить будете? – поинтересовался Кум.
– Палыч сказал, все там, на месте нас уже дожидается. А мы грузить и не собираемся. Наше дело пароход охранять, пока вы там, в тайге, свою солому грузить будете. Мы в это время с Саней порыбачим. Палыч нам обещал прикормить местечко. – Серега весело подмигнул напарнику.
– Нам он тоже много чего обещал – Кум угрюмо посмотрел на Палыча, который довольно прохаживался вдоль противоположного борта. Палычу явно не терпелось выйти в открытое море, как мы иногда называли наше водохранилище, так как размеры его были колоссальны, особенно по сравнению с прежними размерами стремительной и своенравной Колымы.
– Мы на «Катамаран» с санейволокуш поможем выгрузить сено, когда подвезете, но от катеров ни ногой – вставил Саня.
Тем временем Виктор загнал и выставил по центру палубы «Катамарана» наш многострадальный бульдозер, выставил на нем минимальные обороты дизеля и выскочил из кабины, захлопнув дверцу.
– А что, глушить своего монстра не будете? Так и будет тарахтеть всю дорогу? – поинтересовался Серега у Виктора.
– Нет, потом заводится хреново. Отчаливаем? Сколько в пути будем? – в свою очередь поинтересовался Виктор.
– Четырепять часов, если встречный ветер не поднимется и штормить не станет. Но пока полный штиль. Ну что, молодежь, на аппарель?! – кивнул Серега мне и Сереге Белому.
Мы с Белым дружно навалились на ручки лебедок, лихо задрав аппарель, соединяющую Катамаран с берегом. После чего катеристы разошлись по катерам, привязанным канатами к нашему «Катамарану» с обеих сторон. Катера затарахтели дизелями, выпустив из выхлопных труб клубы черного дыма, мы отошли задним ходом от берега метров на пятьдесят, развернулись и направились в сторону противоположного берега по нашему заливу, образованному бывшим руслом реки Эльгенья.
На открытой воде сразу стало холодно и неуютно, хоть сильного ветра не было, но остывающая вода Колымского водохранилища во второй половине сентября, это все-таки не Сочи и не Крым. Мы дружно набились в теплую рубку. Тут наши морские волки провели краткий ликбез. Нам объяснили, что «Катамаран» своим ходом передвигаться в настоящее время не способен. Потому что хоть и стоят на каждом из двух его катеров по «Белазовскому» двигателю в четыреста лошадей каждый, чего было бы более чем достаточно, но в настоящее время произошел форсмажор. На одном катере «Катамарана» двигатель исправен, но полетела коробка передач. На втором катере коробка целая, но двигатель «показал руку дружбы» как нам объяснил Серега катерист, для наглядности красноречиво сжав пальцы правой руки в кулак, подняв его выше головы и положив ладонь левой руки на бицепс своей правой руки. Просто и доходчиво. Забегая вперед скажу, что позже, когда я спускался в моторное отделение этого катера, видел пробитый блок двигателя, через отверстия которого были видны шатуны, с расположенными на их концах поршнями. Выглядело это примерно так, как и показал Серега.
Поэтому наш «Катамаран» буксировали два катера – небольшой «Малыш», пришвартованный канатом с правого борта и «Пассажир» с левого борта. Выглядело это довольно громоздко и нелепо. Как четыре скрепленных борт к борту катера, посередине небольшой просвет палубы «Катамарана», со стоящим на ней бульдозером. Вся эта флотилия жаждала загрузиться сеном, после чего победно причалить в родной бухте.
Наши катеристы открыли нам еще один, а вернее два секрета нашего плавания. Или, как говорят моряки и речники – хождения по водам внутренних водоемов. Оказалось, что у «Пассажира», при движении назад, выбивает заднюю скорость. И когда окончательно коробка на нем полетит, никто пока не знает. Возможно, скоро это узнаем именно мы. В этом случае слабосильный «Малыш» один нас не сможет буксировать.
С «Малышом» ситуация оказалось еще более печальной. У этого катера лопнуло днище по сварке. Чтобы не утонуть, ему приходилось постоянно стоять на откачке поступающей через трещину внутрь забортной воды. При этом постоянно должен был работать дизель.
