Валерий Муллагалеев – Волчий клан (страница 57)

Я уже знал, что он из дома Земли, но если тот же Тиноватов напоминал рыхлую земляную кучу, то Каменский однозначно был каменным монолитом. Интересно, маги выбирают стихию себе под стать или стихия делает их такими?

— Мне доложили, что вы пришли за обещанной наградой, — сказал Каменский, поставив пустую чашку на стол.

Садиться в троноподобное кресло он не стал, заложил руки за спину и уставился на меня.

— Так точно, ваше сиятельство, — сказал я, отыгрывая роль капитана.

— Увы, я не предложу вам земельный надел, ибо вы не имеете баронского титула.

— В награду мне не нужны земли, не нужно и золото, — сказал я, сделав акцент на последнем слове.

Как рассказывал Алексей, Каменский скуп, аки змий, которыми некогда повелевал его род. Сейчас мне это было на руку.

— Вот как? Что же вас интересует, господин капитан?

— Слава, ваше сиятельство.

— Я вас не понял.

— Попрошу взглянуть на эти снимки.

Я выложил на стол фотографии, где Студенецкий жмет мне руку, а рядом стоит Свиридов.

— Оу, вижу, вы увековечили момент своего триумфа, — сказал Каменский. — Быть может вам возвести статую в полный рост? Каменную.

Он отчего-то слегка улыбнулся.

— Благодарю, ваше сиятельство, но я не настолько тщеславен.

— Не искушайте мое любопытство, господин капитан. Зная вашу сущность, я готов ожидать какой-то страшной просьбы, как в старых сказках про лесную нечисть.

— Достаточной для меня наградой будет, если вы завтра утром прилюдно выразите мне благодарность за спасение уезда.

Каменский воззрился на меня с удивлением.

— Только и всего? — проговорил он с видимым облегчением.

— Да, ваше сиятельство. Но я попрошу созвать для этого весь народ на площадь, чтобы награждение было… оглушительным. Вы это можете?

— Это очень легко сделать, — сказал Каменский и добавил со странным сочетанием разочарования и облегчения: — И все-таки вы тщеславны, господин капитан. Это вас погубит. Любой бы воспользовался возможностью урвать кусок земли или золота.

Я как будто беспечно пожал плечами.

Еще один пункт плана выполнен. Оставалось надеяться, что Каменский не обрушит на меня каменную гору, когда узнает, в какую авантюру я его втянул.

Глава 25

Карающий огонь

Наутро по распоряжению Каменского граждане Камска были созваны на центральную площадь перед ратушей.

Собралась огромная толпа, заполнившая не только площадь, но и ближайшие улицы. Каменский нечасто выступал публично, и все пришли посмотреть, что же за событие стало тому причиной.

Ярко светило солнце, его лучи искрились в струях фонтана. Звонко прозвучали медные трубы, оповещая начало выступления. На портик ратуши вышел герольд рода Каменских и хорошо поставленным голосом провозгласил:

— Его сиятельство граф Владигор Змеевич Каменский, маг Земли пятого ранга, губернатор нашего края!

Под аплодисменты вышел Каменский.

Он усилил свой голос магией, слова звучали гулко, как падающие с неба камни. Говорил без подготовки, однако легко и без заминок.

Начал он издалека: про Державу, про народ, про магов, устанавливающих мир и справедливость. Перешел к заботе об уездных городах и наконец к вторжению «диавольских тварей» в Кашино.

Речь получилась яркой и доходчивой, словно у римского оратора.

— Засим выражаю личную благодарность проявившему героизм и мужество капитану Лютикову Георгию Владимировичу! — закончил Каменский.

Я вышел на портик и встал рядом с ним.

Толпа словно подавилась последней фразой, онемела на несколько секунд, а затем взорвалась многоголосым осуждающим гулом:

— У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — слышалось со всех сторон.

