Валерий Муллагалеев – Волчий клан (страница 22)

Входная дверь была массивной, словно ворота. Ломиться бесполезно, стучать — только терять время. Ползти по стене я тоже не хотел, потому что это создаст шум и лишит меня внезапности.

Я с сомнением глянул на окно на мансарде, повернул голову. Высоковато. Таких прыжков я еще не совершал… Но все случается когда-то в первый раз.

Потоптавшись, я надежно уперся ботфортами в утоптанную землю, пригнулся, напружинился — и прыгнул. Земля резко ушла вниз, я вытянул вперед руки и врезался когтями в окно, зацепился за подоконник.

Посыпались стекла. Не давая хозяину дома времени на размышление, я подтянулся и ворвался в комнату.

Пространство освещали тонкие свечи, пахло здесь тленом, землей и свернувшейся кровью. От стола в углу комнаты исходил запах, который меня привел. Там громоздились алхимические реторты, фрагменты человеческих костей и пучки остро пахнущих трав.

А в глубине комнаты спиной ко мне стоял низкий, но широкий в плечах и бедрах мужчина. Атласный кафтан давно не стиран и измазан землей, закинутый за спину плащ свисает истлевшими лоскутами.

Руки мужчины были раскинуты в стороны, пальцы растопырены. Они шевелились, как лапки упавшего на спину жука. Я непроизвольно представил ниточки, тянущиеся с кончиков ногтей к упырям.

«Не ждал, сучара⁈» — попытался рявкнуть я. Из волчьей пасти вырвался только рык, от которого задребезжали мерзкие баночки на столе.

Мужчина медленно повернулся. На меня уставилось лицо, лишенное жизни. Глаза застыли белесым холодцом, из них струился бледно-зеленый свет. Одутловатые бледные щеки колыхались от каждого движения.

Он раззявил ввалившийся рот, повеяло гнилью. С некоторым удивлением я услышал человеческую речь:

— Потерял свою будку, песик? Я сделаю из тебя чучело, набью землей и заставлю плясать.

Говорил он без всяких эмоций, язык заплетался. Пальцы его продолжали копошиться, словно жили отдельно.

Без сомнения, именно этот тип управляет восставшими упырями… големами, или как их там назвать. Пусть будут некроголемцы. Помня, что Репей сейчас на грани гибели, я не стал терять времени и атаковал.

После первого же удара лапой стало понятно, почему заклинатель сохраняет спокойствие и так в себе уверен. Когти вспороли мертвенную плоть на груди, та разошлась глубокими канавками с сизыми краями и тут же сомкнулась.

Я полоснул когтями ему по лицу, стремясь раскроить кости черепа, но с тем же успехом я мог бы резать ножом сметану. Тело заклинателя не производило впечатления студня, но явно не подчинялось законам физики.

— Глупое животное, — резюмировал он. — Ты не можешь меня убить или даже ранить. Я мертв с начала зимы.

Да-да, что мертво — умереть не может. Слышал где-то. Но попытка не пытка — я решил снести ему голову одним ударом, как проделывал это с земляными упырями. В сокрушительный удар я вложил всю силу волколачьих мышц.

Когти со свистом рассекли воздух. В момент удара по коже заклинателя разлилось гнилостно-зеленое сияние. Я непроизвольно взвыл, потому как словно ударил в бетонную плиту! Плечо едва не выбило из сустава. Резкая боль пронизал пальцы — три когтя вырвало с мясом.

Из темного провала рта раздался сиплый звук, который можно было расценить как смех. Заклинатель сказал тоном натуралиста, препариющего зверька:

— Человек на твоем месте был бы уже парализован и задыхался бы от удушья. Знаменитый волколачий иммунитет к магии. Жаль, я не хотел марать об тебя руки.

С неожиданной силой заклинатель схватил меня за горло, поднял и впечатал мордой в пол. В глазах взорвались фейерверки, воздух выбило из груди.

Я вырвался из хватки и отскочил от распростертой руки. Пальцы заклинателя продолжали шевелиться, словно лапки паука, плетущего паутину. Я слизнул кровь с разбитой морды. Клыки шатались.

Ядро Ярости вспыхнуло от злости. Красная волна плеснула в ладони сгустки алой энергии. Перед глазами все вертелось, но в следующий миг я кинулся на заклинателя. Вонзил когти здоровой руки ему в горло, потянул вниз.

Мертвенная плоть задымилась. Заклинатель закряхтел. Навстречу моим когтям устремилось зеленоватое сияние, словно гной, выталкивающий занозу.

Ядро в моей груди исступленно вращалось, наполняя сознание свирепым рыком. В когти вливался поток Ярости. Красное и бледно-зеленое схлестнулись на кончиках когтей.

Но это было все равно что пытаться поджечь болото. Всполохи Ярости растворились в магии заклинателя. В этом искусстве он был сильнее и опытней меня. Маг. Ненавижу, блядь, магов.

Когти соскользнули с груди заклинателя. Он взмахнул рукой — и я улетел в стену. Дом вздрогнул от удара, посыпалась штукатурка.

Я вскочил, но меня качнуло в сторону, словно я находился на корабле посреди шторма. На заплетающихся ногах я утанцевал в угол комнаты, врезался в шкаф.

