Валерий Муллагалеев – Волчий клан (страница 59)
Двое мужиков вытолкали его из толпы. Он уставился на меня расширенными глазами, в которых ненависть уже растворилась в ужасе.
Говорить Петр Сергеевич не мог, так как во рту находился здоровенный газетный ком, размокший от слюны. Руки были связаны.
Я взял его за шиворот и поволок к столбу. Он отчаянно замычал и начал крутить головой.
Люмпены вокруг притихли. Алексей стоял бледный, смотрел неотрывно, явно догадываясь, что я собираюсь сделать.
Я привязал Петра Сергеевича к столбу, достал коробок спичек. Ядро Ярости вращалось в груди, словно словно зверь, что ходит по кругу в ожидании кормежки.
— Из-за твоей статьи сгорела моя усадьба, — проговорил я. — Люди отказались ее тушить, когда вспыхнул пожар. Понимаешь, что тебя ждет?
Ответ на этот вопрос бы «да», но Петр Сергеевич мотал головой, пытаясь сказать «нет». По лицу струился пот, смешанный со слезами, под носом надулся и лопнул сопливый пузырь.
— Тираж сгорит вместе с тобой, как сгорел мой дом, — сказал я и чиркнул спичкой.
Пламя поползло по палочке и отразилось в расширившихся зрачках Петра Сергеевича.
Ко мне подбежал Алексей.
Ну наконец-то. Я уж думал, что он так и останется в стороне, наблюдая, как я сжигаю главреда на ритуальном костре.
— Господин Лютиков, — проговорил Алексей. — Это слишком жестокая расправа.
Спичка догорела, и я достал другую. Чиркнул перед носом Петра Сергеевича.
— Ты так считаешь, Алексей? — спросил я. — А что если твой бывший начальник возьмется за старое или вздумает ставить тебе палки в колеса?
Мы оба посмотрели на Петра Сергеевича. Он рьяно замотал головой, в его мычании отчетливо слышалось: «Не-а! Не-а!»
— Если с ним возникнут проблемы, мы вернемся в этому вопросу, — сказал Алексей. — А сейчас я попрошу его отпустить.
Я приложил спичку к намокшему воротнику Петра Сергеевича. Он вздрогнул, но спичка пшикнула и мигом потухла.
— Ладно, будь по-твоему, — сказал я и перевел взгляд на Петра Сергеевича: — Имей в виду, что ты всем обязан Скороходу. Цени это. Позже я вернусь в губернию и проверю, как идут дела.
Для закрепления эффекта я предоставил Алексею лично отвязать Петра Сергеевича от столба. Пусть бывший главред запомнит, кто его спаситель.
Алексею предстоит сложная и ответственная работа по развитию газеты. Следовало прикрыть ему тылы, и я это сделал. С таким стартом ему будет полегче укрепить свое влияние. Теперь не пропадет без меня.
Когда счастливого до соплей Петра Сергеевича увели, гнетущая атмосфера рассосалась сама собой.
— Смотрите все! — воскликнул я. — Праздничный костер!
Я чиркнул спичкой и подпалил гору газет. Взметнулось пламя, побежало вверх. Все попятились от волны жара. В небо устремились обугленные листы газет, похожие на воронов. Красиво.
— Пырь, — позвал я.
— Да, ваше благородие?
— Ты прикурить спрашивал вчера. Вот тебе огонек.
Он глянул на костер, на меня — и загоготал. К нему присоединились соседние мужики.
Отсмеявшись, Пырь вдруг очень серьезно проговорил:
— Спасибо вам, ваше благородие. Вы работенку-то нам закинули прибыльную, весь квартал на ноги поставили.
— Больше не падайте, — кивнул я.
— Это ж сколько бумаги и чернил зря перевели… — проговорил Алексей. Он смотрел на костер не отрываясь, словно загипнотизированный. — Никогда не забуду это зрелище.
— Сейчас эти объемы в твоих руках, — сказал я. — Я уверен, с тобой газета пойдет в гору. Кто знает, к чему все это приведет.
— Честно говоря, я не могу отделать от мысли, что сейчас в этом пламени мог корчиться Петр Сергеевич… — передернул плечами Алексей.
Я не стал говорить, что, если бы видел в этом необходимость, то Алексей не смог бы помешать мне. Никто из присутствующих не догадывался, насколько важным было уничтожение тиража и взятие газеты под контроль.