Каменский повернулся ко мне. Он ничего не произнес, на лице не было эмоций, но отчетливо читался невысказанный вопрос: «Что за хуйня, Лютиков⁈»

Каменский увел меня в ратушу, молча поднялся в кабинет. Едва закрыв за нами дверь, он сказал:

— Лютиков, я чего-то не знаю? Живо рассказывайте, что вы натворили. Я ведь могу порадовать толпу, превратив вас в каменную статую.

Ядро в моей груди трепыхнулось. «Напади сейчас, застанем его врасплох!» — послышалось мне. Наивный зверь. Такие люди, как Каменский, не бросаются пустыми словами. Если он озвучил угрозу, значит, готов к любой агрессии. Я чувствовал, что хожу по очень тонкому льду, хотя лицо Каменского и оставалось спокойным, даже скучающим.

Я вкратце рассказал про нашумевшую статью. В подтверждение я достал из нагрудного кармана экземпляр газеты. Вчера граф видел мои фото с уездными маг-кураторами, поэтому больше верил мне, чем содержанию статьи.

— Я не стал просить земли и золото, потому что я хочу большего, — сказал я.

— Это попытка шантажа?

— Я предлагаю сотрудничество.

— Все хотят заручиться моей поддержкой, но мало кто может что-то предложить взамен.

— Я волколак, ваше сиятельство. Не клейменый. Я отправлен на службу в Тайную канцелярию, но имею личные интересы. Как и вы.

— Ближе к делу, капитан.

— Маг-кураторы, ваше сиятельство. На пути в столицу мне довелось иметь дело с несколькими из них, и один не пережил нашей встречи.

— Все-таки в газете написали правду о гибели господина Тиноватова?

— Вот только умолчали о том, что он терроризировал волость и занимался черной магией. Появление хаотических тварей — тоже вина зарвавшегося маг-куратора.

В зеленых глазах Каменского промелькнул интерес.

— Господа Свиридов и Студенецкий сообщили мне об этом. Небольсин теперь вне закона.

— Это один из примеров, — кивнул я. — Ваши земли велики, но маг-кураторы вам не подчиняются. У вас нет на них никакой управы. Не было, пока не появился я. Здесь наши интересы сходятся, и я готов провести, скажем так, поучительные беседы с неугодными вам магами. Неофициально.

— У меня нет никаких проблем с маг-кураторами, — сказал Каменский, помедлив.

— Разумеется. Потому что я решил две таких проблемы еще в зародыше. Если возникнет потребность, вы можете поручить мне разобраться с любым куратором, который доставляет неудобство. Я предлагаю вам контроль. Поддержание порядка на ваших землях… особенно если они будут расти.

Каменский бросил взгляд на карту своих владений на стене и проговорил:

— Возможно, у меня найдется для вас пара поручений в будущем.

— И я их выполню. А касаемо газеты я рассчитываю на вмешательство властей. В качестве логического продолжения моего награждения.

— Мне следовало бы наказать и газету, и вас, капитан. Вы поставили меня в неудобное положение перед народом.

— Понимаю и приношу свои извинения за доставленные неудобства. Однако они временные. Слово графа с лихвой перевесит слово газетчиков. В глазах народа вы выступите поборником справедливости и вестником правды. На нашей стороне также маг-кураторы двух уездов и их население, не говоря уже об освобожденной волости Васильково. Я считаю, что лучше заручиться реальной благодарностью людей, чем потакать обманутой толпе.

Каменский ничего не ответил. Он молчал, словно превратился в камень. Минуту, другую. Казалось, он ждал, что я продолжу его убеждать, приводить новые доводы, уверять в своей верности, давать дополнительные обещания и вообще лебезить.

Но я тоже не говорил больше ни слова. В эту игру можно играть вдвоем. Я молчал, не делая никаких попыток ускорить его ответ, а заодно отдыхал от своих дипломатических тирад — не прав тот, кто говорит, что мешки ворочать легче!

Тишина оказалась решающим доводом.

— Даю добро, — сказал Каменский, и я посвятил его в подробности.

Петр Сергеевич в который раз послюнявил карандаш, отчего его язык и губы уже почернели. Он написал еще одну строчку статьи и довольно причмокнул.