Еще одна «ахиллесова пята» «Малыша» – постоянно слетающая ведущая к штурвалу цепь привода рулевого управления. Чтобы ее поставить на место, необходимо было протиснуться в узкое пространство под палубой, предварительно заглушив двигатель. А запустить двигатель можно было только от системы аккумуляторов, стоящих на палубе Пассажира. Вот такой симбиоз. Хотя это уже было третьим секретом…
Настораживал и Палыч. Раньше он работал судоводителем на наших катерах, поэтому постоянно порывался ухватиться за штурвал, чтобы порулить, пощелкать тумблерами в катерах, подергать рычаг переднего и заднего хода. Эти его действия очень раздражали наших нынешних судоводителей, о чем они ему в деликатной форме сообщили. Палыч ненадолго успокоился, но, похоже, что слегка обиделся. Что, впрочем, никого не расстроило.
В этот момент думалось только о всем хорошем, что нас ожидает впереди. Да и чего можно еще пожелать, когда тебе девятнадцать лет, ты идешь на катамаране по водохранилищу, рядом твой товарищ, с которым месяц назад ты совершил два великолепных путешествия по пять дней по Эльгеньевским озерам, с ловлей на удочку хариуса и туристическими вылазками к озерам и горам. Ты идешь в тайгу, а там рыбалка, охота, новые неизведанные места. Дух путешествия нас манил с немыслимой силой. Навстречу приключениям! А в том, что они будут я и не сомневался. Как оказалось, не ошибся…
Мы вышли из залива Эльгеньи, повернули налево и двинулись дальше, по бывшему руслу Колымы, пока в этом месте она не стала водохранилищем. Далее нам следовало около четырех часов идти только прямо, пока не подойдем к заливу Кюель-Сиена, который находился на нашем же левом берегу Колымы, но ниже по течению, в сторону Синегорской ГЭС. Наши судоводители застопорили штурвалы, флотилия шла прямо. Направо – километры открытой воды, налево – та же картина. Впереди и сзади – десятки километров. Поэтому они только поглядывали вперед. Чтобы не толкаться в теплой, но тесной для нашей компании надстройке, я пошел проверить приборы нашего бульдозера, который тихо и печально тарахтел на холостых оборотах посреди палубы. В кабине было тепло от работающего дизеля, светло от кругового остекления. Солнце ласково грело сквозь стекла кабины. Уходить не хотелось.
Между тем на палубе началось движение. Действо. Ритуал. Мужики раскочегарили паяльную лампу, пристроили к ней самодельное устройство, состоящее из согнутой коленом трубы, в которое врывается пламя лампы. Труба приварена к металлической основе с отверстием по центру, которая является плитой, на нее можно ставить кастрюлю или чайник. Плита на трех ножках, по высоте паяльной лампы, стоит на железной палубе. Очень просто и эффективно. В один момент закипает чайник или варится суп, можно сковороду ставить. После того как поджарили свежепойманных налимов, перекусили, мужики достали бутылку – за успех предприятия. Святое дело всякой командировки или экспедиции – нерушимая традиция!
Я решил, что куда интереснее любоваться открывающимися пейзажами и снова забрался в кабину бульдозера, заодно присматривая за приборами. И не пожалел. Единственное о чем пожалел, так это о том, что не было у меня с собой видеокамеры и фотоаппарата, да еще бы с цветной пленкой… Ибо нет зрелища прекрасней, чем бабье лето на Колыме. Таких пейзажей и такого сочетания цветов нигде больше нет. Это невозможно передать словами, нужно только видеть золотые от пожелтевшей хвои лиственниц сопки, багряные от осенней листвы голубики долины и распадки. Вершины сопок, зеленые от колышущихся на ветру лап вечнозеленого кедрового стланика. Оранжевые островки трепещущей на ветерке листвы осины и желтые островки березы на солнечных склонах сопок. Серые в голубой дымке горы, увенчанные белыми снеговыми шапками. А над ними голубое небо, с редкими белыми барашками облаков. И все это великолепие еще раз отражается в прозрачном зеркале неподвижных вод Колымского водохранилища. Воздух чист и свеж. И необычайно прозрачен. Видимость великолепная, на много километров вперед. И полная тишина. Даже комары и мошка уже не докучают, не зудят над ухом. Только монотонно стучат дизеля катеров и бульдозера, да остается ненадолго след на воде после наших плавсредств, режущих своими корпусами спокойные воды Колымского водохранилища.