Дело не только в укреплении положения Волчьего клана. Этим я предотвратил восстание диких волколаков, о котором говорил Сигмар. Предотвратил или, возможно, отсрочил.
Пламя напомнило о сгоревшей родовой усадьбе. Я решил проблему и отомстил, но не главному своему врагу. С Небольсиным разговор будет совсем другой….
Кожа на запястьях зачесалась, готовая обрасти шерстью. «Спокойно, — шепнул я Ядру, — мы до него еще доберемся. И до всех, кто за ним стоит».
Путь звал вперед. Со всеми попрощавшись, я отправился на вокзал.
До Вельграда и дверей в Тайную канцелярию осталось совсем немного.
Глава 26
Все только начинается
Знал бы я, что меня ожидает в Тайной канцелярии — хрен бы туда поехал.
От губернии в столицу — славный город Вельград — поезд шел несколько дней, однако дорога была комфортной. Как будто я расположился в дорогой гостинице, а она вдруг выдвинула колеса и покатилась к месту назначения.
Едва я зашел в вагон, как вся обстановка дала мне понять, что это не какой-то уездный рейс. Стены из лакированного дерева, сиденья с бархатной каретной стяжкой, как мебель в особняках аристократов. Светло, чисто, богато.
Поезд был словно кусочком от столицы, который оказался на северо-востоке Державы случайно и теперь спешил вернуться туда, где все ему подстать.
Короче, я по-царски выспался, отдохнул, собрался с мыслями. Мой затянувшийся роуд-муви подходил к концу. Столица и служба в Тайной канцелярии обещали новый поворот и даже взлет.
Я провел в этом мире меньше месяца, но за долгий путь успел плотно познакомиться с ним и его обитателями. И с самим собой. Все, что в прежней жизни я ощущал лишь смутно, здесь обрело реальное воплощение: моя Ярость, дух зверя, собственный клан.
Вместе с тем я чувствовал, что это только начало. Ядро в груди трепетало в предвкушении, как щенок, впервые вышедший из волчьего логова и ощутивший свежий ветер на мордочке, запах диких цветов и вкус крови. То и дело я ловил себя на том, как вдоль спины пробегают мурашки, а волосы на запястьях встают дыбом.
Забавно, что раньше поездки раздражали меня и даже выматывали своей нудностью, а сейчас стали для меня передышкой. И вот она закончилась.
Поезд остановился на вельградском вокзале.
Я вышел на шумную площадь под купол голубого неба. Сотни людей спешили по своим делам. Мелькали разноцветные сюртуки, открытые платья, возвышались цилиндры и дамские зонтики от солнца.
От обилия запахов у меня закружилась голова — тут и пот, и парфюм, и тонкий запах магии, который щекотал не только ноздри, но и душу, откликаясь щемящей ностальгией.
Я пошел к центральному выходу, присоединившись к одному из людских потоков. За спиной раздался свисток очередного поезда, эхом разнеслись слова из громкоговорителя.
Наконец площадь осталась позади и стало свободнее. Люди расходились по улицам, растворяясь в городе. Передо мной открылся проспект с широкими тротуарами.
В столице весна уже напоминала лето. Аллеи позеленели, на плодовых деревьях распустились цветы. Солнце припекало. Я скинул темно-серый френч и закинул его на плечо, удерживая за петельку.
Темные очки, которые не только скрывали мои волчьи глаза, но и вызывали в провинции ажиотаж, здесь не были диковинкой. Я заметил похожие у нескольких служилых и аристократов.
При всем обилии запахов здесь не хватало одного, привычного по всем предыдущим городам — запаха навоза. Лошадей не было и, соответственно, повозок с каретами тоже.
Повернув голову на тихий скрежет металла по металлу, я увидел, как неподалеку затормозил трамвайчик: оббитый листами жести с узором из красных и зеленых ромбов, с широкими окнами.
Паровозной трубы у него не было. Я мельком глянул наверх в поисках проводов, но и их не оказалось.
Я поднялся внутрь, обратился к кондуктору — усатому мужчине в казенном голубом мундире:
— Мне нужна гостиница и здание Тайной канцелярии. Доеду?
— Конечно, сударь. В центре вы найдете и то, и другое. За четыре остановки с вас четыре копейки.
— На чем движется трамвай?
Кондуктор хмыкнул и спрятал ухмылку в усах, не желая оскорбить гостя столицы.