— Этак ты мне все хоромы разнесешь, пока сдохнешь, — с укоризной сказал заклинатель.

Он отошел к столу с ингредиентами, окинул его взглядом фосфоресцирующих глаз. Палец с грязным ногтем прошелся по ряду стеклянных банок на полке.

— Пожалуй, это должно тебя умертвить, — сказал заклинатель. — Заодно проведем эксперимент. Итак! — Он повернулся ко мне. — Микстура за номером восемь, подопытный — волколак во второй форме. Воздушно-капельный контакт в помещении.

С характерным звуком чпокнула пробка, заклинатель плеснул на пол какую-то пакость.

Поднялась жуткая вонь, вырывающая мне ноздри. Обостренное обоняние сошло с ума от гаммы летучих соединений. Животные инстинкты завопили, что это яд. Я затаил дыхание, но зелье обжигало глаза, просачивалось сквозь поры кожи.

Сердце бешено заколотилось, внутренности скрутил спазм. Заклинатель же стоял как ни в чем не бывало и меланхолично наблюдал, как я корчусь. Пальцы его продолжали копошиться, а это значит, что за воротами сейчас погибал Репей.

Репей загнал в ружье последнюю обойму, дернул затвор и сразу выстрелил. Разрывной патрон сработал что надо. Упырь, лезший на фургон, взорвался ошметками земли и костей.

Еще тремя выстрелами Репей устроил прореху в надвигающейся толпе. Упыри уже заполонили все пространство перед воротами, окружили фургон. Костер их как будто отпугивал, но они все равно лезли вперед, круг света сужался.

Репей чертыхнулся, обжегшись о раскаленное дуло ружья, сунул палец в рот. Вкус копоти, пороха и крови.

Вспомнив о раненой ноге, Репей потуже затянул повязку над коленом. Впопыхах пришлось пустить на перевязку расшитый пояс от кафтана. Расточительство, конечно, но с каждой минутой Репей сомневался, что ему вообще что-либо понадобится, кроме гроба.

Он прицелился в гущу упырей и дернул за скобу, отвечающую за картечь. Ружье глухо щелкнуло. Пусто.

Репей вздохнул. Уже не было варианта слинять. На хромой ноге даже от медлительных упырей не уйдешь. Эх, надо было оседлать лошадь, пока была возможность.

— Живьем я вам не дамся, уродцы, — прошептал в бороду Репей.

Рядом с ним стоял деревянный ящик, выложенный соломой. На дне, словно куриные яйца в гнезде лежали две последние гранаты. Заморская штучка, такие входят в вооружение гренадеров Ройтена.

Репей взял гранату, чиркнул спичкой, аккуратно поднес огонек к фитилю — тот зафыркал искрами.

— Лови! — гаркнул Репей, швыряя гранату в толпу.

Грохнуло, взметнулся фонтан земли с огненной вспышкой в сердцевине. Полдюжины упырей разлетелись в стороны, осыпались дождем из костей, камней и веток.

Остальные упыри не дрогнули и продолжили шагать вперед. Их тела заслонили угасающий костер. Заплясали черные тени.

Фургон пошатнулся, когда один из упырей схватился корявыми лапами за борт. Репей с размаху всадил ему топор в башку. Упырь упал назад, напоследок вырвав топор из уставших рук.

Репей выругался. Не было у него такой сноровки, как у Георгия. Но и тому не помогла ни сила, ни волчьи когти. Сгинул, сцепившись с тем громадным страшилищем. Жаль, дельный был мужик, без говнинки.

Оглядевшись по сторонам, Репей сжал зубы. Кругом колыхалась сплошная масса корявых тел, словно фургон был лодкой, плывущей по упырям.

Репей достал из ящичка последнюю гранату. Холодный металл скользил во вспотевшей ладони.

— Он хороший был купец, но настал ему пиздец, — мрачно проговорил Репей и чиркнул спичкой.

Мерзие пары ядовитого зелья проникли в легкие. Изо рта пошла пена. Я закашлялся, раскрывая волчью пасть во всю ширь. Глаза щипало, голова кружилась, конечности подергивались в конвульсиях.

Я упал на четвереньки. Краем глаза увидел, как заклинатель перевернул на столе песочные часы и с интересом наблюдает за моей агонией. Он не сомневался, что я помру, вопрос был в том, как быстро.

И тогда я вспомнил о том, что Инесса дала мне в дорогу. Не о трусиках, разумеется, а о лечебно эликсире. В помутненном рассудке прозвучал ее голос: «Магический эликсир оздоровления, спасает от многих ядов и заживляет раны».

Когтистой лапой я шлепнул себя по карману брюк. Узкий продолговатый флакон был на месте. Кисти рук не слушались, я направил всю силу Ядра только для того, чтобы унять тремор.

Неуклюже тыкаясь когтями в складки одежды, я выцарапал-таки эликсир, зажал между поросшими шерстью пальцами. Заклинатель не заметил моих махинаций, для него я был псом, подыхающим в агонии.

Зубами я вынул пробочку. Напахнуло клубникой. Женщины! Ну разве могут они сделать эликсир и не добавить туда ароматную отдушку?